Этот День Рождения мы отпразднуем вместе

28 апреля. День Рождения Нагито Комаэды.

Меня зовут Хаджиме Хината, и я встречаюсь с представленным выше человеком.

      Я заранее готовился к этой дате. Он всегда говорил, что не праздновал свои дни Рождения, поэтому каждый раз после этих слов во мне всё больше и больше разгоралось желание сделать его будущий день Рождения лучшим. В голове за неделю до этого крутилось множество способов организовать это. И как бы много их не было, я всё равно сделал буквально… ничего. Я поставил себе определенную цель — проснуться раньше Комаэды. И оно того стоило: лицезреть его милую спящую физиономию было лучшим подарком для меня, и уже казалось, что день Рождения вовсе не у него. Во сне его непослушные и белые, словно снег волосы всегда ложились на его лицо, поэтому иногда и вовсе было непонятно, спит он или наблюдает, так что данным мне долгом я старался каждый раз, проснувшись первее него, убирать их назад. А после открывался вид на его умиротворенное, тихо посапывающее личико. Воистину прекрасно.       Солнце уже стояло высоко над городом, засыпая в окна свои задорно прыгающие лучи. Ветер плавно раскачивал ветви деревьев, будто бы веером маша ярко-зелеными листьями. Народ уже начинал пробуждаться после ночного сна, и я был очень удивлен, когда Нагито, сомкнув глаза, продолжал нежиться в кровати. За дни до сегодняшнего он и виду не подавал на ближайший праздник; быть может, он просто решил его проспать? Нет, ну не могу же я позволить ему оставаться в горизонтальном положении весь день. Мог бы, но только не в спящем, поэтому нужно его разбудить, желательно ласково. На кровати я подобрался близ спины Комаэды и, целуя не накрытые одеялом плечи, не громко, но слышно стал шептать «просыпайся», что обычно должно было срабатывать. И как бы его волосы не щекотали мое лицо, прерывая мой монолог, я все равно продолжал до тех пор, пока он не шевельнется и, как это бывает обычно, не повернется ко мне своим сонным, но уже проснувшимся личиком. И оно сработало: Нагито лег на спину, защищаясь одеялом от нападавших на его лицо солнечных лучей. — С днем Рождения, — улыбнувшись сказал я, заметив его сверлящие из-под одеяла полуоткрытые глаза, устремившиеся в мою сторону. — М-м, зачем… — Он недовольно промычал мне в ответ, вновь накрывшись. — Как это «зачем»? Поднимайся давай, умойся и иди на кухню. Сам же я встал и направился в назначенное место. Единственное, что я услышал вслед — недовольное мычание, на которое я лишь усмехнулся. Разливая чай по кружкам, я прекрасно слышал его возмущенное топанье в сторону ванной комнаты со словами вроде «проклятый день и начинается проклято», что немало поскребло меня по душе и дернуло за струну злости, но всё же я решил забыть это. Вскоре он сел напротив меня за стол, лениво потянув к себе кружку с чаем. — Не вижу смысла сегодня что-либо праздновать, — сурово начал он диалог, попутно делая глоток, — даже слезы тут будут уместнее. Самый обычный день. — Только ты его пометил таким, — на грубом тоне ответил я, — для меня и остальных это твой день Рождения, и сегодня я хочу оправдать его название. После моих слов он лишь окинул меня недоверчивым взглядом, который вскоре перевел на полупустую кружку. Я придвинулся, накрыл его держащие чашку ладони своими и продолжил: — Дай мне шанс. Только ты и я. — Хорошо. — Нагито довольно закрыл глаза и усмехнулся. — Что в планах? — Вообще-то, — я отстранился, — я хотел спросить это у тебя. Всё-таки… твой же день Рождения. — Ах, — вздохнул он, — вот как… Мы могли бы просто посидеть дома, этого мне вполне хватает. — Отклонено. — Я