Mamma Mia!

***

      — Mamma Mia! — это стало кульминацией всего того апогея, в ходе которого в руках Джостара чуть ли не потерпели крушение несколько флотилий коллекционной посуды. В последнее время он начал замечать, что Холли ведет себя по-другому, когда у нее что-то не получается, и самым видным признаком стало это. Вот и сейчас, у малышки никак не выходит нарисовать рисунок, который она так старательно пытается изобразить уже не первый день. То у нее с красками что-то не так, то с самим наброском, и каждый раз отец слышит эту фразу. С того момента с пузырьками на доске прошло почти полмесяца, и не так давно девочка начала говорить эти два слова с каждым разом все чаще и чаще. К счастью, Сьюзи Кью еще не слышала этого — кто знает, как бы она отреагировала. Но Джозеф отреагировал очень бурно: в первый раз он чуть не подавился собственной слюной, потом чуть не пролил воду на важный документ и вот сейчас чуть не разбил любимый сервиз Сьюзи, хотя пара тарелок все же потерпели крушение. Когда это произошло впервые, парень был буквально шокирован — откуда Холли могла узнать эту фразу? Часть его подсознания убеждала, что малышка легко могла услышать её по телевизору или в книжке, но другая часть, которая начинала перевешивать, в силу тогда случившихся обстоятельств, просто кричала ему о самом невозможном и сумасшедшем варианте. Эта часть до сих пор осталась, хоть и поумерила пыл за все это время.       «Слишком много совпадений, связанных с ним», — эти мысли не давали ДжоДжо покоя, хоть он и понимал, что это просто невозможно. Но в его жизни всегда было что-то невероятное, невозможное, и даже он сам сделал это, когда одолел Карса, который стал почти богом. И, может быть, какая-то, пусть и самая маленькая, но часть него надеялась, что и в этот раз невозможное возможно. Хотя факт остается фактом — дочка откуда-то узнала об этом и мало того, что начала говорить все чаще, так еще и произносит с таким же акцентом, как он! Но это было не единственное: несколько дней назад малышка захотела пускать пузыри в их большом саду и попросила об этом маму. Та была очень удивлена и даже немного сконфужена, но после некоторых уговоров и щенячьих глазок, которыми кроха пошла в отца, все же согласилась. И вот так каждый день, ближе под вечер, они обе выходят и начинают пускать множество мыльных шариков в сумрачное небо. Кроха и папу просила присоединиться к ним, но старший Джостар всегда отнекивался (по части отмазок наш хитрец был мастер) — хоть и смог принять прошлое, но все же, даже наблюдение за этим из окна иногда пробуждало воспоминания о молодости, которые погружали в некую прострацию, оставляющую после себя не самый приятный осадок.

***

      Миссис Джостар накрывала на стол очередной вкусно приготовленный обед. Когда она готовила, из кухни всегда приятно пахло, поэтому туда быстро прилетела младшая Джостар. Немного попускав слюнки, она села за стол на свое место, где уже лежала ее порция. Когда на кухню зашел и глава семейства, вся семья уселась и начала обедать. Сегодня у них были вкуснейшие спагетти с котлетами в томатном соусе. От вида блюда потомок Джостаров на секунду застыл, а после, отойдя, тихо и незаметно ухмыльнулся: «Спагетти, да?» Вот и еще одно. И правда, в последнее время очень многое напоминает о нем, слишком многое. Ох, если бы ДжоДжо знал, как близко он сейчас находится — слишком.       На данный момент Цеппели жалел лишь о том, что сказал тогда при малышке его излюбленную фразу. Ну, не сумел сдержать язык за зубами, что уж поделать? Парень же не знал, что она запомнит ее и теперь будет постоянно, как он, говорить при каждом удобном случае. Все это время, с того самого дня, Цезарь оставался в доме Джостаров и видел все, что там происходило. И этот маленький инцидент тоже. Сейчас даже вспоминать не хочется о том, как он отреагировал на это впервые, все-таки, они с товарищем всегда стоили друг друга. Хорошо, что теперь и Холли не видела его, кто знает, сколько еще она от него понахватается. Это, конечно, приятно, когда младшее поколение берет с тебя пример, но не в этом случае.       