Гаррота.

      Приход в сознание был такой же резкий как и уход из него. Будто очнувшись от страшного кошмара, сковывающего движения рук и ног я пыталась со всей силы сорваться с места и вскочить на ноги. Но даже открыв глаза я увидела лишь темноту и изредка мелькающие мелкие крупицы света сквозь плотную ткань на лице. Все конечности были связанны, да так, что казалось кровь с рук и ног перелилась в голову и бешено пульсировала в висках. Голос пропал, абсолютно точно могу утверждать, что именно сейчас я не могу сказать и слова, даже шепотом, не то что кричать. Тяжелый топот сапог по ледяному полу смешивался с глухим стуком в висках и те мелькающие крупицы света погасли. Вспышки воспоминаний словно разряд тока прошёлся по телу и снова застрял в голове, накатившая волна страха смешалась с ощущением полной беспомощности.       Воздуха катастрофически не хватало, дикий, почти животный страх заполонил все лёгкие и казалось, если я сделаю ещё один вдох моё тело просто лопнет, будто передутый шарик. Это продолжалось вечность. Мысли в панике бегали по черепной коробке, это ощущалось буквально: они скреблись внутри, царапали стенки и пытаясь освободиться, издавали невыносимый для человечного слуха писк, настолько тесно было. Темнота, барабанная дробь в висках, онемевшие руки-ноги и полные легкие, будто набрав воды. Словно утопая в собственном страхе, как загнанное животное перед забоем. Вечность. Вдох-выдох. Глубоко дышать. Не получается.       Было страшно открыть глаза, было страшно закрыть глаза, даже осознавая, что ничего кроме темноты я не смогу увидеть. Было страшно даже дрогнуть ресницами или пустить слезу, казалось, что все эти движения могут привести к моментальному окончанию моей жизни. Я потеряла счет времени, падая в самую глубокую яму гнетущих мыслей. Обрывки вечера туда-сюда сновали и всех псов я спустила на Элис. Я даже себе представить не могу где я нахожусь и что со мной будет дальше, именно от этих мыслей и страха скорой смерти хотелось выть. Слёзы потекли из глаз, как бы я не старалась сдержать их, и всхлипы жалко вырвались наружу. Тихие, хриплые, будто из сдавленного горла. Я потеряла счёт времени снова. Кровь в висках пульсировала с новой силой, казалось в состоянии просто разорвать все сосуды и тут я подумала об успокоении. Вдох-выдох. Я проговаривала это ежесекундно, чтобы переключить себя, чтоб не думать о своих конечностях, в которых онемение сменилось колющей, будто тысячи иголок или мелких осколков, болью. Не думать о дальнейшей моей участи. Усталость укутывала моё истерзанное самой собой тело и разум.       Только спустя вечность я смогла сделать вдох полной грудью и слышать не только пульс в висках, но и давящую тишину вокруг. Я не могла понять: открыты ли мои глаза, мелкие крупицы света давно пропали, остались только я и темнота. Кажется, будто я провалилась в пустоту, когда смогла ощутить как паника медленно угасала, оседая тяжелым комом внизу живота. Опять потерялась во времени, в своих мыслях и резко, будто вынырнув со дна, почувствовала запах сырого дерева. Это вернуло меня в реальность. Медленное покачивание, шум доносящийся со всех сторон, будто через толщу воды, и приглушенный топот тяжелых ботинок, однозначно сверху. Паника накатывает новой волной, звуки начинают отдаляться и я снова погружаюсь на дно, где ощущения оставляют меня.       Резкая, сильно ощутимая боль в области затылка вытянула меня из тёмного пространства, плотная ткань — вещевой мешок слетел с моей головы. Голос прорезался и оказался настолько чужим для меня самой, что мой жалкий хрип тут же прервался. Тусклый свет одинокой лампочки так сильно бил по зрачку, что полностью дезориентировал меня, но в один момент прочувствовала всю ломоту конечностей, адреналин ударил в голову и я смогла разглядеть толстую тушу нависающую надо мной. — Ты кто такая, деточка? — Он резким движением швырнул мне в лицо то, что сорвал с моей головы. На секунду, я была уверенна, что он вырвал мне часть волос. — Вы че, блять, уставились на меня? Я спрашиваю: откуда вторая девка? — Его крик был похож на поросячий визг, местами отдававший басом, я невольно сжалась. Двое, невысокого роста, молча стояли, их лиц я совсем не смогла разглядеть, в глазах все плыло, будто я не видела свет много лет. — Тащите их, блять! Вторую в чувства приведи, а эту, — он махнул рукой в мою сторону, — нужно будет выкинуть.       Эти его слова я расслышала невероятно четко. Осознание ситуации никак не приходило, я чувствовала только опасность и беспомощность, попыталась снова захрипеть. Неосознанно, даже не зная, что сказала бы, если смогла. Впрочем, на это никто не обратил внимание. Меня отпихнули и я, как тряпичная кукла, повалилась на пол, пока меня не подхватили под руки силуэты, которые уже и не пыталась разглядеть. Частое моргание никак не спасало меня от песка и белых пятен перед глазами, не давая видеть чёткую картину перед собой. В лицо подул горячий, почти обжигающий ветер и слепило солнце, а в лицо летели брызги. Худощавый мужик, который тащил меня, бурчал что-то невнятное покачиваясь из стороны в сторону, будто на волнах, а потом резко швырнул меня на согретый солнцем песок. Я впечаталась лицом, вдохнула всю мелкую крошку и резко начала кашлять, пытаясь всем своим изнеможденным телом приподняться, напрягая ноги, но мне так и не удалось встать на колени, сил хватило только оторвать лицо от липкого и горячего песка. В мое поле зрения тяжёлыми шагами, попали один за другим, огромные армейские ботинки, остановившись у самого носа. — Гейб, что за хуйня? У меня здесь не летний лагерь, откуда вторая девка? — Голос доносился откуда-то сверху, звуки продолжали давить на голову и я снова поморщилась, пытаясь отдалить лицо от чужой обуви. Крепкая хватка оказалась на моей макушке, сжимая копну спутанных волос, мужчина поднял меня. С диким воплем я смогла встать на колени, поджимая под себя болезненно связанные щиколотки. — Милая, тебе тут, блять, не санаторий! Нехуй. Здесь. Отдыхать. — Всё ещё держа в руке мои волосы, он выплюнул эти слова, бегая взглядом по моему лицу, впитывая мой страх.       