Однажды на юге

В этой жизни было достаточно много вещей, которые Ривай ненавидел. Медлительных работников, тупых людей, платные парковки и фисташковое мороженое. Особенно фисташковое мороженое. Нет, серьезно, кто вообще придумал эту дрянь, которую есть невозможно? Настоящие психи. Возможно, это как раз и были тупые и медлительные люди. В баре, в котором он сидел, было немноголюдно. После трех «Лонг Айлендов» Аккермана уже достаточно понесло, чтобы не обращать внимания на тупую болтовню соседей по стойке, поэтому он просто сидел, расслабившись, и даже не хмурился, как обычно. Вечер плавно перетекал в ночь, даруя долгожданное спокойствие. Риваю не было одиноко сегодня, несмотря на то, что это был уже четвертый день отпуска, а он все еще не нашел себе даже подобие компании. Вообще, он привык быть один, но почему-то ожидал, что отпуск будет отличаться от его обычной жизни. Мечты, мечты. Вздохнув, Аккерман протянул деньги бармену и поднялся со своего стула. Пора было возвращаться в номер. Вывалившись из бара, Ривай достал из кармана джинсовых шорт пачку сигарет. Вынул одну, щелкнул зажигалкой несколько раз, недовольно цыкнул, после чего потряс ее. Да. Не вовремя выходящие из строя зажигалки он тоже ненавидел, прямо как медлительных работников и фисташковое мороженое. А еще Ривай ненавидел по пьяни врезаться в людей. - Простите, - невнятно пробормотал он, поднимая голову и встречаясь взглядом с незнакомцем. Это был высоченный блондин под два метра или около того, Аккерман не разглядывал толком. Мужчина смотрел на него и улыбался подозрительно дружелюбно. - Ничего страшного, - сказал незнакомец, отступая на шаг назад. – Зажигалка нужна? - Не помешала бы, да, - прищурился Ривай. Если к нему с ходу относились с теплом, это всегда настораживало. Он уже давно заперся в коробке типичного офисного работника, приближающегося к третьему десятку. Обычное человеческое общение стало для него недоступным. - Я Эрвин, - представился мужчина, после чего полез в карман рубашки и выудил оттуда зажигалку. – Держи. - Это, спасибо, - неуверенно произнес Аккерман, не привыкший еще и к тому, чтобы незнакомые люди обращались к нему на «ты». – Ривай. Ночной воздух был довольно теплым и приятным. Ривай поджег сигарету и затянулся, прикрыв глаза. Он до сих пор не мог понять, каким боком его самого занесло в одиночестве проводить свой отпуск здесь, на юге. Совершенно спонтанное решение – совсем на него не похоже. Мужчина, представившийся Эрвином, уходить, кажется, не собирался. Он стоял в шаге от Ривая и все улыбался этой своей до жути странной улыбкой. Будто родного брата нашел спустя много лет или встретил друга детства. На нем была идиотская рубашка с пальмами, и Ривай не знал, что его бесит больше: эта долбанная рубашка или все-таки белозубая счастливая улыбка. - Отдыхаешь здесь? – поинтересовался вдруг Эрвин. Его голос был приятным и глубоким. Он прекрасно вписывался в атмосферу тихой южной ночи в небольшом курортном городке. - Типа того, - отозвался Ривай, силившийся понять, почему этот странный мужчина просто не уйдет восвояси вместо того, чтобы пытаться завязать разговор. Аккерман не мог при всем своем желании назвать себя приятным собеседником. К этому Эрвину, наверное, девки толпами клеились, да и не только девки, так чего ему, внимания не хватает, что ли? - Не хочешь до пляжа прокатиться? У меня тут рядом машина припаркована, - Эрвин склонил голову набок, и его взгляд стал озорным. – Одному скучно ехать, а в номере делать тем более нечего. У меня есть газировка и чипсы. Аккерман в неверии приподнял бровь – неужели этот здоровенный детина и правда думал, что газировка и пачка чипсов должны соблазнить его? Да он только что налакался коктейлей в баре, ему бы до номера доковылять и завалиться спать до следующего дня. И вообще, какой пляж, ночь на дворе, что там делать-то ночью вообще, на пляже этом? Медуз светящихся собирать? - Да ладно тебе, поехали, - рассмеялся Эрвин, видя сомнения на лице Аккермана. – Не убивать же собираюсь. Я тоже приезжий, один тут «развлекаюсь» уже неделю. По людям