Оперевшись о косяк двери на кухню, итальянец стоял и наблюдал за семьей, хотя, последние пару минут его взгляд был устремлен лишь в одну точку, словно он о чем-то серьезно размышлял. «Как бы печально это не было, нельзя, чтобы Сьюзи Кью, а тем более ДжоДжо узнали обо мне. Хотя этот хитрец точно уже начал что-то подозревать», — и это больше всего беспокоило Цезаря. Сейчас его друг — последний, кто должен узнать о нем.       Пока был по ту сторону, блондин узнал, что может иногда приходить в мир живых в форме духа, но это случается только в особые дни для умершего. Вот он и выбрал. Но после, проведя какое-то время с этой удивительной семьей, ему так не хотелось уходить, покидать, (он же не бесчувственный, хоть и умеет контролировать себя лучше товарища) ведь слышать этот радостный смех, видеть счастливые лица — на него сразу навевают теплые чувства по тем временам. Поэтому в этот раз парень нарушил правила и остался подольше. Но у всего есть цена, и Цезарю пришлось заплатить, жертвуя собственные крупицы энергии, чтобы удержаться в этом мире. Именно поэтому его никто и не видел, даже эта милая малышка. Так как люди, когда умирают, становятся лишь бесформенной материей, поддерживать свою физическую форму (хоть и в виде призрака) становится очень тяжело, и только в особые дни у них появляется мимолетная возможность, а некоторые из живых — в основном животные и дети — могут их увидеть. Возможно, из-за этого в будущем он больше никогда не сможет увидеть их, но Цеппели знал, на что шел.       Трапеза проходила вполне по обыденному, и ничего не предвещало беды, пока Холли снова не захотелось сказать свою коронную фразу (на этот раз выражая удовлетворение), которая ей, кажется, до жути нравится.       — Мама… — дернувшись, будто предчувствовал это, Джозеф испуганно посмотрел на дочь. — М.. ммхм, — услышав, как ее зовут, витавшая в облаках мать, резко придя в себя, — отчего тоже дернулась — откликнулась. Подняв голову на малышку, девушка увидела мужа, упорно вытиравшего ей рот салфеткой, отчего та мычала, словно пыталась что-то сказать.       — Ну как же так, солнышко? Что ж ты так неаккуратно кушаешь? — приговаривал Джостар, пытаясь казаться реалистичным — он успел буквально на последних секундах. — Не волнуйся, дорогая, Холли просто испачкалась в соусе, — улыбнулся он, посмотрев на жену. — Милая, а давай-ка мы пойдем в ванную и помоем руки, раз уж ты все доела, — предложил парень, снова переведя взгляд на малышку и поспешно подталкивая ее к выходу из кухни. Для миссис Джостар это все выглядело немного странно, и только она хотела окликнуть супруга, как тот почти у самого порога обернулся сам. — Спасибо за обед, дорогая. Все было великолепно, как и всегда, — лесть всегда отвлекает — это правило потомок Джостаров знал не понаслышке, поэтому, в очередной раз улыбнувшись, быстро смылся из виду, пока девушка не пришла в себя.       Чуть не свалившись от слов малышки, итальянец в последний момент успел схватиться за дверной косяк (хотя ему это было совершенно не нужно, ведь в последствии падения он бы просто завис в воздухе). И сейчас он правда благодарен, что его другу была дарована такая проницательность. Парень, так же как и ДжоДжо, не хотел, чтобы Сьюзи узнала — пока существует вариант допроса дочери, в ходе которого могут возникнуть проблемы, лучше, пусть она остается в неведении. Решив самолично удостовериться во всем, блондин последовал за смывшейся парой.       Быстро уведя Холли в дальний коридор, отец резко остановился и присел на корточки, чтобы быть с девочкой на одном уровне. Его руки крепко сжали ладошки малышки.       — Послушай, милая, я знаю, что тебе очень нравится эта фраза, — начал он говорить, на что младшая Джостар утвердительно улыбнулась. — Но я прошу тебя, не говори ее при маме, ладно?       — А почему? — она не понимала какая разница.       — Просто не говори, — не было смысла ей все объяснять, поэтому Джостар попытался просто уговорить. — Ради папочки. Ты же любишь папочку? — кроха быстро закивала головой. — Если ты скажешь маме, то папе будет грустно. А ты же не хочешь заставить меня грустить? — как бы глупо это не выглядело, но для маленького ребенка это действенный способ, особенно для Холли, которая очень любит отца. — Хорошо, тогда пообещай мне, — облегченная улыбка на лице, одна из ладоней на плечике, а вторая скрепляет обещание на мизинчиках. Кроха снова улыбнулась, а Джозеф поднялся во весь рост. В этот момент до него дошло, что он сам никогда не спрашивал, откуда же девочка знает эти слова. Взгляд нахмурился, но вопрос не заставил себя ждать. — Послушай, — он медлил. Но почему? Боялся узнать ответ? Боялся, что его догадки могут оказаться правдой? Сжав кулак, парень тихо выдавил оставшиеся слова: — Откуда… Откуда ты знаешь эту фразу? — младшенькая вопросительно посмотрела на родителя, размышляя над вопросом.       Похоже, сердце Цеппели, когда-то яро бившееся за честь своей семьи, снова начало свой бешеный ритм и в ближайшее время точно не успокоится. Парень подоспел как раз к тому моменту, когда роковой вопрос был задан. Светлые брови нервно свелись к центру, а одна из ладоней превратилась в кулак, широкая грудь тяжело вздымалась, как будто он и правда живой. Окинув взглядом Джозефа, блондин понял, что тот был в таком же состоянии, как и он. Итальянец мог даже услышать, как быстро бьется сердце его друга. Он знает? Подозревает? Или же… надеется? Что он сделает, когда узнает ответ? Что сделает сам Цезарь? Горы вопросов, не дававшие покоя, заполонили сознание, и сейчас все зависело лишь от маленькой солнечной девочки.       Губы медленно разомкнулись, был издан первый звук. Заметив это, Джостар от давления даже сомкнул веки, но не успела младшая Джостар произнести и слово, как с кухни послышался голос домохозяйки.       — Холли, милая, иди сюда, — громкий звук отвлек кроху, и она, немного поколебавшись, оглянулась на папу и засеменила на кухню, на мгновение почувствовав себя странно, словно прошла через нечто… невидимое? Потомок Джостаров, так и продолжавший стоять, даже не услышал голоса жены, и лишь тихое: «Прости, пап» заставило его резко открыть глаза и вернуться в реальность. Момент был упущен, и ДжоДжо даже не знал, что чувствовать: разочарование или облегчение. Губы плотно растянулись, скрывая оскал, а глаза сузились. Развернувшись, парень пошел дальше по коридору, оставив призрачного друга, у которого в глазах играл смешанный из неопределенности коктейль эмоций позади. Опять.

***

      Через несколько часов, когда девушки собирались в который раз пускать пузыри, глава дома немного успокоился, медленно прогуливаясь по немногочисленным коридорам второго этажа на пути к своему офису. Неожиданно боковым зрением он заметил открытые двери комнаты с единственным большим балконом в доме, которые полностью захватили его внимание. Но, если быть точнее, то вид с того самого балкона на уже начинающее смеркаться небо, на котором плавно появлялись радужные круги, покрытые мыльной пленкой, то создавая тонкую вереницу, то снова хаотично расплываясь. На мгновение показалось, что на перилах к нему спиной сидит такой же молодой парень. И, даже не видя его лица, было невозможно спутать эту золотистую макушку в перьях.       Джозеф уже хотел было выкрикнуть, как фигура невероятно быстро расплылась, когда к ней подлетел один из пузырей. И все, что оставалось Джостару, это замереть посередине помещения в удивлении и непонимании, показалось ли ему, сыграло ли с ним злую шутку его воображение или же…       Он знал, что не может убегать вечно, и он больше не хотел убегать. Как бы тяжело это не было, он всегда встречался лицом к лицу с реальностью, и именно это помогало ему побеждать врагов, и именно это он должен сделать и сейчас. Пора покончить с этим раз и навсегда. Но жуткое жжение на языке не давало уйти, так и норовясь спросить еще раз, последний раз, чтобы убедиться окончательно.       — Я знаю… Знаю, что это звучит абсурдно, но… если ты здесь… пожалуйста… дай мне знак… Прошу тебя, Цезарь! — тихий шепот перешел на крик, заканчиваясь роковым именем, которое наконец было сказано. Зубы, как и кулаки, плотно сжались почти до предела, что можно было отличить клыки от обычных, взгляд закрытых глаз четко устремлен в пол, все еще не желая видеть что-либо, а грудь высоко вздымалась, наваливая на перешедшее в ритм бега сердце многочисленными потоками воздуха. Тишина давила на уши. А от не самой удобной стойки начала затекать спина, потому, пересиливая себя же, парень медленно разжал челюсти, которые ныли от сильного давления, в таком же темпе поднимая голову. Он никогда не держался за прошлое и сейчас не должен.       Даже через закрытые веки потомок Джостаров чувствовал тепло последних солнечных лучей, проникающих через балкон. Глаза, словно слипшиеся, не хотели открываться, но, напрягшись, мутный взгляд все же прорезался, встречаясь с ярким золотистым светом и… пустотой. Все осталось, как и было, лишь мыльные кружочки исчезли из поля зрения. Ничего не произошло.       Будто не зная, что делать, лицо ДжоДжо пару минут было неизменно, пока уголок губ раскрытого рта немного не приподнялся, открывая закату легкую ухмылку, вместившую в себя все: сожаление, обиду и безысходность, невольно находившие отклик в потускневшем свете изумрудных глаз.       «Хах, ну конечно. И почему я думал, что что-то вообще может произойти..? Это… невозможно», — отступая на шаг назад, Джозеф вышел из единственного освещаемого места в комнате, возвращаясь в тень. Ухмылка исчезла, и лицо стало безэмоциональной маской. Развернувшись и медленным шагом ступая в сторону выхода, в один момент шатен просто не смог сдержать подступивший гнев, вылившейся из всей той бури чувств, и, уже поднимая правую руку, хотел было со всей силы зарядить хамоном по первому попавшемуся предмету, если бы прямо за его спиной не раздался тихий шепот…       Что делал после того случая Цезарь? Ну, единственным верным по его мнению решением было оставить товарища наедине с собой, поэтому, когда Сьюзи с Холли снова собирались в сад, он пошел с ними. Девочке очень нравилось пускать пузыри, и это помогло немного отвлечь итальянца от негативных мыслей. Видимо, от первой встречи она приняла в привычку не только его коронные слова. Миссис Джостар тоже была рада за дочь и улыбалась. Они были счастливы, а для Цеппели это самое главное. От таких мыслей блондин тихо хмыкнул, приподнимая уголок губ. В череде того мыльного потока один из кружков оказался больше остальных, что привело к более громким возгласам крохи. Переведя взгляд на пузырь, все быстрее набиравший высоту, парень оторвался от земли и последовал за ним, паря вокруг его оси и постепенно приближаясь. Когда пузырь сбавил скорость до минимума, приближаясь к точке невозврата в атмосфере, Цезарь уже аккуратно подносил ладонь, как резко он все же лопнул и остатки мыла прошли сквозь руку удивившего призрака.       Находясь на достаточной высоте, он услышал, как младшая Джостар немного расстроенным голос сообщила о случившимся маме. Та, в свою очередь, кротко посмеявшись, сказала дочке не расстраиваться и решила провернуть маленький прием, которому ее научил старый друг. Не меняя положения, итальянец краем глаза увидел, как девушка рассекает пространство длинным мыльным прибором, из которого быстро появляются множество маленьких собратьев ушедшего гиганта. Они резво кружились на волнах легкого дуновения ветерка, будто танцуя, и взмывали вверх. От такого шоу Холли захлопала в ладоши, радостно смеясь и прося мать научить ее. Губы Цеппели, рядом с которым пролетали бурные потоки, растянулись в улыбке. Он отлично помнил, как однажды показал одной милой служанке свой любимый прием ручного вихря, чтобы подбодрить загрустившую юную особу.       