Десятый канат

      Они явно были не друзья. Они были явно чем-то большим, но не осмеливались сказать друг другу.

***

      Она — принцесса из старинного рода Баттерфляй. Учтива, умна и хорошо владеет магией. С виду сильная духом девушка, но на действиях — крах.       Он — человекоподобный ящер. Непоколебим, как каменная глыба. Но с тех пор, как в его жизни появилась та, которую он возненавидел и полюбил — они стали в чём-то похожи.       Когда Мун увидела Тоффи впервые, она поняла — ей конец. Она не умрёт, но медленно начнёт губить себя тем, что ненавидит его до нервного срыва, но любит до жгучей боли в сердце.       Можно ли было сказать, что Тоффи любил её по-настоящему? Да. Он любил каждый её звонкий смешок, каждую её улыбку, каждую клеточку её нежной кожи.       Ей было одиннадцать, а ему — тринадцать, когда они впервые увиделись на балу в честь воссоединения монстров и мьюнианцев. Этот день стал переломных для двух душ. Тогда Тоффи казалось чем-то волшебным — увидеть принцессу из старинного рода. Такая хрупкая, словно хрусталь. И такая стойкая, как сталь.       С тех пор они сдружились и начали проводить почти каждый день вместе.       Она любила цветы и книги про любовь. Он — играть на гитаре и считать звёзды на небе.       С возрастом они оба начали понимать, что они явно не друзья. Их дружба со временем превращалась в привязанность, но сказать что-либо по этой теме они не решались.       Все свои проблемы, с которыми они вместе сталкивались, они называли «канатами», по которым они гуляют. Главное — не смотреть вниз и не упасть.       Каждый поддерживал друг друга, что бы ни случилось.       Когда принцессе наступило четырнадцать и она должна была получить волшебную палочку, девушка жутко нервничала. Первый канат…       Тоффи в тот момент обнял принцессу и сказала, что всё будет хорошо. Мун искренне ему верила. Лучезарная улыбка на её лице была самым милым что только видел Тоффи.       Мун помнила каждую секунду проведённую с ним, каждое его слово.       Однажды под дождём он раскрыл зонт и посмотрел своими янтарными глазами на принцессу. Под одним зонтом двоим было довольно тесно. Тоффи тогда не сдержал свои чувства и поцеловал принцессу в её горячие губы. Зонт уже давно лежал где-то рядом в луже, а Мун и Тоффи мокли под дождём, нежно целуясь.       Тоффи рассказал все свои чувства к принцессе — тогда она ответила взаимностью. Но после этого они больше не говорили на эту тему, лишь отводили свои взгляды. Второй канат…       Но всему приходит время. Принцесса и ящер гуляли каждый день вместе, несмотря на невзгоды капризной погоды.       Её волосы платинового цвета с оттенком неба до талии были лёгкими, словно шёлковый платок. Тоффи часто зарывался в них своей аккуратно вытянутой мордочкой и целовал в макушку.       Но в некоторые моменты Мун всем сердцем ненавидела Тоффи. Его упрямый характер иногда сводил с ума юную девушку.       Но их обыденные ссоры продолжались недолго. Тогда принцесса сидела на коленках ящера и пропускала сквозь свои белоснежные пальцы его иссиня-чёрные пряди, устало улыбаясь. Третий канат…       Мьюзревание — то, что Мун ожидала меньше всего. Светло-фиолетовые ромбы расселились по всему лицу, а тело охватывало то жаром, то холодом.       Тоффи никогда не думал, что оно пройдёт настолько спокойно, лишь несколько человек и он были затянуты между фиолетовыми лианами.       Тогда у Мун за спиной появились голубые крылья, которые сияли в темноте блёстками. Тоффи их долго разглядывал и иногда касался их своими когтями, тогда Мун вздрагивала и тихо хихикала. Четвёртый канат…       В последнее время отношения с монстрами были напряжёнными; постоянно какая-то банда хулиганов-монстров совершала небольшие набеги и ограбления.       Мун об этом не сильно волновалась, для неё было главное, чтобы Тоффи не воткнул ей нож в спину.       Однажды, когда Мун и Тоффи гуляли на опушке леса, из чащи выскочили несколько монстров и окружили ящера и принцессу. Мун тогда не спряталась за спину своего широкоплечего парня, а достала палочку, которая превратилась в шпагу.       Монстры не ожидали, что перед ними принцесса, и они, поджав хвосты, снова ушли в лес. Пятый канат…       Отец Мун тяжело болен, врачи ничего не могут сделать. Принцесса сидела в своей комнате и плакала, утыкаясь носом в свои ладони. Тоффи обнимал её и вытирал её слёзы, которые сияли словно хрусталь. Нежно гладя принцессу по голове, он шептал ей утешительные слова, но принцессу это успокаивало еле-еле.       Когда отец Мун умер, принцесса ни с кем не разговаривала. Она погрузилась в себя, а взгляд был словно у мертвеца — пустой. Тоффи пытался с ней поговорить, но Мун лишь смотрела своими заплаканными глазами на ящера, а её губы дрожали в попытке что-то сказать.       