соскучился. Так что? Аккерман мысленно пообещал прострелить себе висок, если еще раз совершит что-нибудь столь же глупое. Это он сделал, пока шел за Эрвином к его машине. Спрашивается, какого черта вообще? Врезался в какого-то мужика, поговорил с ним пару минут, а теперь на пляж едет. Ночью. На чертов пляж. Зато Эрвин, сев за руль, выглядел самым счастливым на свете человеком и сиял ярче начищенной кастрюли. Он сразу же полез включать музыку, и Ривай уже приготовился зажимать уши и отпускать нецензурные комментарии по поводу чьего-то хренового вкуса в музыке, как вдруг в салоне зазвучала знакомая мелодия. - Это что, «Death Cab for Cutie»? – поинтересовался Аккерман, в удивлении смотря на Эрвина. - Да, - Эрвин завел двигатель, и автомобиль тронулся с места. – Хочешь, чтобы я переключил? - Пф, пусть играет, - Ривай был достаточно пьян для того, чтобы не привередничать. – Хотя эта сопливая какая-то. Спасибо хоть, что не врубил мне тут «Что сказала Сара». - Вообще-то, многие называют эту композицию одной из самых глубоких у «кэбов», - Эрвин возразил как-то по-детски, словно обиделся. Аккерман фыркнул. - Я просто слабо понимаю, зачем слушать раз за разом песни, после которых только в петлю лезть, - сказал он, нажимая кнопку на дверце машины, чтобы приоткрыть окно. - Чтобы сполна прочувствовать, что ты жив. Что можешь сопереживать другим. - С таким же успехом можно себе палец дверью прищемить. Так жизнь прочувствуешь! Знаешь, а ведь потом будешь очень сильно этому пальцу сопереживать, - Ривай опустил спинку сидения, устраиваясь поудобнее. Эрвин неожиданно громко рассмеялся, аж плечи затряслись. Аккерман даже удивился. И никаких возмущений? На самом деле, Ривай понимал желание многих людей почувствовать себя живыми, но собственные старые раны бередить было слишком больно и невыносимо. Поэтому Ривай избегал слишком грустных песен, слишком грустных фильмов и слишком грустных книг. Так было легче, значительно проще существовать. С него хватило экспериментов. - Нет в тебе романтики, - с улыбкой сказал Эрвин, отсмеявшись. Он снизил скорость и аккуратно съехал с городской дороги на проселочную. Ривай ожидал гигантских ям и того, что его будет швырять по всему автомобилю, но этого не случилось. Дорога оказалась довольно ровной, и они ехали спокойно. - А ты, походу, музыку вместо завтрака каждый день жрешь, - подколол Аккерман. На придумывание столь остроумного ответа у нетрезвой головы ушло больше минуты. – Вруби че повеселей, а? На этот раз Эрвин не обиделся. В его взгляде читалась некая снисходительность, как у мудрого взрослого к несмышленому ребенку. Кивнув, он потянулся к кнопке, запускавшей следующий трек. Ривай ничего не сказал, прислушиваясь. Тихая приятная мелодия разлилась по салону. Ее сложно было назвать веселой, но и грустной она не была. Скорее, расслабляющей. Но трогательной. Аккуратно, ненавязчиво цепляющей за сердце. Аккерман сам не заметил, как начал слегка качать головой в такт. Зато заметил Эрвин. Его лицо вновь озарила широченная улыбка. И на этот раз она даже не так сильно раздражала. - Инди – это жизнь, - блаженно протянул Эрвин, и его взгляд смягчился. – На этой музыке можно выехать из любого болота. Почему-то Ривай поверил ему. - Это «Sea Wolf», - продолжил этот музыкальный маньяк, стремясь затянуть Ривая в пучину своего мракобесия. – «Водоворот» называется. Припев вообще волшебный. - Да, неплохой, - уклончиво ответил Аккерман. Песня ему действительно нравилась, но признаться в своем восторге открыто он не мог. Гордость не позволяла. - «Я надеюсь, что холодная синяя вода очистит меня и опять отпустит, потому что я просто хочу чувствовать солнечный свет» - разве не прекрасно? – Эрвин повернул голову к нему. Его взгляд был спокойным и теплым, и Ривай внезапно почувствовал себя очень уютно: здесь, в салоне чужого автомобиля, едущего в неизвестность по проселочной дороге, с этим странным человеком. Стало хорошо. - Да, это здорово, - сдался он, выдыхая. Корчить из себя непробиваемый айсберг слегка поднадоело. Во взгляде Эрвина засветилось довольство. Они выехали