V-431

Дорога, по ощущениям, тянулась бесконечно долго, благо, бензин позволял. Да уж, машина и вправду оказалась буквально зверем! Скорость набирает за секунды, заводится почти бесшумно(не то что я!). Я бы даже сказал спасибо Сосенышу, но не настолько поехал башней, чтоб развешивать розовые сопли на все вокруг(тем более на него! Он и так не слишком живописно выглядит). Да если бы даже захотел, этот мелкий ублюдок с самого утра ведёт себя подозрительно тихо. Нет, с одной стороны это, конечно, просто прекрасно, но не хочу я наблюдать его кислую рожу всю поездку! А сидит он с таким видом, словно ему хуй горький попался. Сученыш. Я по водительской привычке вдавливаю педаль газа в пол. Обладатель премии «Самое недовольное ебало» был этому не рад. Ха-ха, как жаль, что мне насрать. – Там заправка, – я указал пальцем на небольшую кафешку с колонками, расположившуюся в паре сотен метров, – Со мной пойдешь или продолжишь пиздострадать? – Знаешь, Билл... – после этого можно даже не слушать. Не люблю я эти дёшево плаксивые милодрамы, которые он разыгрывает каждый раз, стоит палец порезать. Я тихо начал насвистывать тупую мелодию, которая крутилась в голове последние пару дней. Пусть его слушают автомовые*, не мне же страдать? – И вообще, напарники так не поступают! – закончил Сосна, оскорблено сложив свои культяпки на груди. – Правда что ли? – Я закатил глаза и остановил машину около одной из блюющих бензином коробок и полез на задние сиденья за оружием, – Послушай, возможно я стану относиться у тебе хоть на йоту лучше, если ты перестаешь вести себя как жёнушка, пытающаяся спасти развалившийся брак. Сечешь? – Я просто хочу, чтоб ты меня уважал! – я вышел из машины. Сил нет слушать его нытье. Но Сосновые так просто не сдаются, поэтому он выскочил за мной. Я не оглядывался на источник ультразвуковых причитаний сзади, распахнул дверь кафе. Колокольчик над дверью сиротливо звякнул. – Я даже себя не уважаю, – хохотнул я и двинул к барной стойке. Сосна пугливо следовал за мной. – Псих, – шикнул он. – Соплежуй. – Ненормальный. – Придурок. Я, впечатлившись, присвиснул, перемахнув через барную стойку и взглянув на бордовое пятно на полу. Эх, а я люблю быть первым. – Давай прекращай, я в таком месте больше не могу тебя слышать. Мне уши кроет, – я ткнул пальцем в кровь, поднося к глазам. Человеческая. – Да я могу вообще замолчать! – Вот «вообще» не надо, мне скучно будет, – подмигнул ему и, перезарядив пистолет, ногой выбил дверь в кухню. Ой, вэй... Все небольшое помещение было густо залито алой жидкостью. Я от души понадеялся, что эльфы просто опять разлили фуру кетчупа. Но запах ставил все на свои места. Жаль, я бы сейчас не отказался от хотдога с кетчупом и горчичкой. Эльфы знают в них толк. В небольшой кухне стояла просто удушающая вонь разложения, это могло означать, что поблизости были несколько трупов. Я от души не хотел их искать. К горлу подкатил ком, но я вовремя прикрыл рот ладонью. – Пополнение запасов еды отменяется, если ты только не уважаешь тухлятинку. Но я могу поискать что-нибудь около барной стойки, – это все, что я сумел выдавить из себя. Ногой захлопнув железную дверь, я перевел взгляд на Сосеныша. Он честно пытался сохранить остатки безразличия на лице, но по его глазам легко было видеть настоящие эмоции. Страх. Полное отражение происходящего. Около бара я смог найти только бутылку красного вина, штук пять упаковок сока и две пятилитровые бутылки воды. Потянет. Я снова оказался рядом с ним по одну сторону барной стойки. Было видно, что он хотел что-то сказать, но не решался. – Проблемы? – чуть мягче, чем обычно, спросил я. – Ты не поймёшь, – фыркнула гора кудряшек и тряхнула головой, откладывая свою думу куда подальше. – Что же я по-твоему, – усмехнулся, – настолько непроходимый ублюдок? Сосна слабо закатил глаза и на одном дыхании