Повелитель бутербродов

Жил в Москве Афанасий Иванович Пименов. Был он человеком очень неприятным, чванливым да жадным. Работал Пименов в какой-то крупной газетёнке, где печатал хвалебные статьи о правительстве тогдашних тридцатых годов. К жалованию претензий не имел. Располагался в большой и светлой квартире, дорого и без вкуса обставленной. Ни семьи, ни детей у него не было – по скромному мнению автора, невесты бежали прочь от него, - таким образом, существовал Пименов в гордом одиночестве. Настал обычный трудовой день сознательной жизни нашего гражданина. Афанасий Иванович плотно позавтракал, оделся, наскоро накинул пальто, не застёгивая пуговицы на толстом брюхе, и отправился в издательство. Положенные нормой часы работы минули и герой незамедлительно отправился домой. Как обычно, не спеша, самодостаточный гражданин с довольным и трещащим от полноты лицом шествовал по аллее, размышляя, как было бы неплохо устроить культурный вечер и пригласить на него всех своих далеких знакомых. Предвкушая это, губы Афанасия Ивановича расплылись в счастливой улыбке и изредка шевелились, беззвучно произнося мысли своего хозяина. Всё вокруг благоволило приподнятому его настроению: солнце светило достаточно тепло, чтобы не мёрзнуть от осеннего ветра, не слишком горячо, чтобы не спечься от жары; деревья, до появления Афанасия Ивановича стоявшие сухими и жёлтыми, зазеленели с небывалой спешностью; запели птички, а люди вокруг стали веселы и бодры – в воздухе запахло влюблённостью. День был превосходным и не предвещал ничего, что бы могло сорвать планы гражданина Пименова. Но, конечно, не всем планам суждено сбыться! Оставался день прекрасным ровно до тех пор, пока на пути гражданина в пальто не выросла будочка с напитками и закусками. Ощутив лёгкий голод, Афанасий Иванович решил заморить червячка. - Остались только с колбасой, - по-собачьи прохрипела продавщица, указывая на бутерброды. Гражданин Пименов взял два самых больших и жирных бутерброда, заплатил трёхрублёвкой и продолжил моцион. Зря, товарищ, очень зря! Не взял бы Афанасий Иванович этих несчастных бутербродов так не появился, глядишь, из белого чада этот высокий худощавый мужчина в грязных лохмотьях с измученным голодным видом. - Многоуважаемый, - обратился жалобным тоном к гражданину Пименову бродяга, - не поможете ли сиротинушке? Я ужасно голоден... если бы только Вы одолжили мне рубль или… или один из бутербродов. У Вас ведь их два, не ошибаюсь? Штопаные носки нищего все были измазаны глиной, как ладони и колени. Под глазами сверкали здоровенные синяки от усталости, левая щека выщерблена царапинами, а на разбитой губе красовалась старая запёкшаяся кровь. Государственное волшебство! Ни один милиционер будто бы вовсе не замечал человека в непотребном виде, бесстрашно шагающего по улицам столицы. Стражи порядка, насвистывая себе что-то под нос, спокойно проходили мимо, не удостаивая бродягу своим вниманием. Экие чудеса! Ничего против попрошайничества гражданин Пименов не имел, так как порою занимался делом этим перед начальником, выпрашивая у того прибавку или повышения. Афанасий Иванович был особым человеком и если не оказывал помощи неимущим, когда те о том его просили, то только в большей мере по причине высокомерия, в меньшей - по скаредности. - Ещё чего! Иди отсюда прочь, бездельник! – возмущённо прокричал гражданин Пименов. - Не будьте так жестоки! – бродяга вцепился крючковатыми пальцами в рукав пальто Афанасия Ивановича. Тогда гражданин разозлился да толкнул со всей силы беднягу, так что тот как лёгкая тростинка упал на тротуар. Бродяга не сказал больше ни слова. Шатко стоящие ноги понесли его, бедного, прочь. - Бездельник! – проворчал вслед нищему Афанасий Иванович. - Чёрт бы тебя побрал! - уже тише, когда обнаружил на рукаве не отряхивающиеся следы глины. Если бы знал гражданин Пименов, какие последствия ожидают его после произнесённого, то