на участок дороги, упиравшийся в песок, и остановились. - Мы приехали, - оповестил Эрвин, заглушая двигатель. В один миг воцарилась тишина, к которой пришлось заново привыкать. - Почему мы так далеко отъехали? – сорвалось у Ривая с языка, хотя он, кажется, уже знал ответ. Было нетрудно догадаться, что скажет Эрвин, вдохновлявшийся инди-музыкой. - Здесь атмосфера совсем другая. Если поднапрячься, то можно представить, будто других людей здесь никогда и не было, - ответил Эрвин, мечтательно прищуриваясь. Как и ожидалось. Ривай выбрался из машины, вдыхая свежий воздух. Теперь до него доносилась куча разнообразных звуков: шум прибоя, стрекот сверчков и то, как шаркали его собственные ноги по песку. Это успокаивало. Аккерману даже начало казаться, что идея поехать ночью на пляж была не такой уж и плохой. Следом за ним из автомобиля выбрался Эрвин, захватив с собой пакет с газировкой и обещанными чипсами. Похоже, он купил это все по дороге в номер, но потом столкнулся с Риваем, и… Да черт его знает. Может, шестеренки в голове от столкновения начали крутиться не так, как нужно. Аккерман посмотрел на Эрвина внимательнее – его белая рубашка с кучей изображенных на ней маленьких пальм в лунном свете смотрелась чудовищно странно. Такой странный вкус в одежде мог быть, наверное, только у этого человека, идущего ночью по пляжу с пакетом в руках и улыбающегося так, словно только что нашел клад. - Смотри, здесь можно сесть, - Эрвин указал на небольшое бревно, явно привезенное сюда специально, так как в округе деревьев не наблюдалось. Зато рядом с бревном можно было увидеть темное пятно на земле – место для костра. Ривай уселся на бревно, вновь доставая пачку сигарет из кармана, на этот раз с зажигалкой, потому что владельцу он ее так и не отдал. Подумав, достал не одну, а две сигареты, и предложил Эрвину. Они сидели на долбанном бревне в каких-то дебрях среди ночи и курили. Но Риваю было уютно и даже хорошо. По сути, сегодня ему было веселее, чем в предыдущие четыре дня, вместе взятые. - Почему ты приехал сюда? – вдруг спросил Эрвин, смотря на звезды. Аккерман поднял голову и тоже посмотрел на небо. Честно говоря, он даже не знал, что ответить. - Просто так. Надо было где-то провести отпуск, - сказал он, вновь затягиваясь. - Почему один? - Не с кем. Эрвин вдруг повернул голову и посмотрел на него очень внимательно, будто хотел понять, пытаются ли просто отвязаться от его вопроса или говорят правду. Определившись, он вздохнул и тихо ответил: - Да мне как-то тоже. - Ты поэтому какого-то левого чувака потащил ночью на пляж? Заняться нечем? – проворчал Ривай, впрочем, совершенно беззлобно. Ему просто не нравилось думать, что на его месте мог бы быть любой другой человек, и для Эрвина не было бы разницы. - Ну, я бы не назвал тебя «каким-то левым чуваком», - ответили ему. – Меня вообще очень странное чувство посетило. Знаешь, как будто… Как будто я с тобой давно знаком уже. Я так сразу и понял, что поездка будет замечательной. Эрвин прикрыл глаза, и прибрежный ветер совсем растрепал его шевелюру. Хозяина шевелюры это нисколько не смутило: наоборот, на его лицо медленно наползла мечтательная улыбка. - Взрослый мужик вроде, а порешь такую чепуху, - хмыкнул Аккерман. - Это не чепуха! - Ну да, ну да. Сигарета кончилась, и Ривай, потушив окурок, выкинул его туда, где находилось место для костра. Спустя полминуты Эрвин сделал то же самое. Какое-то время они молчали, смотря на небо. Молчали, но это молчание не было неловким или неприятным. Просто, наверное, каждому было, о чем подумать. Спустя пять минут зашелестел пакет, и в руки к Аккерману попала бутылка с газировкой. Он откупорил ее и с жадностью сделал несколько глотков, после чего вернул обратно. - Чипсы не предлагай, - предупредил он, но Эрвин только тихо рассмеялся, ничего не ответив. Так и не заговорив, они поднялись с бревна почти синхронно и направились к морю. Лунный свет бликами играл на воде, создавая иллюзию чьего-то волшебства. Ривай зашел в воду, насколько позволяли шорты, и остановился, закрывая глаза. Соленый воздух, шипящие