И пусть весь мир подождет

Проблески огня падали на его волосы, грубый нос с и глаза, благодаря чему они переливались всеми оттенками шоколада. Наверное, больше они напоминали все таки горький шоколад, а не молочный, ибо чаще всего у этого парня не было видно даже зрачков. "Глаза как бусинки", — именно так про него можно было сказать. Его взгляд пронизывал человека напротив изнутри, вызывая мурашки по всему телу, а голос заставлял дрожать. Он дурманил лучше любого алкоголя. Ничего такого, вообще-то, в его взгляде не было. Просто сам факт того, что это был именно он, заставлял брюнета сходить с ума от одной мысли о том, что он смотрит только на него и все внимание принадлежит ему. Он глядит на него снизу вверх. Лежит на его коленях и просто смотрит, расслабляясь от невинных и таких обычных касаний: длинные пальцы, погрязшие в порезах, перебирают пшеничные пряди волос, слегка массируя голову. Он был похож на ангела несмотря на все побои и травмы, на ангела с едва заметным румянцем, растрепанными волосами и легкой испариной на лбу. И пусть у них мало времени, пусть жизнь всего человечества находится в их руках, пусть. Они обязаны были найти время друг на друга. Прошло много лет с их знакомства, и только сейчас они решились сделать первые шаги навстречу. В самом конце. Сидя в разрушенном здании разгромленного города, кишащего сошедшими с ума людьми. Уже не время для признаний в любви, комплиментов, да и вообще не время для разговоров, всё и без этого было понятно. Всегда это было понятно всем, кроме них самих. Они настолько были заняты всем миром, что забыли друг о друге, вспомнив только сейчас. Просто потому что больше помнить было не о ком. Ньют переплетает их пальцы, стараясь не причинить боль обоим, — мозоли сопровождали их уже несколько лет. Читает в глазах сверху все самые плохие эмоции: боль, отчаяние, горечь, грусть, подавленность. Но даже они не могли скрыть этот влюбленный взгляд, который он пытался не показывать все два года. А сейчас уже нет смысла ничего скрывать, завтра оба могут умереть. Да чего там завтра, за ними даже сейчас могут наблюдать шизы. Они, вообще-то, каждый вечер засыпали под рев этих монстров и всегда были готовы к нападению, но именно в этот момент, находясь в объятиях друг друга, они были очень уязвимы. Они имеют право забыть обо всем хотя бы на несколько минут, растворяясь в касаниях друг друга, в которых так нуждались всё это время. Имеют право забыть о всех, кто их окружал когда-то. Забыть о своем подавленном состоянии, о своем долге спасти человечество. Сейчас для них есть только они сами. Есть эта большая ладонь, что аккуратно касается тонкой скулы. Есть громкое биение сердца, что так отчетливо слышит блондин. Пусть это неправильно, сейчас никто не обратит на это никакого внимания, они слишком долго терпели и слишком многое потеряли. Ньют кладет свою ладонь поверх руки Томаса, прикрывая глаза. Касается губами царапины на пальце, томно дыша. Только сейчас они осознают, сколько времени потеряли, напрасно пытаясь спасти людей, которым ничего уже не могло помочь. Сейчас они поняли важность друг друга. Томас убирает руку с лица блондина, медленно опускаясь вниз, к тонким губам. Ньют положил руки на шею брюнета, ускорив процесс, приподнимает голову, встречаясь с теплым дыханием последнего. Слегка поддается вперед. Их первый поцелуй. Такой легкий и невесомый, но такой нужный сейчас. Томас немного отстраняется, вглядываясь в лицо светловолосого. Губы сухие и потрескавшиеся, жесткие, но такие сладкие. Тонкие черты лица, мягкие волосы и сухая кожа. Он вновь приблизился, слизывая капельку крови с нижней губы блондина и приоткрывает рот, в исступлении преодолевая и без того маленькое расстояние между ними. Ему буквально сносило крышу от вздохов и горячего дыхания блондина. Набравшись смелости, он нагло протолкнул язык в его рот и бесцеремонно начал врываться в него снова и снова, изучая каждый миллиметр. Чтобы у них сорвало голову друг от друга окончательно времени много не требовалось: руки Томаса уже сжимают волосы на его затылке, кислорода становилось все меньше. С каждой секундой думать