выровнял спину и сложил руки крестом на груди. — Нужно что-то большее. — У тебя есть предложения получше? — Ну-у, мы можем поделать то, что тебе нравится. — Сидеть дома. — Да нет же! — Воскликнул я. — Что-нибудь вне дома? Погулять по парку, сходить в ТЦ и купить тебе всё то, что понравится, можно в конце концов посидеть в кафе… — Всё сразу! — Он перебил мои рассуждения. Комаэда будто расцвел, но сразу же оступился. — А… Прости пожалуйста. Планы-то хорошие, но уж точно не достойны такого мусора, как я… — Мы обсуждали эту тему. — Я сурово посмотрел на него. — Ты — не мусор. — Я уверенно закончил свой ответ, направив свой взгляд прямо ему в глаза. Могло показаться, что я даже топнул ногой, настолько я был серьезен. — Ахах, — он облокотился на спинку стула, — хорошо-хорошо, будь по-твоему. — Мгх, — недовольно выдавил я, — будь по-моему, значит… Кхм, ладно. Всё сразу? Это то, что ты решил? — Да. — Нагито точно и коротко согласился. — Вот только хочешь-не-хочешь, а оплачивать буду я сам за себя. — Ага, щас! Ишь что удумал! Иди давай, собирайся. В споре «кто же помоет чашки?» с небольшим отрывом победил я, поэтому капающей водой с рук я спугнул Комаэду и направил его переодеваться.       Мы выдвинулись в путь. Первым нашим делом было пойти в Торговый Центр и купить всё то, что захочет Нагито. Может это было и не до конца его делом, но моим уж точно. К пункту нашего назначения мы решили пройти через парк. День обещал быть насыщенным: солнце вовсю стояло над городом, но не палило; продувавший мимо ветер идеально балансировал всю картину, и никто не умирал от жары. Парк сопровождался аллей, по сторонам которой возвышались высокие деревья, покрытые зеленой листвой, колышущейся под дыханием ветра. Они накрывали всю дорогу, давая лучам солнца лишь возможность протиснуться сквозь них и упасть на землю. Именно по этой аллейке мы и пошли с Комаэдой. Как только мы вышли, я сразу пристроился к нему с правой стороны и крепко сжал его ладонь в своей, и я совру если скажу, что меня это не смутило. Еще как смутило. Я неловко отвел взгляд в сторону, делая вид, что просто внимательно рассматриваю кроны деревьев, на что мне в ответ еле слышно раздался задорный смешок, после которого правая рука Нагито сжала мою в ответ. «Черт. Неловко.» Всю дорогу я шел с этими мыслями, а он беззаботно и легко раскачивал наши скрепленные руки то вперед, то назад. Иногда казалось, что он идет буквально прыжками или маленькими подпрыгиваниями, словно маленький ребенок, но он спокойно шел вместе со мной в ногу.       Вот мы пришли туда, куда и планировали. В ТЦ были везде расставлены кондиционеры, и хоть на улице не было жарко, но зайдя в него я все равно почувствовал облегчение. А еще услышал бормотание по левую сторону, и я точно знал, кто это. «Надеюсь, ничего плохого не случится», пробурчал Комаэда себе под нос, после чего он сжал свои губы в тонкую полоску, увидев мой взгляд на себе. «Бери всё, что захочешь. Сегодня твой день.» Мы начали исследовать и бродить по зоне нашего прибытия. Было довольно интересно наблюдать, как быстро мечутся глаза Нагито из стороны в сторону, выбирая что-то из двух, а то и из трех. Он буквально зависал, когда ему предоставлялся такой нелегкий выбор, и это была прекрасная возможность для меня, чтобы заметить такие маленькие вещи, которые обычно не берутся во внимание, как понемногу колышущиеся на создаваемом ветру локоны его кудрявых волос, например, или же блики света в его томных, широко распахнутых и безостановочно моргающих глазах. На щеках у меня выступал легкий румянец от осознания того, что я замечаю эти мелкие детали в его