Тоффи было больно видеть, как принцесса словно увядает на его глазах. Шестой канат…       Принцессе было шестнадцать.       Когда рядом с кроватью короля нашли следы яда и волос иссиня-чёрного цвета, Мун своим ушам поверить не могла. Она сразу подумала на Тоффи, но ей не хотелось даже о таком думать.       Но это сделал не Тоффи. Совсем не он. Он бы не мог так поступить.       Мун приказала страже бросить юношу в темницу, чему сама удивилась. Но не своему приказу, а тем, что она впервые за два месяца что-то сказала. Тоффи тогда бросил ей вслед самую искреннею фразу, которую он когда-либо говорил. «Я люблю тебя, Мун!»       По щекам с побледневшими ромбами потекли хрустальные слёзы, сияющие под лунным светом, доносящийся из большого окна в длинном коридоре дворца. Седьмой канат…       Однажды Мун зашла в подземелье, где был длинный коридор, а по сторонам были расположены темницы.       Принцесса подошла к двери в темницу, где сидел Тоффи и посмотрела сквозь решётку. Ящер смотрел в пустоту и сидел на холодном полу. Мимо пробегали крысы, но кажется, ящера это не волновало.       — Что, пришла прикончить меня? — из его рта это прозвучало ядовито. Мун помотала головой.       Девушка открыла дверь одним из ключей и протянула руку в сторону коридора, мол, «Всё, ты свободен, проваливай.»       — Ты свободен, — промолвила она язвительным голосом.       — Ты чересчур добра, спасибо, — ответил в той же манере Тоффи.       — Либо проваливай, либо снова в темнице будешь сидеть.       Тоффи ничего не ответил и вышел. Мун остановила его своей фразой:       — Я поняла — ты не виноват. Возможно, это было простое совпадение, кто знает? — Тоффи подошёл к принцессе и обнял её, — Прости меня, Тоф.       — Всё нормально, я понимаю — так бы подумал каждый, — Тоффи поцеловал её в искусанные до крови губы и зарылся одной рукой в платиновые волосы. Восьмой канат…       Мун всё чаще и чаще подготавливали к коронации, ведь ей уже семнадцать. Времени до этого знаменательного события оставалось немного.       Но принцесса с каждым месяцем ждала это событие всё меньше и меньше. На её голову с длинными платиновыми волосами оденут корону с сияющим камнем в виде сиреневого ромба, прозвенят колокола в честь королевы, а дальше — вечная тишина…       Мун наматывала круги по своей комнате, а Тоффи пытался её успокоить. «Что делать, если хочется кричать, плакать, рвать на себе волосы?..» «Сосчитай до десяти, медленно и равномерно.»       Тоффи закрыл своими холодными, но обжигающими душу руками глаза Мун. Та досчитала до восьми, а дальше успокоилась. «Вот видишь, всё же хорошо, Мунни.» «Да, Тоффи…»       Тоффи никогда не лгал своей возлюбленной. Он тонул в её светло-синих глазах, а она всегда отдавалась его харизме. Девятый канат…       Чем ближе коронация — тем громче бунт монстров. Они считали будущую королеву безответственной, неотёсанной. Но королева Комет так не считала, нет. Да и Тоффи тоже.       Монстры грозились объявить ещё одну войну, в которой выживет только один народ. Вся эта заварушка почему-то не тронула семью Лизардов — знатную семью среди монстров, семью Тоффи. Они были в хороших отношениях с семьёй Баттерфляй; они часто приезжали друг к другу.       А Мун и Тоффи продолжали беззаботно жить и гулять по ночам, смотря на звёзды. и смеясь, когда их мысли или слова совпадают.       Но однажды изменилось всё… Десятый канат…       Мун пыталась вздохнуть, но не получалось — тяжёлые доспехи сковывали грудь юной принцессы, или, точнее сказать — уже королевы. Надо лишь убить последнего Лизарда. Делов-то, хах. Как я могла быть так наивна…       Королева надела свою корону, которая была тяжёлой. Девушке было плевать.       Сверля безразличным взглядом своего врага, Мун вытянула вперёд палочку. «Я не боюсь твоей девчачьей магии, глупышка.» «Поверить не могу, что я была так наивна.» Из-под земли, со дна морского Мглу призываю на подмогу. Лишь древнее зло призову И бессмертным я смерть принесу. В залог я душу отдаю И сердце погружу во тьму. Чтоб наконец мой лютый враг…       Из глаз королевы потекли слёзы. Последнюю строку заклинания она выкрикнула сквозь боль на сердце. …Навеки сгинул в стыл и мрак!       Луч тёмной магии пронзил сердце ящера. Тот упал замертво.       Кристалл в виде сердца остался лилового цвета, а на руках королевы появились фиолетовые вены, которые потом она будет со слезами на глазах и сжимая зубами искусанные губы, избавляться от них всеми способами.       Это был их последний, десятый канат, который Мун решила порвать.       Фраза одного стражника, сказанная на балу в честь победы над монстрами, запомнилась всем… Последний Лизард был убит благодаря решению Мун Неустрашимой…