становилось сложнее, с каждым мгновением дыхание учащалось и с каждым разом блондин сильнее впивался ногтями в шею Томаса. Теперь он целовал настойчиво, нагло, не давая ответить. Осознание того, что Ньют сейчас принадлежит только ему заставляло мысленно улыбаться, а руки, уже блуждающие под одеждой, заставляли краснеть. Все казалось каким-то нереальным, будто мир уже давно пал, а они находятся в раю. Каждое касание взрывало сознание обоих. Томас провел дорожку беспорядочных поцелуев от губ до шеи, получая первый тихий стон в ответ. Ньют запрокидывает голову, прикрывая глаза. Они оба понимали, что пропали, растворившись в этих эмоциях. Дали слабину. Казалось, будто эти чувства вот-вот разорвут их легкие, наконец-то избавив от страданий. Слишком многое они потеряли, уходя от разговоров и уединений. Слишком часто они опускали глаза в пол, боясь встретиться взглядами и увидеть в них ответное желание. Хватит. Это именно то, чего им так не хватало. Томас делает глубокий вдох, заполняя грудную клетку запахом светлых волос Ньюта. Соприкасаясь с ним лбами, вновь прильнул к уже успевшим стать привычными губам. Целует его отчаянно, трепетно, будто боясь, что все закончится и снова они будут смотреть друг на друга как на друзей, словно ничего и не было. Хотелось большего. Их охватывала безумная страсть: блондин навалился на Томаса, прижав его к подобию лавочки, выцеловывал алые дорожки отметин по всей шее, попутно пытаясь сбросить с себя ботинки. Ньют сидел на бедрах своего "лучшего друга", руки были под его футболкой, он беспорядочно оглаживал его торс, плечи, страстно и уже без стеснения целовал опухшие губы. Горячее дыхание обжигало Томаса. Уверенными движениями он стянул футболку брюнета, отбросив на пол. Оба испытывали сильное возбуждение от смелых прикосновений друг друга, их сердца, кажется, намеревались выпрыгнуть, а дыхание сбивалось. Ньют окинул взглядом тело Томаса и, немного помедлив, расстегнул ширинку брюнета, закусив губу от предвкушения. Звякнула пряжка ремня и на штанах блондина, — Томас также не отставал. Быстро расправившись с одеждой, Томас протянул руку, пробегаясь подушечками пальцев по животу и до паха Ньюта, вызывая очередную порцию мурашек по всему телу. Щеки блондина горели. Назад пути не было, а перемещаться в другой конец помещения, к их давно забытой палатке, было совершенно лень. Действовать надо здесь и сейчас. Он опустил руки на ягодицы блондина, некрепко сжав. Становилось действительно жарко, каждое прикосновение било током по всему телу, каждый всхлип блондина заставлял вздрагивать, а каждый случайный взгляд мысленно кричать. Оба молились, чтобы это никогда не заканчивалось. Ньют настойчиво прижимал брюнета к себе, проводя руками по его торсу. Облизнув губы, он смотрел на его тело, не решаясь сделать первый шаг. — Давай же, — тихо произнес блондин, не решаясь поднять глаза. Секундная пауза. — Пожалуйста, сделай это, — шепотом выбил из себя Ньют, все же неуверенно заглянув в глаза Томаса. В его взгляде можно было прочитать каплю страха, смущение, но вместе с тем дикое возбуждение. Два раза повторять было не нужно. Томас резко подхватил его за бедра, перевернул, впечатав того в подобие лавочки, покрытое тканью, а Ньют только и мог, что позволять своему телу реагировать на несмелые прикосновения Томаса: брюнет провел ладонью вдоль его спины, задевая шрамы, плавно спускаясь к ягодицам. Ньют слегка вздрогнул, невольно прогнувшись в пояснице. Его зад уперся в член Томаса. Щеки покрылись легким румянцем. Он знал, что будет больно, что это всё просто выбьет из него весь рассудок, но деваться было уже некуда. Он громко вскрикнул, когда брюнет, распрощавшись со всеми нормами морали и своими предубеждениями, начал входить в него без подготовки. Брови Ньюта с каждой секундой ползли все выше и выше. Том видел, как блондин напрягся, как шипит от боли, сжимая кулаки, но останавливаться не собирался. Хотелось взять его всего и сразу, завладев не только душой, но и телом. Крепко, почти до синяков, сжав костлявые бедра, он одним движением протолкнулся внутрь Ньюта до упора. Колени блондина задрожали под