Он усмехнулся, будто хищник оценивая свою добычу и резко, с пренебрежением отшвырнул, заставляя завалиться на бок. Паника снова охватила меня без остатка. Лёгкие сдавило спазмом, солнце так сильно припекало, что мыслей не было вообще. Душный и стягивающий всё тело костюм мерзко прилипал к каждой клеточке потного тела. Любое движение приносило если не боль, то максимальное отторжение, от собственного тела. Желудок завязался в тугой узел, солнце продолжало топить меня в духоте. Я ощущаю это как быструю смену кадров в своей голове: всё самое неприятное, что может случаться с человеческим телом и ты никак не можешь на это повлиять. Каждый сантиметр кожи хотелось убрать, вырезать, сдернуть, лишь бы не чувствовать ничего. Все мои мысли сосредоточились на этом. Духота заполоняла разум, стало ещё труднее дышать, чувство удушья преследовало меня не первый день. Песок лез везде, казалось будто изо рта, ушей и ещё откуда — он польется словно вода. Словно зацикленное видео это повторялось — песок, пот, духота. Песок, пот, духота. Секунда, в глазах потемнело, следующая — резкий свет. Голова шла кругом. Во рту чувствовался мерзкий привкус желчи, язык неповоротливо болтался, я не могла даже сплюнуть или сглотнуть вязкую слюну вперемешку с песком. Пока происходила моя жалкая борьба с самой собой, мужчины рядом продолжали спорить, набирая обороты и переходя на крик, что резал барабанные перепонки. — Какого чёрта эта девка дохлая? — Обрывки фраз, разные голоса и акценты, наконец стали приобретать смысл и я замерла, прислушиваясь. — Гейб, ты у меня спрашиваешь, мать твою?! — Рык хабалистого мужика, который швырнул меня, был настолько агрессивным, что по телу пробежалась колкая дрожь. — Ты, свинья, не смог даже элементарную задачу выполнить — привезти. Живую. Мать его. Девку. Тебе пиздец, Гейб, ты понимаешь это?! — Я не видела, но могла чётко сказать, что он крутился на одном месте, импульсивно встряхивая руками, брызжа слюной от гнева. Элис была мертва. — Видимо, передоз, — сухо констатировал третий голос, что молчал до этого. — А вторая? Это кто?       Духота снова ударила по мне, вперемешку с холодным потом, моё тело не могло реагировать иначе, я попросту не знала что делать. Животный страх перекрыл доступ к воздуху, глаза резко закатились. Я услышала шарканье по песку, тяжелые ботинки направились в мою сторону и снова, рука схватила меня за шкирку. Наши взгляды встретились, буквально на долю секунды, он поднял меня на колени, а после отпустил волосы, моя голова склонилась, будто ожидая петлю. От резких подъёмов вокруг резко всё завертелось, а желудок прыснул едкой желчью в полость рта. — Милая, — он сильно наклонился, чтобы наши лица были хотя бы приблизительно на одном уровне — Добро пожаловать, — упираясь своими грубыми мозолистыми руками в колени, — хочешь на экскурсию? Как жаль, но тебе придется подождать, — с издевкой произнес мужчина, растягивая слова, словно говорил с маленьким ребенком, его акцент резал слух, мешая сосредоточиться на сказанном.       В моменте я смогла приподнять голову и наконец увидеть его лицо, насколько позволяли спутанные пряди упавшие на глаза. В меня упирался немигающий, какой-то безумный, взгляд его зелёных широко распахнутых глаз, он внушал необъяснимый страх и отторжение, которое только усилилось когда я увидела омерзительный шрам пересекающий его бровь от макушки. Очередной спазм заставил меня согнуться сильнее, рот набрался слюной и, сквозь проступившие слезы, я едва увидела мутный силуэт его ботинок. Солнце пекло, а духота сводила с ума и меня вывернуло набравшейся желчью прямо перед собой. Секунду спустя я услышала возмущённый голос мужчины: — Это, блять, мои любимые ботинки! — Его нога в этот же момент резким движением, вместе с рвотной массой, прилетела мне в лицо. Оглушающий удар заставил меня снова вскрикнуть, хрип вырвался из глубины глотки, прорезая раздражённую слизистую. Кровь хлынула с носа смешиваясь с рвотой и песком, я завалилась набок.— Тупая сука! — Так, Ваас, Хойт сказал везти обеих в лагерь, — словно сквозь вату я услышала звук, пелена перед глазами не позволяла чётко видеть говорящего. Капли крови пропитали песок стекая по лицу. Этот удар снова вернул меня к тому, с чего я начала. Мне казалось, что рвота, освободившая мой желудок, сможет привести меня в чувства, но нет. Всё вернулось: желудок пуст, но ощущение тяжести свёрнутого узла не прошла. Ко всему прочему, добавилась гулкая и режущая боль в области носа. Кровь была горячее солнца и песка. Горячая и вязкая, струилась по губам и щекам, на вкус соленая.       Мёртвая девка — Элис. Мне экскурсия — ботинком по морде.