внешности, которых с каждой секундой становилось все больше и больше. Но я быстро улетал из этих мыслей, когда он, определившись с выбором, хотел заплатить своими деньгами. Я спешно подходил к кассе и в таком же духе оплачивал товар либо наличкой, либо с помощью карты, попутно ловя неодобрительные возгласы по типу «да зачем?!», на которые я старался не обращать внимания. Дальше я действовал по этой же схеме: пришел, взял, купил. Когда мы выходили из других отделов, то пару минут точно он каждый раз продолжал ругать меня за то, что я отдал деньги из своего кошелька (и я это удачно пропускал мимо ушей), после чего, глубокого вздохнув, он целовал меня в щеку и благодарил.       Мы очень сильно устали к концу нашей прогулки, поэтому решили с ней покончить и передвинуться в любимое кафе Нагито. Солнце стояло еще выше, и на этот раз оно уже пекло. Мы не шли так долго, чтобы успеть устать и от палящих сверху лучей, но всё равно не были бодрыми, поэтому придя в указанное место сразу же упали на широкие кресла, расположившись напротив друг друга. — Ну, — начал я, открыв меню, — всё на твой вкус. — Но я ведь не буду выбирать за тебя! — Он оживился. — Сиди и ты тоже выбирай. Он, как и всегда, впрочем, не стал много есть. Я же в свою очередь выбрал всё то, что я хотел, и начал вместе с ним спокойно обедать, обсуждая разные темы. Это было похоже на самое обычное свидание, правда, смотря на дату, оно переставало быть таким же «обычным». Солнце уже начинало садиться, но на улице было по-прежнему жарко, поэтому на десерт мы решили взять мороженое. Мы долго спорили, какое же из двух нам взять, но сошлись на решении, что возьмем оба и дадим попробовать друг другу. — Хината-кун, — усаживаясь поудобнее загадочно начал Комаэда. — М-м? — Промычал я в ответ, проглатывая порцию мною взятого лакомства. — Скажи «а-а». С этими словами он привстал со своего кресла и протянул мне ложку, предварительно захватив ею часть мороженого. С красным лицом я оглянулся по сторонам, затем снова перевел еле грозный взгляд на Нагито и съел десерт с прибора. Это был не последний раз, когда он решил накормить меня здесь, но я тоже не отставал, и вышло так, что свои порции мы удачно скормили друг другу. — А-а, Хината-кун, — обратился он ко мне, указывая на свою правую щеку указательным пальцем, — у тебя осталось… — М? — Переспросил я, вытерев наоборот другую. — Да нет же. Он снова привстал с кресла, но уже буквально облокотился локтями на стол, и, как будто это уже обыденная вещь, слизал с моей щеки остатки мороженого. Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Он сразу же отстранился и, ехидно улыбнувшись, снова приземлился на кресло как ни в чем не бывало, оставив меня наедине с раскрасневшимся лицом и гробовой тишиной в нашем окружении. Мне понадобилось время, чтобы отойти от произошедшего, на что он, каждый раз видя как я дергаюсь, давился смешком, и меня это раздражало. Мы начали собираться выходить, но мне показалось довольно подозрительным то, что он за весь наш проделанный путь ни слова не проронил о том, какой же он такой и сякой. Я уж было обрадовался, когда подумал об этом, ведь это значило только одно: он взялся за ум! Но нет. Он будто копил всё это, чтобы в конечном итоге выплеснуть всю свою орду самобичевания на меня. Или не на меня, потому что он хоть и говорил это вслух, но оно не было точно адресовано мне. «Пусть это и подарок, но его точно не достоин…» Нет. «… такой мусор как я, хах!» Нет! Это была болезненная тема. Болезненная для меня. Весь остальной его монолог я не слышал: просто не хотел. Я прекрасно понимал, что он говорил что-то