напором чужого тела, он сжался, глухо пискнув от неожиданной боли, сильнее закусив губу и зажмурив глаза. Мысли путались, со лба стекали капельки пота, он приоткрыл рот, пытаясь привыкнуть к новым, но таким болезненным ощущениям. Дав ему немного привыкнуть, Томас толкнулся еще раз. Ньют начал кусать пальцы до крови, лишь бы заглушить одну боль другой, — брюнет почему-то даже не пытался поубавить свой пыл. Сглотнул, попытался расслабиться. Было сложно. До абсурдности пошлые стоны начали исходить из его уст только тогда, когда Томас провел рукой по его члену. Ньют распахнул глаза, — своей бесстыдностью Томас разом выбил из легких блондина не только весь кислород, но и протяжный, громкий и сладкий стон, который, наверное, будет сниться брюнету еще долгое время. Восприняв это как сигнал к действию, он начал наращивать темп, раз за разом входя до конца, пытаясь как можно сильнее растянуть его. Шлепки тел будоражили сознание, Ньют гортанно выстанывал имя брюнета, утопая в безумном желании принадлежать тому без остатка. Было мокро. Он понял, что буквально теряется в этих новых ощущениях. Глаза слезились от уже приятной боли, разгоряченное тело реагировало на все, с каждым толчком принимая все легче и глубже. Скользко, влажно. Томас вбивался в него, запрокидывая голову от каждого движения, а Ньют подавался навстречу, заполняя воздух горячим дыханием. Том двигался в рваном ритме, крепко сжимая его ягодицы, кусал губы от сладкой истомы в паху, выдыхая имя блондина с каждым разом все громче. Смотря на него сверху вниз, он трахал его, вслушиваясь в шлепки тел, трахал, выбивая из него полукрики-полустоны. Блондин резко прогибался в спине, чувствуя жар чужого тела. Чувствуя, как горит внутри от движений брюнета. Уже без всякого смущения он выкрикивал имя своего любовника, на что Томас истерично покрывал спину Ньюта поцелуями, оглаживал бока и оставлял множество багровых засосов, будто пытаясь доказать самому себе, что блондин принадлежит только ему. Все движения получались смазанными, он не мог взять себя в руки, — так хорошо ему было. На каждом толчке Ньют проезжался руками по жесткой деревянной поверхности, сдирая кожу с локтей. Волосы прилипали к его лбу, но убрать их сил не было. Сердце билось быстро, ему казалось, что вот-вот оно остановится от перенапряжения. Кровь в висках Томаса пульсировала, голова кружилась, он запустил руку в густую шевелюру блондина, оттягивая волосы на затылке назад. Ньют послушно запрокинул голову, давая брюнету пройтись языком по его шее. Он и не думал, что может настолько громко и пошло стонать. Дыхание Ньюта сбилось, когда он почувствовал, как бедра Томаса дергаются в приятном припадке. Он вновь прогнулся в пояснице, на этот раз осознанно, позволяя Томасу входить еще глубже и несдержаннее. Он слегка сжался внутри, дабы доставить его любовнику еще больше наслаждения сейчас. Он знал, как сокращенная форма его имени влияет на него, и тихое "Томми" окончательно выбило брюнета из колеи. Его мир в этот момент взрывался яркими пятнами, руки подрагивали от внезапно нахлынувшего удовольствия, он громко выдохнул имя блондина, заходясь мелкой дрожью. Он знал, что надолго его не хватит, не хотел заканчивать все так быстро, ему хотелось насладиться этим вечером как можно дольше, однако, проще сказать, чем сделать. О каком "долго" вообще может идти речь, когда человек, которого ты желал несколько лет сейчас лежит под тобой, охотно отвечая на каждое прикосновение? Почувствовав, как Томас излился внутрь него, Ньют спрятал свое лицо в руках, оставаясь в той же позе. Он шумно и часто дышал, пытаясь привести дыхание в порядок. Было даже немного стыдно. Томас аккуратно вышел из него. Щеки горели от смущения. Медленно присев на нагретую лавочку, Ньют потянулся к своему члену, откинув голову назад, намереваясь избавиться от тягучего ощущения в паху, — тело требовало завершения процесса. Однако, теплые руки Томаса коснулись его раньше, чем успел это сделать блондин. Он сдавленно охнул, когда рука брюнета, сжавшаяся в неплотное кольцо вокруг его плоти, пару раз дернулась. — Неужели ты думал, что я оставлю тебя