Оглядевшись по сторонам, он наткнулся на просторный полукруглый балкон, который раньше каким-то неведомым образом не замечал. Подлетев поближе и поудобней расположившись на перилах, блондин понял, что это самое подходящее место для наблюдения. И он оказался прав. Все шло неплохо: девушки веселились, а он своими невидимыми прикосновениями лопал маленькие пузырьки, пока за спиной не послышались тихие, но отчетливые звуки шагов. Повернув голову, парень наткнулся на взгляд давнего товарища, который так и намекал на то, что призрак был замечен. Секунда, и Цезарь уже стоял на поверхности, а глаза Джозефа сильнее распахнулись, продолжая пялится все в тоже место, где итальянца уже не было. Он снова призрак. Следующие моменты он помнил размыто, только выражение лица друга ярко вбилось в его память, а мозг заполонили различные мысли, состоящие из одних лишь вопросов:       «Он меня видел? Но как? Это невозможно. Или все-таки…» — сжавшись, словно отражение шатена, блондин размышлял об опасно-манящей мысли, что на мгновение скользнула в его сознании. — «Могу ли я? Имею ли право? Но… тогда это значит, что…» — Цезарь закусил губу, решая, что предпринять, какой из вариантов будет правильнее. Однако сама суть правильности вмиг исчезла, после того, как его призрачного сердца достигли крики, наполненные болью и единственным желанием, значение которого стало очевидно, как ясный день, когда он услышал просяще-мягкий отголосок, зовущий его по имени, такой теплый и отчаянный одновременно. Было чувство, что в сердце снова вдохнули жизнь, заставляя его биться в учащенном ритме и сковывая в крепких тисках, отчего оно разрывалось на тысячи мелких кусочков. Голос разума канул в небытие, было невозможно сопротивляться нахлынувшим эмоциям — он был так близко, но в тоже время так далеко…       Из размышлений его вернуло движение на фоне — потомок Джостаров медленно менял положение, что заставило Цеппели сосредоточиться на очертаниях лица, которое после нескольких мгновений украсила ужасная гримаса с пустыми стекляшками вместо глаз, привычная дерзкая ухмылка стала неузнаваемой, отражающей лишь разочарование, для итальянца.       «Он сейчас такой?» — поражался парень. — «Из-за… меня?» — поджав нижнюю губу, он больше не мог ждать. Время было на исходе, Джостар начал медленно удаляться все дальше и дальше. — «Нет», — блондин вытянул руку, пытаясь как-то остановить друга, но она была прозрачной, невидимой, и ничего не могла. Осознав это, Цезарь повернул ее вокруг оси и стал пристально вглядываться в незаметные контуры, будто пытаясь разглядеть в них ответ. — «Если я могу. Но… тогда это значит, что… я больше никогда не смогу увидеть их. Мне не выпадет такой шанс снова, даже в особый день… я больше не смогу быть рядом», — пальцы медленно сжались, образовывая кулак. — «Нет. Даже если меня не будет рядом, даже если я не смогу видеть их счастливые лица, даже если мы больше никогда не увидимся… Они навсегда останутся в воспоминаниях… о нашем невероятном приключении», — побелевшие костяшки легко разжались, и уверенная улыбка озарила лицо. — «И сейчас единственным верным решением будет… наподдать этому идиоту, как следует». Быстрым шагом приближаясь к замахнувшемуся товарищу, итальянец одним движением развернулся на 180 градусов, обхватывая поднятый кулак ладонью и «падая» на открывшуюся спину. — Вечно с тобой…       — …одни проблемы, ДжоДжо, — тихий шепот превратился в знакомый укоризненный голос, кулак остановила такая же по размеру рука, а сзади чувствовалось, будто кто-то облокотился, отчего по спине пробежали мурашки. Не веря собственным ушам, Джозеф обернулся на источник звука, который так привычно, до остановки пульса, произносил его имя, отчего и казался очередной галлюцинацией. Когда шатен начал двигаться, блондин быстро обернулся к нему лицом, и две пары изумрудов встретились друг с другом, одна, решительная и уже ни о чем не сожалеющая, а другая, удивленная, не верящая в того, кто сейчас стоит перед ней. Такая же одежда на рослой фигуре, которая на несколько сантиметров ниже тебя самого, излучающая странное золотистое сияние, что переливалось с такими же солнечного цвета волосами, идеально сочетавшимися с уверенными изумрудными глазами и вечно раздражающей ухмылкой. Серый призрак снова стал юношей, излучающим свет, что было так естественно для него.       