Реинкарнация 3. Осколки Души. Гарри не Поттер.

      Знаете, не могу сказать, что вернуть к жизни Воландеморта, было лёгким решением. Сомнения меня обуревали неслабые, ибо он всё же натворил немало плохого и откровенно безумного. Однако я решил убедиться в том, что с его сознанием всё было в порядке и он не был ни под чьим контролем.       И когда проводил ритуал, соединил осколки в полноценную душу, а потом исследовал её и аномалии, которые с ней были связаны. И нашёл кое-что.       Его душа, а точнее та оболочка души, что отвечала за разум, была оплетена практически невидимой нитью алого цвета, разобрав которую, я с потрясением осознал, что это родовое проклятие. И очень пагубное. Оно начинает влиять на своего носителя с подросткового возраста и буквально сводит его с ума, создавая настоящего маньяка убийцу.       Подняв кое-какие архивы про Гонтов, с потрясением узнал, что в начале девятого века практически все представители этой чистокровной семьи чёрных магов впадали в безумие и превращались в самых кровожадных монстров, каких только видывал свет. Но что самое удивительное, в четырнадцатом веке один из потомков этого рода не сошёл с ума и даже добился того, чтобы его семью очистили от обвинений. Он доказал, что на его семье было родовое проклятие огромной силы, сводящее с ума любого представителя этого рода, мужского пола. Но когда его спросили, почему он сам не стал маньяком-садистом-серийным убийцей, тот задрал мантию и рубаху, явив суду своё тело, практически полностью покрытое татуировками рун, которые вспыхивали ярче с каждым стуком его сердца. Это оказалась защитная татуировка, которую создала его мать, спасающая носителя от проклятия Рода. Правда, ценой его чистого разума, стала смерть матери, после ритуала.       С тех пор, каждый мальчик, родившийся в том Роду, становился сиротой как минимум со стороны матери, ибо та, при родах, отдавала свою жизнь за целостность его разума. Хорошо хоть, что по неведомым причинам, первый ребёнок всегда был девочкой. Отчего Род не вымер ещё в семнадцатом веке. Хоть и сильно сократился из-за проводимой властями охоты на ведьм и колдунов.       Ещё одной платой за отсутствие влияния на разум стало то, что этот род с рождения тяготел к Тёмной магии.       Однако, когда родился Томас Редл, что-то пошло не так. Вначале всё было нормально, но потом, примерно в двенадцать лет, кто-то очень грубо влез мальчику в голову, а затем, ещё и облучил негативным потоком магии, что повредило защиту. И она постепенно ослабевала, сводя Томаса с ума. И вот, когда разум парня стал совсем расшатанным, ему подсовывают книгу о потерянных знаниях тёмных культов и там он находит отсылку к тому, что всё же существует способ снятия проклятия. Но для этого нужно найти нужные знания и стать Мастером Тьмы.       Как вы думаете, что сделает человек, чтобы не сходить с ума, иметь возможность спать и не стремиться убивать ради требований мучающих его голосов? Конечно же, он уцепится за это всеми руками и ногами. Ну или покончит с собой. И как оказалось, Том пытался покончить с собой. Кидался в районы бомбардировок, чтобы его убило снарядом. Вешался, но его спас Дамблдор. Стрелялся, но по какой-то причине пистолет просто не выстрелил. И было ещё множество раз, когда тот не смог покончить с собой. Это объяснялось тем, что он был последним Гонтом и сама Магия стремилась спасти его. Этим же объясняется и его магическая сила. Ведь вся родовая магия семьи Гонт вливалась в него с самого рождения, как последнего представителя. Отчего он развивался магически семимильными шагами. После того, как все попытки покончить с собой провалились, доведённый до отчаяния мальчик сдался на волю голосов, став тем самым Воландемортом, Тем-Кого-нельзя-Называть.       