и дальше, поэтому я не выдержал, и… Нет, не ударил. Поцеловал. Целовал, с каждым разом углубляя поцелуй. Целовал до тех пор, пока он не начал едва ли не задыхаться. Целовал до того момента, пока он не начал еле слышно постанывать. Тогда уже я отстранился, напоследок облизав ему губы, а он, буквально опьяненный поцелуем, дальше следовал за мной молча. Без этих тем. И пока он, одурманенный, продолжал лениво плестись за мной, я уже успел привести его на гору. Оставив на его алых губах короткий поцелуй, я привел его в чувства. Перед нами открылся вид на большой город, освещенный закатом. Румяные деревья, как и прежде, пошатывали своей листвой в такт ветру, наклоняясь над багровыми домами, словно великаны. Будто руки дирижера их ветви плавно балансировали, обращая листья в движение. Взгляд Комаэды буквально застыл на этой картине. Он с восторгом смотрел на вид, представший перед ним, что захлестывало мои чувства. Было очень мило лицезреть то, что он с таким наивным детским восхищением смотрел на это и не мог оторвать своих глаз. — Прости, — начал я, — быть может, это и не тот лучший день Рожд… — Что? — Он перебил меня, повернув свою голову в мою сторону. — Не лучший? — Переспросил он, быстро переключив свое зачарованное личико на сердитое. Нагито подошел ко мне поближе, почти впритык, и, взяв обе мои ладони в свои, переплел наши пальцы между собой. — Мне достаточно того, что ты рядом со мной. — Он мягко и заботливо улыбнулся, направив свои кристальные глаза прямо в мои. — Праздновать день Рождения в компании с любимым человеком… Что может быть лучше? Да и всё это, — он усмехнулся, — я правда очень счастлив! Ты ведь понимаешь, что именно ты сделал меня таким? Я смутился. Смутился хотя-бы потому, что не делал ничего такого, о чем я ему и заявил: — Но… Я ведь не сделал ничего особенного. — Ты сам по себе особенный. Не ты ли начал как-то контактировать со мной, хотя прекрасно знал, каким человеком я являюсь? Терпел меня, слушал. И предложил дружбу именно ты. А потом это перелилось в отношения, и… Даже там ты не оступился. Всю его речь я очень стесненно мял его руки, крепко заключенные с моими. На самом деле мне было приятно слышать это от него, хоть и очень неловко. — Ты лучший, Хината-кун. — Хах, — очнулся я, усмехнувшись, — единственный, кто тут лучший — ты. — Я отпустил одну его руку и поставил свою освобожденную на его щеку, плавно поглаживая ее и убирая волосы за уши. — Ну-у, — придвигаясь лицом к моей ладони протянул он, — я бы поспорил. — А я бы всё равно оспорил. — Закрыв глаза, я медленно тянулся к нему. — Как всегда, да? — Да. Я окончательно приблизился к его лицу и, соприкоснувшись с его губами, начал поцелуй. Они не были холодными, как обычно, скорее наоборот: они были горячими, и могло даже показаться, что я обжегся. — Я люблю тебя, — оторвавшись от моих губ лично для меня прошептал Комаэда. Только мне. — Я тоже тебя люблю. Обхватив его талию одной рукой, я углубил поцелуй, ожидая ответа с его стороны. Он сразу отозвался, захватывая мои влажные губы в свои, не желая отпускать. Нагито активно целовал меня, вцепившись в мои уста прямо как голодный хищник в жертву. Он обнял меня за шею одной рукой, а вторую же положил на мое плечо, в то время как я держал одну на его щеке, а вторую оставил на талии. Оторвавшись от поцелуя мы лишь посмотрели друг другу в глаза, наслаждаясь представленной ситуацией. Мы ничего не говорили: все было и так понятно. Закатившееся солнце оставляло свои прощальные отблески у нас в зрачках и, тонув в своих взглядах, мы крепко взялись за руки, буквально слившись воедино. — Спасибо, Хината-кун.