Я тебя изменю

— Послушай, Аббас, — затараторил Шон, когда зашёл в дом к другу. Он покрутил головой и заговорщицки понизил голос: — Ты знаешь кого-нибудь из… вашего окружения, — он сделал неопределённый жест рукой, — кто мог бы сделать поддельные документы? Понимаешь, мне надо валить! — Нет, не знаю. Или это будет стоить слишком дорого, а у тебя таких денег нет, — отбрил его друг, сверкая глазами и хмурясь. — Иначе все мои дружки и братья не сидели бы по нескольку раз. Ты же знаешь, что все мои родные и знакомые так или иначе в чём-либо замешаны. И если бы всё было так легко и просто, то никто бы из наших не сидел, — с раздражением добавил он, взмахнув руками. — А что случилось-то? — с беспокойством добавил он, хмурясь ещё сильнее. — Тот мужик, в особняк которого я проник вчера, ты его помнишь, — ответил Шон, отворачиваясь и стараясь не смотреть на друга. Ему было стыдно, хотя пока что ничего постыдного он не совершил… Не считая многочисленных краж. — И что он? — с возросшим беспокойством и даже страхом спросил парень. — Он меня заснял на камеры, — безжизненным тоном отозвался Шон. — И сказал, что повсюду в доме мои отпечатки. И Нино дал ему мой адрес. — И ты мне рассказал об этом после того, как мы потратили его пятнадцать штук?! — возопил Аббас, отчаянно жестикулируя. — Ты вообще, нафиг, башкой ударился?! Да, но почему мы ещё на свободе? — тут же сориентировался Аббас, бегающим взглядом осматривая комнату, будто прикидывая, где тут можно спрятаться от полиции. — Он вчера приходил ко мне, — дёрнул плечом Шон, не решаясь посмотреть в лицо друга. — Шантажировал меня. — Тебя?! — раскрыл чёрные глаза друг. — Чем же интересно? — с ноткой язвительности поинтересовался он, недоверчиво глядя на него. — Что у тебя такого есть, что ему надо? Ему, явно миллионеру! Слушай, Шон, может тебе просто страшный сон приснился? — с надеждой спросил он. — Или ты меня разыгрываешь? — Тебя это не касается, — жёстко, удивившись своему тону, отбрил его Шон. — Но поэтому-то я и собираюсь слинять. И надеялся, что ты мне поможешь, а не начнёшь кудахтать, как тупая девица! В конце концов, если полиция нас заподозрит, то нам кранты! Наши пальчики в разных домах засветились. Я не понимаю, почему мы о перчатках не подумали? — Шон был готов рвать на себе волосы, тем более, что тех и так было слишком много. — Это не всегда помогает, — мрачно заметил Аббас. — Слушай, не знаю, что у вас там за тёрки, но меня в это не впутывай, лады? Мы же друзья? — он ударил его рукой по плечу. — Ты же меня не выдашь? — с беспокойством и надеждой спросил он, заглядывая ему в глаза, словно бездомный щенок. — Моя семья и так впуталась в криминал по самое не балуйся: воровство, наркотики, мой младший брат вообще в банде состоит… Если меня посадят, кто будет носить передачи всей этой кодле в тюрягу, а? — Я теперь никогда и ничего не украду! — воскликнул Шон. — Даже лишнюю салфетку не возьму в Макдональдсе! И я не собирался тебя впутывать, — добавил он. — В конце концов, на камерах у этого чувака засветился только я. Тебя там не было. — Вот именно, меня там не было, — с радостной улыбкой Аббас снова хлопнул его по плечу. — И мой тебе совет: дай этому мужику всё, что он хочет, — уже серьёзно добавил он, глядя на него отстраненно, будто сквозь него. — В таких ситуациях лучше решить дело по-хорошему, иначе заставят по-плохому. — Сам знаю! — огрызнулся Шон и отправился восвояси. Друг даже не сделал вид, что огорчён его уходом. Даже вздохнул с облегчением, ничуть не скрываясь. Шон почему-то был убеждён, садясь в свою старенькую машинку жуткого оранжевого цвета, что давний приятель, ещё со школы, всё равно во что-то влезет. С ним или без него. В этот момент, застыв в машине и глядя на небольшой дом друга, Шон внезапно ощутил себя взрослее лет на десять. Просто потому, что принял решение больше никогда и ни у кого не воровать. Да и он видел, что Аббаса уже начали раздражать его просьбы не залезать в дома тех семей, которые показались ему хорошими людьми. Только сейчас он начал осознавать свою вопиющую, просто-таки неприличную наивность. И изумился, что до сих пор они не попались. А потом подумал, что это произошло потому, что в полиции некоторые работники ещё более тупые, чем он с дружком. И внезапно осознал, что ему нельзя ни на чём попадаться — никогда в жизни. Даже скорость лучше не превышать. Ибо если у него хоть раз возьмут отпечатки пальцев и сравнят с теми, которые они с Аббасом щедро оставляли в обворованных домах… То будет «ой».