Приоткрывшийся рот, губы которого мелко подрагивали, не в силах издать и звука, ставшие свинцовыми руки и пряди, упавшие на глаза застывшего в шоковом состоянии потомка Джостаров. Видя, что надо как-то доказать не верящему обалдую, что он настоящий, потомок рода Цеппели видит единственный убедительный способ.       — ДжоДжо, — четко проговаривая каждый звук, произнес парень. В этот момент по Джостару словно прошел разряд хамона, отчего его рот расширился, вбирая побольше воздуха. Вот опять. Разве могут быть такие реалистичные иллюзии, которые, к тому же, говорят? А если нет, это значит, что… Из-под длинных темно-коричневых прядей, прятавших глаза, сначала по щеке, доходя прямо до подбородка, медленно скатилась первая кристальная слеза, в которой удивленный итальянец увидел свое отражение, оставляя мокрую дорожку. Нервно закусив нижнюю губу, чтобы хоть как-то держаться, Джозеф поднял мыльный от переполняющих слез взгляд, в котором неистово бушевали огни жизни. — Джо… — хотел было снова сказать имя друга Цеппели, но на этот раз ему не дали.       — ЦЕЗАРЬ! — громкий крик души пронзил комнату, и вот, блондин уже заключен в крепких объятиях, которые сжимали все сильнее. Возможно, если бы он был жив, то его кости не выдержали бы такого давления. Горячие слезы капали с подбородка и падали на пол, проходя сквозь призрака. — Цезарь, Цезарь, — как ошпаренный произносил он имя друга, совершенно не желая отпускать его. Конечно, это не могло не отразиться на самом обладателе.       — Да, ДжоДжо, я здесь, я рядом, — позволяя чувствам выйти наружу, парень обнял товарища в ответ, прижимаясь ближе. Брови на мгновение свелись к переносице, а губы превратились в тонкую белую ленту. Он так скучал. А в последнее время, находясь так близко, но не имея возможности поговорить, прикоснуться или быть увиденным, Цезарь испытывал боль лишь сильнее, стараясь спрятать ее, чтобы не омрачать, возможно, последние дни рядом с дорогими ему людьми. Всхлипы над ухом немного притихли.       — Цезарь, я… — пытался донести до друга свои чувства Джостар, однако тому это было совершенно не нужно, ведь испытывал тоже самое.       — Я знаю, ДжоДжо. Я тоже скучал, — снова возникла улыбка, когда он отодвинулся, чтобы посмотреть шатену в лицо. Он тоже улыбался, понимая, что это правда Цезарь, и он правда здесь.       — Но как? — должно же было быть этому логическое объяснение.       — Это долгая история, — рассказывать все не имело смысла, особенно сейчас. — Но… ты ведь знаешь, с чего все началось, — лишь расплывчато сказал Цеппели, на что потомок Джостаров немного задумался, все еще не отпуская блондина от себя ни на сантиметр.       — Доска… с пузырьками! — догадался он, на что получил удовлетворительный кивок. — Я так и знал! — казалось, что они вернулись в прошлое. Все было так непринужденно и знакомо, только теперь они оба осознавали, насколько ценят друг друга.       — Правда? — усмехнулся Цезарь.       — Ну, конечно! Ведь только ты такое мог нарисовать, — расплылся ДжоДжо чуть в более искренней, но привычной улыбке и снова приобнял прыснувшего смехом друга.       — Однако заставил же ты меня поднапрячься. Мне даже пришлось использовать свою «жизненную» энергию, — после этих слов прочиталось некое непонимание в глазах оппонента, из-за чего, тяжело вздохнув, Цезарь все же решил объяснить. — Если вкратце, то… Когда мы… попадаем в рай, наше естество становится энергией, и мы не можем вернуться в мир живых. За одним исключением. В некоторые дни, которые имеют определенное важное значение для умершего… — на его лице читалась сосредоточенность. Он старался подбирать такие слова, чтобы не ранить товарища.       — 10 лет… — тихо произнес Джозеф, догадавшись.       — Да, — ответил итальянец, продолжая. — Мы можем вернуться на этот день в виде призрака, однако нас видят немногие, в основном, животные и дети.       — Холли! Так вот откуда…       — Ты ведь предполагал этот вариант, — улыбнулся блондин.       — Ты и это видел? — удивился шатен.       — Всё, — улыбка стала немного грустной. — Прости, что не появился раньше.       — Главное, что сейчас ты здесь, — Джостар понял все, снова крепко прижимая Цезаря к себе. — Но… — ответа на главный вопрос все еще не было. И этого боялся блондин. Он старался увильнуть или хотя бы как-то оттянуть этот момент, но, видя лицо ДжоДжо и поддавшись эмоциям, он поведывает все. Однако, словно услышав его желание, судьба еще продлила время. — Цезарь, твое перо, — медленно и удивленно сообщил парень, показывая на повязку. Посмотрев на макушку, Цеппели увидел, как золотое свечение множественными бликами медленно растворяло его. Понимая, что это значит, он опустил голову и поджал губы. Хотя продлила она его или, наоборот, ускорила было трудно сказать.       — Мне пришлось использовать «жизненную» энергию. Это то, чем становимся мы, ДжоДжо, — когда их взгляды снова встретились, потомок Джостаров увидел печаль в глазах друга.       — Но это значит…       — Это значит, что я больше не смогу увидеть вас… даже в особые дни, — тянуть улыбку было больше невозможно, ведь понемногу начали исчезать ноги и куртка.       — Но… Нет, это… Цезарь, ты… Ты не можешь! — осознав иронию происходящего, Джозеф вцепился в друга, который начал ощущаться иначе. — Ты не имеешь права исчезать! Ты не можешь уйти теперь!!! — не получая никакой реакции в ответ, он снова сорвался на крик, прижимаясь как можно ближе.       — Прост…       — Не прощу! Это нечестно, нечестно! — Цезарь знал, какой потомок Джостаров собственник, но и он сейчас не хотел уходить.       — ДжоДжо, посмотри на меня, — глубоко выдохнув, блондин положил руку на его плечо. Через пару мгновений парень все же отстранился и посмотрел на итальянца. — Если честно, я удивлен, что вообще смог это сделать, к тому же так долго, — слегка улыбнулся, понимая, что на самом деле это непростительно мало. — Видимо, мое желание было столь велико, что судьба дала мне такую возможность. Хоть цена за нее высока, я знал, на что иду, — уверенно произносил он. Боль снова блеснула в глазах ДжоДжо, но помимо нее там был и интерес, который старый товарищ тут же понял. — Я просто очень сильно снова хотел быть с вами… с тобой, — искренняя улыбка, без подколов и стеснения слова лились из самого сердца. И от них Джозеф сжал зубы, от невозможности вытерпеть те противоречивые чувства внутри, что не могли найти баланса.       — Я не хочу терять тебя, — голос осип и стал хриплым шепотом, а на глазах наворачивались слезы. Медленно обвив руки вокруг талии, шатен опустил голову на призрачное плечо, закрывая заплаканные глаза. — Только не снова. Не оставляй меня, Цезарь… пожалуйста, — последнее слово ранило сильнее других. Слышать что-то настолько искреннее от ДжоДжо, который очень редко выражал свои настоящие чувства, понимать, как сильно ты дорог. От этого губы парня сильнее сжались, стараясь скрыть крик души, настоящее, то, что он чувствовал на самом деле, то, что он никуда не хотел уходить и был готов остаться навсегда.       — Я всегда буду рядом. Прямо здесь, — одна рука медленно поднялась с плеча к виску, а вторая опустилась к сердцу. — Придет время, и мы снова встретимся… — Цеппели уже почти исчез, оставались лишь руки и тело чуть ниже плеч, а также еле видная талия, за которую держался потомок Джостаров. — Я обещаю, ДжоДжо.       — Нет… Нет, прошу! — оторвавшись от плеча, шатен увидел, как товарищ почти исчез, когда руки перестали ощущать талию.       — А пока я буду ждать, — из прикрытых глаз прямо к легкой улыбке скатилась слеза, падая сквозь призрака и исчезая, так и не долетев до пола, вслед за ним.       — ЦЕЗАРЬ!