В итоге, поняв, через что прошёл этот парень, создавший крестражи, чтобы не жить вечно, а иметь возможность наконец-то умереть, когда их уничтожат, а то, что их будут стремиться уничтожить, он не сомневался. Ведь он специально стал самым страшным магом современной Великобритании. Но всё оказалось тщетно из-за политиков, их желания использовать этот страшный рычаг давления на народ, для занятия ещё больших высот политической карьеры. В итоге, вместо того, чтобы уничтожить крестражи, их спрятали в разных местах. Кстати последний крестраж, который был в Нагайне, был самым разумным и чистым по сравнению с другими крестражами. И Том думал, что, прожив свою недолгую жизнь, змея умрёт и унесёт его с собой в Серые пределы смерти. Но оказалось, что его душа, хоть и осколок, продолжали напитываться магией Гонтов и насыщали магией и змею, что в итоге привело к тому, что срок жизни Нагайны стал много больше, чем было. И план Тома провалился.       Я очистил душу Реддла пламенем Дракона, которое сожгло проклятие, помог его сознанию восстановиться, а потом готовый результат вселил в тело коматозного мальчика, который бы уже и так не очнулся.       Я дал Тому Реддлу новую жизнь. Жизнь без боли и сумасшествия. Без крови и убийств. Посмотрим, как он распорядится ему дарованным…

***

      Знаете, когда в общем зале, на завтраке, ко мне подошёл Рон и пригласил посетить Хагрида в его доме, я едва голову себе не разбил об столешницу, так как совсем забыл, что хотел договориться с этим лесником о поставках редких ингредиентов за нормальные деньги, а не те гроши, которые ему отсыпает Дамблдор. Честно, узнав про то, на какую сумму тот обманывает наивного лесника, я хотел очень сильно пожать этому старому маразматику и конченному жадине, шею. Сильно, до хруста позвонков. Я конечно не ангел, хотя в некоторых мирах… ну не будем о других осколках. Да, не будем. Но я всё же люблю работать честно. Я не обманываю тех, кто позволяет мне, с помощью их труда, обогатиться. Почему? Ну вот представьте, буду я скупать у того же Хагрида волосы единорога, за, примерно, пять сиклей. И перепродавать тот же волос за два галеона. И что мне это даст? Прибыль, но если Хагрид узнает, насколько я его обманывал, то он наверняка перестанет мне их продавать, и я останусь с голой жопой. Оно мне надо? Лучше уж я буду покупать у него же этот волос за полтора галеона, по оптовой цене и делать с ними конечный продукт в виде зелий, волшебных палочек или артефактов и при вложении полтора галеона за волос, я буду продавать то же зелье из него, за двадцать галеонов. Где чистая прибыль — пятьдесят процентов от его стоимости. И это ещё дешевле рыночной стоимости. В итоге, я буду иметь намного больше денег и честно вести дело с Хагридом, который не будет в обиде и не отвернётся от меня из-за лжи. Вот как надо делать дела, господа. Гоблины до сих пор в шоке от того, что мой подход к бизнесу, оставляет его рентабельным и даже очень прибыльным. Они бы все обдурили Хагрида и наварились на его наивности, но не долго. А я заключал договор на года постоянной прибыли и проповедовал честную игру. Хотя и не страдаю излишней доверчивостью и всегда раскушу попытку на мне навариться. В итоге, сделаю вид, что купился, но в конце игры, облапошивший меня, сам останется в дураках и облапошенным. Да ещё и без денег. Вот так я играю. И считаю, что мой подход, как минимум, не ущемляет моих партнёров. Хотя и были те, кто отбивал у меня моих партнёров, обещая им большие суммы, однако в итоге, все бросившие меня партнёры, возвращались ко мне, так как другие их, всё же в чём-то, но обманывали.       Поход к леснику был не так прост, да и на канонный был похож не до конца, ибо изменённая школа, изменила и владения лесника. Ему было отдано гораздо больше земли, построено много построек и пристроек для разведения и содержания животных. Отчего лесник, как я слышал, был на седьмом небе от счастья. Однако, всё так же находил море времени на выращивание своих монструозных тыкв и хобби в виде кексов, которые тверды для всех, кто не великан, как камень.       Придя, мы постучались в дверь его дома, и с той стороны раздался лай, а на дверь словно обрушился сильный удар с внутренней стороны. Мы с Роном невольно отшатнулись в сторону. А затем и отбежали подальше, где я заметил, что из трубы над избой полу великана идёт дым, хотя на улице уже тепло.       Вскоре, всего через пятнадцать минут, двери избы распахнулись и наружу выбежал, свесив язык на бок, волкодав, размером не уступающий Хагриду. И какими стероидами тот его кормил?       