волны и ласковый теплый ветер, треплющий волосы. Если бы Эрвин не привел его сюда, он бы так и не оценил всей этой красоты. Ходил бы днем искупаться для отчетности – отпуск же – и напивался бы в баре. А потом бы просто вернулся в привычный скучный офис, так и не узнав, что можно чувствовать себя так уютно рядом с человеком, которого знаешь от силы полтора часа. - Знаешь, спасибо, - негромко сказал Ривай, открывая глаза и вновь смотря на блестящую от лунного света водную гладь. – За то, что уговорил меня сюда припереться. - Было бы, за что благодарить, - услышав голос Эрвина, Аккерман вдруг осознал, что тот стоит совсем рядом. – Кстати… Знаешь, у «кэбов» есть песня «Маленький странник»? - Да, а что? – резкая смена темы сбила Ривая с толку. - Ты сейчас похож на маленького странника. - Если это сейчас была шутка про мой рост, то это дерьмовая шутка, - нахмурился Аккерман, и его странный новый знакомый опять рассмеялся. - Нет, это не была шутка про рост, - заверил он. – Я об этом даже не думал, пока ты не сказал. - Вот черт, - выдохнул Ривай, незаметно для себя улыбнувшись. – Ну и тогда к кому я там должен вернуться? – спросил он, припоминая текст песни. - Не знаю, - ответил Эрвин, и его взгляд показался Риваю слишком глубоким и теплым. Какое-то время они так и стояли, смотря на луну и звезды, а после прошлись вдоль берега, изредка перебрасываясь парой фраз. Как выяснилось, Эрвин мог быть невероятно неуклюжим, любил спагетти в соусе и раньше предпочитал ездить на мотоцикле, а не на машине. Аккерман так его и представил: в шортах и в этой странной рубашке с пальмами, да еще и в каких-нибудь дурацких пляжных сланцах – верхом на харлее. Стоящая картина. Эрвин был воистину чудаковатым, но это больше не казалось отталкивающим. Даже наоборот – Ривай давно не общался с людьми, так сильно отличающимися от большинства. Когда они вернулись обратно к месту своих посиделок, самой сложной задачей стало отмыть ноги и добраться в пляжных сланцах через песок до машины, не сделавшись снова грязными. Ривай справился лучше и не упустил своего шанса подколоть Эрвина, но тот нисколько не обиделся. Они стояли у машины, уже не на песке, а на дороге, и снова курили. Эрвин запрокидывал голову, выпуская дым в небо, а Ривай наблюдал за ним. Кажется, он начал понимать, о чем говорил Эрвин, когда они только сюда приехали. Такое странное чувство, словно они уже давным-давно знакомы… Теперь оно посетило и самого Аккермана. - Знаешь, я вообще-то очень редко курю, - признался Эрвин, все еще смотря куда-то далеко, в небо. - Да? – отозвался Ривай. – А зажигалку тогда зачем с собой таскаешь? - Да это не моя вообще, - вслед за словами до ушей Аккермана донесся тихий бархатистый смех. – Я ее подобрал. Ее потерял кто-то на окраине, в парковой зоне. - Только не говори мне, что достал ее из какой-нибудь канавы, - скривился Ривай, представив, как это было бы мерзко. - Нет, она на скамейке лежала. За ней никто не возвращался, поэтому я взял. - Ну, хоть что-то радует. Эрвин повернулся к нему, улыбаясь. Ривай не знал, как так получилось, но через минуту окурки уже были выброшены, а Эрвин стоял слишком близко к нему самому, и от этого так часто билось сердце, что, казалось, выпрыгнет из груди и ускачет вдаль по песку. Эрвин положил ладонь Риваю на щеку, но тот не отстранился. Он только выжидающе смотрел в глубокие глаза напротив, утопая в них, будто зашел слишком далеко в море. Медленно Аккерман протянул руку и погладил ей руку Эрвина. Мировое пространство сузилось до этого небольшого пляжа, до ночи, яркой луны на небе и урчащих маленьких волн. Эрвин наклонился и поцеловал его. Его губы оказались мягкими и теплыми: он не напирал, касаясь нежно, словно проверял, сколько ему дозволено, словно старался пропустить через себя каждую секунду. И Ривай поддался чувству, которое твердило ему, что правильнее в его жизни не было никогда. Он ухватился за рубашку, проклиная чертовы пальмы, и притянул Эрвина ближе. К черту все. В какой-то момент нежный поцелуй перерос в более страстный, а крепкие руки Эрвина надежно стиснули