выпалил: – Я через чур тону в своих мыслях в последнее время и мне невъебенно хочется тебе это высказать. Времени у нас, я так понимаю, на это нет. Я кинул чисто формальный взгляд на наручные часы, которые не ходят уже давно. Времени у нас столько, что сувать его некуда. Ну а вот почему бы не послушать? Ведь от этого мы оба остаёмся в выигрыше: Сосна выкладывает все свои мысли и становится свободен как ветер и перестает ебать мне мозг. Я присел за ближайший стол, похлопав по месту рядом. Шатен покорно сел. – Что же тебя гложет, рыбонька моя? – проворковал я, усаживаясь поудобнее. Да, я почти романтик. – Можно без этого всего? – Кучеряшка сухо уточнил и нахмурился. Он хоть знает, насколько забавно сейчас выглядит? Я кивнул, он начал говорить, – Ты думал о том, что смерть буквально наступает нам на пятки? И ничего нельзя сделать, чтобы это исправить. Хотя почему же, можно. Можно упасть в ее холодные объятия самим, но это всегда может подождать. Каждая минута может стать последней. И у этой задачи нет решения. Всех тварей нам не перебить, остаётся ждать, когда они перебьют нас. Мне страшно, Билл. Это и есть пиздец. Тебе не кажется, что это конец, а? Бесславный такой. Для всего человечества. Мы, в попытке продлить свой никчёмный отрезок времени, погубили себя своей же грязной жадностью. Я даже не знал, что на это можно сказать. Выходит, пока я размышлял, как спастись каждую секунду, он думал о всей проблеме глобально, вот почему такой нерасторопный. Диппер замолчал, уткнувшись лбов в сложенные на столе руки в замок. – Можно попросить нечто очень глупое? – наконец выдохнул он. Я молча кивнул. – Скажи, что все будет хорошо. Это нелепая ложь, я понимаю, но нужно же за что-то цепляться. Я слышал, как ты говорил это себе под нос перед выходом из того торгового центра. Так повтори это ещё раз. Давай. Мне нужна блядская надежда. Казалось, ещё чуть-чуть и смогу прожечь в нем дыру взглядом. Я не смогу этого сказать. Не сейчас. Я не могу дать ему ложь, чтоб он добровольно пошел у нее на поводу. Надеяться на то, чего никогда не случится. Хах. – Да нихуя не будет хорошо, – выдохнул я, отводя взгляд в сторону, но вскоре я нашел в себе силы снова взглянуть на него, – Послушай, это не очень приятно для осознания, но нам не на что рассчитывать. Нам не поможет Бог, полиция или власти. Тебе страшно, что твоя безопасность впервые в твоих руках. Хочешь закрыть себе глаза сладкой ложью, но ты не дурак и сам себя в этом не убедишь. Потому просишь, чтобы это сказал я. Перекладывать ответственность, как некрасиво с твоей стороны. Я не ебаный Иисус, чтобы красиво ссать тебе в уши, а Библией я могу тебе дать только по хлебалу. Но единственное, что я могу сказать тебе точно – будем делать все, что в наших силах. Поехали на Аляску? Через Канаду, слышишь? Там есть лаборатория, где пытались разработать антидот. Поставим себе хоть какую-нибудь цель. Он кивнул, обдумывая мои слова. Наконец посмотрел своими карими омутами прямо мне в глаза. Они у него с золотым отливом. Я только сейчас заметил, что у него есть довольно большое светлое пятно на радужке. Красиво. – Поехали отсюда. Сейчас полдень, но скоро начнет вечереть. Безопасно будет оставить машину где-нибудь на обочине на ночь, чтобы поспать. Надо двигаться. Мы одновременно встали из-за стола и я, глядя на него, почувствовал, как по коже пробегает мороз.

***

Через приоткрытое окно дует порыв ветра. Мы не разговаривали с тех пор, как вышли из той забегаловки, а это было где-то несколько часов назад. Машина несётся на приличной скорости по пустому старому шоссе. Начинаются сумерки, вокруг песчаные пустыни, раскинувшиеся на ярды вокруг. Внутри непривычная полнота мира, словно все неправильные мысли были вытряхнуты и вставлены верные. Мы выбрали путь. Он будет долгий, делая нашу жизнь всего на йоту не такой бессмысленной.