Я тебя изменю

Шон поймал себя на том, что изо всех сил лупит кулаками куда придётся, даже не думая о том, что старенькое авто может развалиться на запчасти. Чувство вины накрыло с головой. Ведь из-за моральных терзаний он не уделял Райли времени… Вообще ей не звонил! И даже не подумал, что этот урод Кейл залезет в его компьютер и стырит оттуда полуголые фотки его девушки… Извращенец чёртов! «Я просто наивный дурачок. И раньше меня и друга не поймали только из-за нелепой случайности. Ну и потому, что, в отличие от криминальных сериалов, в реальности полицейские отнюдь не блещут интеллектом. И зачастую обращаются с уликами настолько небрежно, что дают фору не только ворам, но и убийцам». Мысли кололи, словно фантомные ножи, приставленные к горлу. Он отъехал от тротуара и принялся бездумно наматывать круги в тех местах, где они с Райли гуляли. В значимых для них участках города. В парках, где они смеялись, ели уличную еду, запивали её колой и целовались, едва вытерев губы и руки влажными салфетками, возле кинотеатра, куда ходили на почти все фильмы, но только, чтобы целоваться на последнем ряду и тихо хихикать. Сейчас он мог признаться самому себе, до рези вглядываясь в темнеющие улицы, что завидовал своей девушке, так как та была моложе его на целую вечность — на восемь лет. И видела мир прекрасным, полным надежд и обещаний головокружительного будущего… Как и почти все успешные студенты. Сам же он давно разочаровался и перестал смотреть на мир сквозь розовые очки. Заворачивая за угол одного из высотных офисных зданий, Шон застыл, отчего едущая сзади машина едва не врезалась в него. И только ругань водителя и резкий звук тормозов заставили его остановить авто и выскочить наружу. Сердце билось, как у психа под наркотой, а перед глазами замелькали оранжевые круги. Сжав кулаки, он кинулся к трём темнокожим парням, которые напали на его девушку. Шон был уверен, что это — Райли, хотя фонарь находился не слишком близко. Но он узнал бы любимую девушку даже в полутьме. Белоснежная сумка валялась на асфальте, а высокий и крепко сложенный ублюдок бил его девушку головой о стенку. Шон всё видел и ощущал, словно в слоумо. И успел подумать, что Райли, защищаясь, использовала типичный женский приём: ногой по яйцам. Что и вызвало дикую ярость бандита. — Не трогай её! — заорал он, подбегая к ним. Шону было плевать, что их, вообще-то, трое, а вокруг свидетелей не наблюдается — то ли все попрятались, то ли рядом никого не было. Не слишком посещаемый тёмный переулок, зажатый между двумя высотками. «И что Райли забыла здесь?!» — мелькнуло у него в голове, прежде чем он увидел — с ужасом и душевной болью — как мужчина в спортивном костюме, избивающий его девушку, схватил ту, словно великан куклу Барби, и швырнул на лестницу, ведущую в подвальный этаж. Где та и осталась недвижимой. От накатившего ужаса — «Не успел!» — Шон растерял остатки мозгов и набросился на бандита с кулаками. Впрочем, его дружки ждать не стали, и внезапно Шон ощутил резкую боль в правой руке, которую сжал в кулак, чтобы нанести очередной удар. Только спустя пару секунд — несколько ударов сердца — парень осознал, что в него выстрелили. Какая-то женщина, направляющаяся к чёрному ходу одного из зданий, и зашедшая в переулок, истошно завопила. А затем выскочила оттуда быстрее, чем зашла — будто чёртик из табакерки — и схватилась за телефон, который держала в руках. — Райли! Райли! — он кинулся к девушке, несмотря на обжигающую боль в руке, которая повисла плетью. Он не стал её трогать, помня, что нельзя менять положение пострадавшего до прихода врачей. Он не был уверен, что всё запомнил правильно. В этот миг он ни в чём не был убеждён. Скрючившись рядом с неподвижным телом девушки, чьи светлые волосы окрашивались кровью, Шон горько зарыдал, впиваясь пальцами не пострадавшей руки в собственные вьющиеся волосы, желая повыдирать их с корнем. Шон почти не удивился, когда ночью в его палату, где, кроме него, никого больше не было, зашёл сам Кейл. Оглушённый, опустошённый произошедшим, Шон криво усмехнулся, внезапно подумав о том, что на гения зла невысокий и изящный, даже худой, миллионер не тянет. И всё же, он решил, что было в мужчине что-то пугающее. Особенно большие, внимательные тёмно-карие глаза, которые смотрели на него со странным выражением. — Ты мне не звонишь, так что я решил сам тебя навестить, — проговорил он и уселся на край кровати. Шон дёрнулся, чтобы отползти подальше, но усилием воли затолкал ужас поглубже в задницу. Но страх, видимо, отразился в его глазах, так что на тонких губах Кейла зазмеилась неприятная ухмылка. — Но вижу, что у тебя есть оправдания, — он глянул на перевязанную выше локтя руку. — Серьёзная травма? — деланно-небрежно бросил он. — Нет, — сухо ответил Шон. Он был уверен, что Кейл и так может получить всю информацию, которую захочет узнать. — Пуля прошла навылет. И как ты узнал, что я тут?! — Что ж, я рад. Считай, что я тебя простил, но больше не зли меня, — сказал Кейл, проигнорировав вопрос. — Не хочешь узнать, что случилось с девушкой, которую ты довёл до нервного срыва, так здорово над ней приколовшись? — дрожащим от гнева голосом поинтересовался Шон. — Или тебе всё равно? — Хочешь сказать, что я виноват в том, что твоя девушка наткнулась на банду отморозков? — заломив брови, спросил Кейл. — Это просто трагическая случайность. — Да, но она винит меня. Как только Райли очнулась, сразу же потребовала, чтобы я убрался с её глаз долой… Причём, как я понял, навсегда. Но я счастлив, что она пришла в себя. Только неясно, какие последствия могут быть после ударов головой о стену дома, — сам себе сказал Шон. — Явно ничего хорошего. — Да, если человека бить головой о твёрдую поверхность, он станет идиотом. Тебя, часом, не роняли в детстве? — язвительно уточнил Кейл. Шон, не подумав, схватил его за руку и сжал запястье до боли, ощутив прилив слабости после этого порыва. Так что привстать и ударить в лицо, как он планировал, не вышло. Парень лишь обессиленно распластался на больничной койке, машинально удерживая руку врага. — Не хочешь, чтобы я уходил и бросал тебя одного? — сардонически усмехнулся тот. — Знаешь, это так мило. Но не переживай, я не уйду без поцелуя на прощанье. Шон только и смог, что закрыть глаза, когда чужое тело прижало его к постели. Худощавое, но сильное. И, возможно, из-за слабости или неадекватности мышления после шока, но поцелуй не был противным, гадким и неприятным. Лишь непривычным из-за силы и напористости. Девушки никогда так его не целовали.