Аккермана, давая ощущение защищенности. Этого было достаточно, чтобы свести Ривая с ума. Он чуть отстранился от Эрвина, открывая дверь машины, чтобы после заставить его забраться на заднее сиденье, а самому – залезть к нему на колени. - Дотронься до меня, - тихо шепнул Аккерман практически одними губами, смазанно поцеловав загорелую шею человека, из-за которого его крыша обещала навсегда съехать. Руки Эрвина неуверенно легли ему на бедра и там замерли. - Что-то не так? - Не пойми меня неправильно, - начал Эрвин и отвел взгляд. Даже в темноте Ривай понял, что тот густо покраснел. – Дело в том, что я никогда еще не касался мужчины. - Ты девственник?! – Аккерман отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. - Да нет же, - Эрвин вздохнул, будто не зная, как подобрать правильные слова. – Просто раньше я не чувствовал такой тяги… к представителям своего пола. - Ты знаешь, что ты… - хотелось сказать «полный придурок», но почему-то не сорвалось с языка. - …странный? Эрвин грустно усмехнулся, вновь отводя взгляд, и в одну секунду как-то поник. - Да, - сказал он тихо. – Мне все это говорят. Прости. Если тебя это смущает, я… - Это не имеет значения, - вдруг шепнул Ривай и вновь приник к губам Эрвина, утягивая в чувственный поцелуй. Он бы при всем желании не вспомнил, сколько раз ему самому говорили, что он не от мира сего, что с ним трудно общаться. Поэтому Эрвину не из-за чего было переживать. Ривай погладил его по плечам, задрал немного рубашку, чтобы погладить по животу, и выдохнул: - Не думай. Просто пробуй, если тебе хочется. Ты все поймешь. Руки Эрвина тут же юркнули к нему под футболку. *** Они ехали по все той же проселочной дороге, возвращаясь в город. Оба взъерошенные, но довольные до жути. Ривай, почти полностью протрезвевший, расплылся по сидению и наблюдал за светящимся Эрвином, который уверенно вел машину. Складывалось впечатление, что Аккерман подарил ему самый лучший на свете подарок. У них ведь даже до полноценного секса не дошло – в машине презервативами и смазкой было не разжиться. Но Эрвин улыбался, и от этого самому Риваю тоже хотелось улыбаться. Эрвин снова включил какую-то музыку, и эта музыка расслабляла, создавая какую-то особенную атмосферу. - Что это за место такое, Флетчер Бэй? – спросил Ривай, вслушиваясь в текст очередной песни. - О-о-о, - отозвался Эрвин, кивая самому себе. – Там очень красиво. Как будешь в номере, посмотри фотографии. Словами я тебе это точно не передам. - Был там когда-нибудь? - Нет, но очень хотел бы. - Хм. Ривай призадумался, взглянув в окно. Он попытался представить себе место, о котором пелось в песне с такой теплотой. Наверное, там было просто потрясающе красиво. Когда он увидит фотографии, возможно, и сам захочет туда поехать. Таинственный Флетчер Бэй, чтоб его. Обычно Аккерман не любил тайны, но эта была исключением. Эрвин, следуя его указаниям, довез Ривая до отеля, в котором тот остановился. Отчасти не хотелось прощаться, хоть и усталость давала о себе знать. - Как насчет того, чтобы пойти завтра на пляж? – улыбнулся Эрвин, с теплом смотря Риваю в глаза. - Почему сразу не на Флетчер Бэй? – подколол его Аккерман. - На Флетчер Бэй ты так сразу не согласишься. Так что пока просто на пляж. - Ночью? - Нет, конечно, - по салону снова разлился тихий смех. – Днем. Будем купаться, есть мороженое и веселиться. - Только не фисташковое, - сощурился Ривай, качая головой. – Получается, на пляж, днем? Как нормальные люди? - Как нормальные люди, - подтвердил Эрвин, а после взял руку Аккермана в свою и чуть сжал. И в ответ Ривай выдохнул лишь тихое: «Хорошо». Он шел в свой номер на ватных ногах, желая поскорее лечь спать. Но это была приятная усталость. Теперь ему было чего ждать от завтрашнего дня. Зайдя в номер, Аккерман быстро разделся и плюхнулся на кровать, с дурацкой улыбкой уставившись в потолок. Кажется, его отпуск все же обещал быть интересным. А фотографии Флетчер Бэй были и вправду очень красивыми. _____________ «So take me to the place that you know Together we can go, we can fly away Together we can find Fletcher Bay»