Пёс не стал бросаться на нас, а рванул в сторону большого камня на заднем дворе великана и с важным видом его пометил, сам же лесник, посмотрев на это, только головой покачал.       — О! Гарри! Рон! Вы решили-таки посетить мой дом? Проходите внутрь, не стойте на улице! Я вас угощу чаем на травах, очень вкусный! И своими кексами! Не стесняйтесь, входите! — и мы, оглядываясь на собаку, что с важным видом обнюхивала каждый предмет в округе, вошли в его дом.       Где было удивительно жарко. Его дом внутри напомнил мне об одной из старых жизней, где у моего носителя была бабушка, живущая в деревне. Вот у неё тоже в доме везде висели разнообразные травы, кости и тому подобное. Однако было и отличие. Если у бабушки в доме стояла обыкновенная печь, то у Хагрида был просто монструозно огромный камин, в котором сейчас ревело, не иначе, пламя. Я сразу приметил там что-то, что тянуло меня к себе, словно магнит, но лесник всё же смог отвлечь меня, выдав нам с Роном по кексу, которые реально были как камень, однако я, задумавшийся о том, что же в камине привлекло моё внимание, особо не слушал разговор полувеликана и Рона. И очнулся только тогда, когда наткнулся на потрясённые взгляды Рона и Хагрида.       — Что? — спросил у них, переводя взгляд с одного на другого.       — Ну, как бы… — замялся лесник, однако Рон таким не страдал.       — Ты как умудрился сожрать этот камень в форме кекса?! — от его слов, я перевёл взгляд на правую руку и увидел там остатки выпечки.       — А! Так это, размочил в чае. Кружка большая, он там и поместился замечательно, — пожал я плечами, на ходу импровизируя. — Размок, я его и слопал.       — Ааааа! — протянул Хагрид.       — Да врёшь ты! — чёрт, с Роном не прокатило. — Я тоже пытался его размочить, но это бесполезно! Уже полчаса его в кружке с чаем держу, бесполезно!       — Да? Может тебе особо твёрдый экземпляр попался? — тут же нашёлся я с ответом. На что Рон, вздохнув, указал на ещё три кружки перед собой, которые я только заметил. И во всех трёх был чай и погружённые в него кексы. — Ну что я могу сказать… ты не совсем везучий, Рон.       — Чёрт! Тебе попался самый мягкий кекс… — опустил голову к столу Рон, едва не ударившись в него лбом. А я решил перевести разговор в другое русло.       — Хагрид, а что у тебя там в камине такое округлое, ммм? — от этого вопроса, Хагрид как-то странно засуетился, мгновенно вспомнил, что Гиппогрифа не кормил, единорожку не доил и всё такое, одновременно прикрывая своей широкой тушкой камин. И это ему вполне себе удалось, он реально огромный… однако, меня уже было не остановить. То, что пылало в огне камина, манило меня, звало и словно… плакало…       Я не могу сказать, как оказался у камина, буквально отбросив Хагрида с дороги, скорее всего применил чакру для усиления и ускорения, а самого великана, буквально впечатал в стену, так как он не хотел меня пропускать к яйцу. Да, яйцу. Чёрному, с красными вкраплениями. Оно стояло в центре огня в камине. Я тут же кинулся в огонь, сам не понимая, что творю, Хагрид вновь попытался меня остановить, но не смог, так как я его вырубил хуком с правой, и тот сполз по уже противоположной стене, а Рон с отвисшей челюстью наблюдал за этим действием.       Одним движением руки потушив пламя, достал из углей едва тёплое яйцо и, прижав его к себе, буквально зашипел на Рона и начавшего приходить в себя лесника. Мне тогда показалось, что мною руководили инстинкты, которые буквально кричали, чтобы я спас ребёнка из лап этих варваров, которые совершенно не смыслят в воспитании детей.       От моего шипения лесник и Рон отшатнулись к выходу.       — Гарри, что с тобой?! — воскликнул Хагрид, а Рон просто побелел, не в силах шелохнуться, но всё же произнёс.       — Его глаза…       Ощутив, что великан что-то хочет сделать, мгновенно применил хирайшин, по дороге вышиб к чертям дверь. Как оказался в подземелье и сам не знаю. Когда очнулся, лежал именно там, в форме дракона, ощущая у пуза округлый предмет, который всем естеством желал защитить.       Свернувшись клубком и прикрывшись белыми кожистыми крыльями, выдохнул на яйцо струю пламени, ощущая, как его наполняет магия и согревает тепло моего огня, отчего мне послышался счастливый детский смех…