***

      Резко вскочив, ДжоДжо начал хватать ртом воздух, словно все это время задыхался. Вокруг царил полумрак, но можно было распознать, что он находится в их со Сьюзи спальне на кровати. Шторы были плотно завешаны, из-за чего в помещении было хоть глаз выколи, но помня по памяти, что выключатель находился рядом с кроватью, Джостар пододвинулся ближе к стене и включил его. Все тут же осветилось, пришлось зажмуриться, дабы привыкнуть. Когда же зрачки глаз не сужались до микроскопических размеров, а обстановка была более-менее ясна, парня снова чуть не прошибло хамоном.       — Цезарь! Где? Что? — голову сразу заполонили тысячи вопросов. — Что произошло? Как я здесь оказался? Сколько сейчас времени? — взгляд перевелся на часы и рядом висевший календарь, отметина дня на котором отличалась от той, что помнил глава семьи, отчего его глаза стали неотличимы по размеру с блюдцами. — Что?! Я проспал целый день? — от собственного крика чуть заложило уши. Пора переставать быть настолько эмоциональным. — Но как я здесь оказался и… Цезарь, — Джозеф тут же поник, когда воспоминая о том, что случилось, пробежали быстрой дорожкой, как старинная кинопленка в диафильме. — Постойте… но, если я здесь, тогда, возможно ли, что все это было лишь… сном? — боясь признать собственную догадку, он стал судорожно мотать головой. — Нет, нет, это невозможно, я ведь… — глубоко вдыхая, стараясь хоть как-то успокоиться, потомок Джостаров мельтешил глазами по всей комнате. — Неужели, это лишь очередной плод моей фантазии?.. — испугавшись самого себя, что казался, потихоньку начал сходить с ума, краем глаза он заметил отличавшийся по цвету от постели материал. Расправив запутавшиеся простыни и вытащив находку, он не мог поверить своим глазам. — Это же, — с широкой ладони с обеих сторон свисала украшенная двухцветными треугольниками повязка. — Это не сон. Цезарь, — сжимая ткань, ДжоДжо медленно опустил голову прямо на кулак, кусая нижнюю губу, чтобы хоть как-то сдержать вновь нахлынувшие эмоции. Это правда. Он и вправду видел Цезаря. — Этот итальяшка ни капельки не изменился, — на секунду скользнула ухмылка. Голос дрожал, но парень понимал, что все было по настоящему. Цезарь дал ему гигантскую пощечину, окончательно отрезвляя от прошлого. «Я всегда буду рядом. Прямо здесь». Сглатывая подступивший ком, второй рукой Джозеф сжал футболку в районе груди. «Придет время, и мы снова встретимся. Я обещаю, ДжоДжо». Глубокие вдохи и выдохи, чтобы прийти в себя. «А пока я буду ждать». Медленно поднявшись с кровати и подойдя к собственному открытому серванту, все это время не отпуская повязку от груди, ДжоДжо аккуратно положил ее на одну из полок, окутывая деревянную рамку. Затем подошел к окнам и, раздвигая шторы, встречаясь лицом к лицу с мерно заходящем за горизонт солнцем, шатен поднял голову с ясным взглядом и привычной улыбкой. — Я тоже буду ждать этого дня, Цезарь, — вдыхая свежий воздух, парень опустил взгляд и заметил неподалеку в зеленом саду веселившихся девушек, которые пускали пузыри. Тихо хмыкая, он слегка ухмыляется и бежит на улицу.       Уверенно ступая, Джозеф подходит к Сьюзи и Холли, которые были удивленны, но очень рады приходу их героя, отчего обе обняли, наконец, решившего присоединиться.       — Папа, папа, давая пускать пузырьки, — тянет малышка отца за руку.       — Конечно, милая, — в конце концов, осознавая, что теперь может дышать полной грудью, и в который раз благодаря старого друга, соглашается ДжоДжо и следует за дочерью, уже готовый к предстоящему веселью.       Порыв ветра пробивается сквозь окно, залетая в комнату, и маленький, свисающий с полки краешек повязки подлетает на легком дуновении, ложась рядом с фотографией в деревянной рамке.