неудовлетворённого? — голос был хриплым, его глаза блеснули, разрушая мир теней вокруг них. Он устроился между ног блондина поудобнее, облизывая губы. Блондин не успел ничего ответить. Горячий рот Томаса полностью накрыл подрагивающий от возбуждения член Ньюта, от чего вместо ответа из груди последнего вырвался протяжный стон, а брови поползи наверх. Он еле сжал лавочку ватными руками, боясь упасть назад от резко нахлынувших ощущений. Прикрыл глаза, из раза в раз облизывая губы, пытаясь хоть немного сдержать звуки, намеревающиеся как можно громче выйти из его рта. Откинул голову назад, шумно сглотнув. Сегодня он бил все рекорды по новым ощущением. Он и не догадывался, что может быть настолько хорошо. Ньют как в тумане наблюдал за Томасом, давясь собственными стонами и инстинктивно подаваясь вперед. Брюнет делал это медленно, помогая себе рукой. То брал в рот полностью, то лишь невесомо пробегался языком по головке, вырывая из блондина глухие всхлипы. Брюнет ненадолго отстранился, пытаясь набрать в легкие побольше кислорода. Тонкая ниточка слюны тянулась из его рта, он бесстыдно слизнул ее, вновь приникнув к паху блондина. Он дразнил его, проводя языком от основания до конца, неспешно посасывая одну головку, при этом заглядывая ему в глаза похотливым взглядом. Не выдержав, Ньют запустил пальцы в чужие волосы, несильно сжимая их, как бы прося о большем. Томас послушно взял глубже и ускорил темп, прижав его бедра к горячей поверхности. Слышались звонкие хлюпанья и шумное дыхание, смешанное с сладкими стонами Ньюта. Пара секунд, и он почувствовал пульсацию, расползающуюся по всему телу. Пальцы на ногах блондина начали неметь. Резко вскинув бедра и протяжно простонав что-то несвязное последний раз, Ньют наконец кончил в рот Томаса, очередной раз запрокидывая голову. Перед глазами мельтешили цветные искры, в голове была полная каша. Проглотив, Томас с соответствующим звуком выпустил член изо рта. Он не дал Ньюту прийти в себя: поднявшись и положив ладони на шею блондина, он втянул его в долгий, пошлый и наглый поцелуй. Во рту чувствовался горьковатый привкус, но отвращения не было. Блондин едва успевал отвечать ему, — его окутала приятная усталость, на поцелуи не оставалось сил. Слишком много на него навалилось за этот вечер. Томас выдохнул ему в губы, медленно отстраняясь и садясь на свое место рядом с ним. Виски обоих пульсировали. Они немного посидели, облокотившись друг на друга, переводя дыхание. — Я влюблен в тебя, — донеслось до ушей Ньюта. Томас с насмешливым взглядом смотрел куда-то вдаль, прижимая блондина ближе к себе. С его плеч только что упал весь груз, что он нёс всё это время, - так сильно он хотел сказать это ему однажды, зная, что это взаимно. — Да, — выждав паузу и немного придя в себя, выдавил из себя блондин, — я знаю, — вдыхая в себя кислород, он прикрыл глаза, ложа голову на плечо Томаса. На него нахлынула резкая слабость и облегчение. Думать совершенно не хотелось, глаза слипались. Костер, разведенный ими несколько часов назад, уже начал потухать. Становилось прохладнее, влажные тела покрывались мурашками от слабого ветра. Еще немного посидев в тишине, Томас подошел к рюкзаку, вытащил бутылку воды, спальные мешки, выкранные у ПОРОКа еще год назад и какую-то одежду. Бросил ее Ньюту, попутно одеваясь сам. Наконец-то им было спокойно, никакие посторонние мысли не мешали, их разум был занят только новыми, совершенно незнакомыми, но такими приятными чувствами. Делая каждый свое дело, они невольно улыбались, ловя взгляды друг друга. Сегодня они не наверстали и малой части упущенного времени, но чувствовали себя так, словно обрели новый смысл жизни. Наверное, так и было. Впервые за долгое время им действительно хотелось жить, наслаждаться жизнью и чувствовать землю у себя под ногами. Хотелось защищать друг друга и бороться за новую жизнь до потери пульса. Они быстро расправились со всеми вещами, одновременно даря новые ласки друг другу, дурачась и смеясь. На душе стало легко. Не имело больше значения, что было до этого, что будет после. Они здесь и сейчас, молодые и влюбленные. И пусть весь мир подождет.