Крылья свободы

       Ойкава прильнул к шее своего соулмейта и поставил багряный засос. Тобио было неприятно, и он попытался оттолкнуть семпая от себя, но тот не поддавался сопротивлениям. Он пытался вырваться или ударить Тоору, но у него не получалось и, вскоре, он поддался запретным наслаждениям. Ойкава в это время уже вовсю развлекался.       Он получил желаемое. Он добился своей любви и не собирается отступать. Как же иронично. Несколько минут назад он говорил, что не хочет причинить боли своему возлюбленному, а сейчас пользуется его положением. Может он слишком долго сдерживался и был уже на пределе? Или очень рад тому, что Тобио его соулмейт? Хотя… Кто-бы устоял перед его запахом и манящим личиком? Сейчас он выглядел как похотливая лоля из хентая. Румянец и эти эмоции: страх вместе с наслаждением и презрением. Такого Тоору раньше не видел на лице кохая.        «Какой же он милый» - подумал тот и облизнул пересохшие губы. И вновь поцелуй… В этот раз более грубый и углубленный. Тоору был на пределе и, казалось, что он сейчас съест партнера. Отстранившись, он укусил Кагеяму за ухо. Он хотел поставить как можно больше признаков того, что он только его. Шея у Тобио болела все больше, а укусы и засосы появлялись и появлялись. Но у него не было шансов вырваться. Кричать "на помощь"? Не услышат. А если и услышат, то Тобио будет стыдно, если его кто-то увидит в таком положении.        Тобио накрыла новая волна боли. Ойкава хотел подготовить его к самой болезненной части. Сначала он вставил только один палец, но потом подключил и второй. Кагеяме было очень больно, физически и душевно. Делать такое с тем, кого считал старшим братом… Больно, унизительно, невыносимо… Хотелось кричать, бежать, но он не мог. И поэтому, сдерживался от резких движений, чтобы не почувствовать еще больше боли.        - С-семпай, пожалуйста, п-прекратите… - Тобио чуть ли не рыдал. Он покраснел еще больше и смотрел на Тоору жалобным взглядом.        - Лучше бы ты промолчал…        От таких слов и зрелищ Ойкава уже не мог сдержаться. Поспешно избавившись от, уже такой ненужной, одежды, он вошел в Тобио. Боль. Адская, невыносимая боль. Из глаз потекли слезы. Это было слишком для Тобио. Он попытался закричать, но Тоору закрыл его рот рукой. Кагеяме ничего не оставалось, только лишь закрыть глаза, попытаться остановить слезы и страдать от боли и несправедливости. Надо же, он признался в любви и лишился девственности всего лишь за два дня. Но это было с разными людьми. А ведь он так надеялся на взаимность… Толчок. Второй. Уже не так больно физически, как душевно.       Ойкава вновь кусает его за ухо и Тобио постанывает, ненавидя себя за такой поступок. Как боль могла превратиться в удовольствие? Он же не мазохист? Хотя, после второго стона, он сам уже не уверен. Тоору только улыбается таким поступкам кохая и двигается еще интенсивнее. Тобио прикусывает губу, дабы больше не давать повода партнеру усиливать темп. Но этот метод действует недолго и, как только Ойкава задевает простату, он прогибает спину и громко стонет. Через пару минут оба кончают.        Ойкава встает и одевается. Когда Тобио осознаёт, что уже ничего не сделать и с семпаем он разберется позже, следует его примеру. Одевшись, он хотел пойти в ванную и убрать все намеки на слезы, но… По пути в ванную, он, уставший от слез и ранее проведенных действий, падает в обморок. Лишь одна мысль пронеслась в голове в этот момент

«за что я наказан судьбой, любовью?»