Ты моя! А ты мой!

-Вот я вновь с тобой, моя красавица... Я сначала хотел покончить жизнь самоубийством, но потом решил, что за могилой некому станет ухаживать. Милая, мне тошно жить без тебя. Те ночи, что мы провели вместе, стоят комом в моем горле, и некуда деться от этого ощущения. Я до сих пор люблю тебя, и схожу с ума, сидя здесь днями. Я положил цветы на могилу без фотографии. Я по памяти пересказал ее образ одному художнику, и теперь на Ликиной могиле стоит памятник — она сама с ангельскими крыльями. Я каждый день приходил сюда и говорил, говорил, говорил с ней... Душа болела невыносимо — я полюбил ее, как бы неправдоподобно из моих уст это не звучало. -Милая Лика, как бы я хотел поговорить сейчас с тобой... Я потрогал седину и вспомнил о том, что прошло шестнадцать лет с момента ее гибели. И вдруг за моей спиной раздался голос: -Так поговори! Я обернулся. Передо мной стояла блондинка с зелеными глазами, лет пятнадцати на вид и смотрела на меня любящим взглядом. -Девушка, вы ошиблись и спутали меня с кем-то, — сказал я и отвернулся. -Интересно, а я не спутала ничего, когда ты имел меня винтовкой? — сказала она и назвала модель моей любимой, в тот вечер ставшей любовницей Лики. Я пораженно пробормотал: -Кто ты? -Реинкарнация Лики. Я в тот день ощутила себя в животе какой-то женщины, теперь она мать мне. Но я — феномен, я не забыла, кем была раньше. И я знала, где тебя искать. Я не стал сдерживать себя и впился в губы девушки, притянув ее к себе. -А ты такой же горячий, — сказала она томно и выдохнула — Я скучала. -Я тоже, — ответил я и продолжил поцелуй. Потом она спросила: -Ты живешь в том же гараже? -Да. -Тогда завтра жди меня там. Я приду, а сейчас меня мама ждет. Она сделала вид, что уходит, а потом вернулась ко мне на колени и сказала: -Пара минут у нас есть, и на кладбище никого. Я с улыбкой скользнул рукой под ее юбку, она облизнулась (одна из Ликиных привычек) и занялась мной. Седой в свои тридцать восемь, я мог казаться ее дедушкой. Но в теле шестнадцатилетней девочки жила душа моей ровесницы Лики... И мы наслаждались друг другом, не стыдясь никого, ибо ближе у нас и не было людей. The End.