держал язык за зубами! За дурной поступок каждого ждёт расплата, и вот уже к Афанасию Ивановичу небрежной походкой спешит чёрный, как сажа или грач, курьер… - Не подскажете, почем нынче манадрины? – поинтересовался кто-то, уже шагавший рядом с Афанасием Ивановичем. Гражданин в пальто приостановился и огляделся – никого! - Прошу прощения, я здесь, - закашлялся незнакомец, чем привлёк внимание Пименова. Афанасий Иванович посмотрел вниз и неожиданно округлившимся глазам его показался гигантских размеров кот с отчаянными кавалерийскими усами и чёрной лоснящейся шерстью. Кот с жуликоватой мордой присматривался к новому знакомому, прикрывая то один глаз, то другой, а затем заговорил, когда счел затянувшееся молчание неприличным: - Что-то не так? – с лукавым прищуром спросил кот. Кот этот мало того, что говорил по-человечьи, так и ходил на задних лапах, будто оно так на бумагах положено! Чего только не увидишь! Так недалеко до того, что овечки будут в дамских шляпах сидеть в ресторанах с бокалом вина и кавалером-хлыщем и с полным непониманием рассуждать о демократии! Гражданин Пименов ничего не ответил, только что-то нервно промычал – наверное, пытался позвать на помощь. - Ах да, дико извиняюсь, позабыл представиться - Бегемот, - жеманно осклабился кот и даже слегка поклонился, шаркнув лапой. Гражданин Пименов так и застыл в ужасе. Афанасий Иванович, видно, впал в какую-то невиданную «стоячую» кому; Бегемот провёл по своим усам лапой, не преминул ткнуть когтем в пузо жертвы. Гражданин ожил, но тут же от страха сконфузился, а потом как-то слишком наигранно закатил глаза и грохнулся в обморок. - Нервный какой-то... Обрить его что ли? – хмыкнул кот и поволок тело за шкирку в неизвестном направлении. Очнулось тело в своей гостиной на своём бархатном диване. Ужас от встречи с говорящим зверем куда-то растворился, но сам кот никуда не делся. Бегемот сидел за столом рядом с диваном, подложив на стул приличное количество книг. Жареные пельмени, самовольно взятые из холодильника, преспокойно пропадали в розовой кошачьей пасти. Кот без смущения уничтожал запасы жадного Афанасия Ивановича: распивал водку из хрустального графина вприкуску с селедочкой и кетовой икрой, а после каждой рюмки занюхивал её норковой шапкой из прихожей. - Как я здесь очутился? – дрожащим голосом спросил сам у себя гражданин, но кот расчёл этот вопрос направленным в свой адрес. - Я притащил – Вы от чего-то в обморок упали-с, наверное, недоедание. - Что Вам от меня нужно? Деньги? – пропищал Афанасий Иванович, заметьте, обратившись к гостю на «вы», так как не знал, как иначе обращаться к котам в подобных случаях. Бегемот громко рассмеялся. А смешного тут было что: зачем, спрашивается, животинке может понадобиться монета, когда карманов нет. Для хитрости карманы не нужны. Конечно, Бегемот мог бы попросить у Пименова, скажем, примуса или чего-нибудь съедобного в качестве благодарности за доставку, но, как ты, мой дорогой читатель, мог заметить, Бегемоту не нужно ничего выпрашивать – он сам прекрасно возьмёт то, что нужно. - Чего мозги мне засоряешь деньгами своими, проказник? – хихикнул Бегемот. Афанасий Иванович растерялся. - Как это зачем? Что значит зачем? Что здесь вообще, черт возьми, происходит! Я требую объяснений не-за-медли-тельно! - Поосторожнее с чертом, не шуточки, - Бегемот принял зловеще-мрачное выражение, в миг сменившееся прежним озорством: - Ну-ка скажи-ка, дядя, почём зря людей на улицах до слёз доводите? - Да ка-а-ак, ка-а-а-ак не стыдно, негодяйство, форменное преступление. Клевечут среди бела дня-я-я! Люди добрые! – с видом бессовестно оклеветанного воскликнул гражданин Пименов, чуть-чуть привстал для грозного виду. - Брось, я сказал! - фыркнул Бегемот. - Все Вы знаете и понимаете. Я те покажу кузьки... Часы на стене вдруг пробили восемь вечера. Один шаг солнца отделял Москву от полного погружения в темноту. Скоро будет гром и ливень. С боем настенных часов раздался удар грома. - Что ж, мне пора, мессир зовёт! А вам я не буду желать счастливо оставаться. Кстати, Ваши бутерброды немного помялись по дороге домой, но не потеряли своих питательных свойств, - раскланялся Бегемот, - еще свидимся, вредитель! - и прыгнул в окно. Афанасий Иванович моргнул. На речь его плывущее сознание сейчас было не способно. К сожалению или к счастью, гражданину Пименову с этих самых пор было все равно на говорящих котов, чертей и нищих. И решающим действием было поедание несчастных бутербродов, которые могли избавить от голодных мучений беднягу в лохмотьях. Проглотив последний кусочек, Афанасий Иванович вдруг ощутил неимоверный, прежде ему никогда не знакомый голод. Стало казаться, будто он ничего не ел уже больше двух дней, желудок больно ел сам себя, голова кружилась, силы внезапно сменила вялость и апатия. Незамедлительно гражданин Пименов побежал к холодильнику и поглотил все его содержимое до последней корочки. Затем съел все пилюли из аптечки. Словно в бездонную бочку ссыпались в рот нашего героя колбасы, хлеба, сосиски, вчерашняя картошка, соленья, варенья, кислые щи, сахар, сухие крупы из банок. Дошло до вылизывания тарелки с бегемотовскими пельменями. Чувство голода троекратно росло по мере возрастающих попыток его заглушить, тогда как организм был совершенно сыт и здоров. «Кот!» - вспыхнула в голове Пименова. Не кот ли виновник всех его бед? Отравил! Чертовщина! К этому моменту гражданин Пименов рассыпался. Рассыпался не только духовно, как интеллигентная личность, но материально. Безуспешно он утолял свой голод, при том разумом понимая, что это не поможет. Деньги в кошельке вскоре закончились, магазин на честном слове продуктов не отпускал, и тогда Афанасий Иванович решил продавать вещи из своей квартиры. А когда они закончились, ну, сами понимаете, ушла и квартира. С работы гражданина быстро уволили – не было нужды держать сотрудника, ублажающего желудок, а не начальство. Теперь уже бездомный и нищий сидел Афанасий Иванович в своём старом, подранном пальто под деревом в той самой аллее. От мук голода не помогал счет синиц на ветках ивы, единственно только развлекал. На вкус они не плохи, думал он. И вдруг в сизом тумане появился до боли знакомый Афанасию силуэт – низкорослый, тёмный, с длинными усами. Бегемот. Он той же небрежной и беззаботной походкой шагал в сторону знакомого ему трещащего от полноты лица. - И вновь здравствуй, вредитель! - Это ты! Ты меня отравил! Караул! - гражданин Пименов подскочил на месте да так истерично взвизгнул, как могут только поросята. Чуя недобрые намерения, Бегемот ловко скакнул за спину Афанасия Ивановича. - Я Вас не травил. И прошу не разговаривать со мной в таком тоне, - очень спокойно произнёс Бегемот, полностью игнорируя гневное напряжение оппонента. Гражданин потянул к шее кота пухлые пальчики, но тот ловко отпрыгнул в сторону. - Вы получили ровным счётом то, что заслужили. Голод, терзающий Вас до сих пор – голод, что испытывают бедняки. Возможно, они могут показаться слишком навязчивым, но это не даёт права обижать, калечить и унижать их. Сейчас все пройдет. Голода Вашего больше нет, чувствуете? Теперь можете начать свою жизнь с чистого листа в буквальном смысле слова! Пожелаю удачи, но это не поможет, – и в то же мгновение Бегемот очутился на другом конце аллеи. Пименов как стоял, так и сел, бормоча что-то под нос. Но не увидел он главного: как к громадному коту присоединился появившийся из ниоткуда тот самый бродяга, высокий и худой. - Мой друг, не сильно ли тебе досталось от этого нервного? – заботливо поинтересовался Бегемот. - Нет, что ты! Уж кому-кому в этой истории досталось, так это ему! – ответил бродяга, обернулся и кивнул на Афанасия Ивановича. В мгновение лохмотья превратились в нелепое клетчатое одеяние, а на носу блеснул не нужный треснувший пенсне.