Завтра

Облегчение - чувство, которое можно отнести скорее к положительным, нежели к отрицательным эмоциям. Ты долго переживаешь из-за чего-то, и всё это время теряешься в догадках. Не знаешь, что и думать. Но порой, достаточно лишь одного взгляда, чтобы вселить надежду и уверенность… Жизнь в двенадцатом с каждым днём кажется мне всё ужаснее и ужаснее. Таблетки, еженедельно присылаемые из Капитолия, я благополучно, по одной штуке, отправляю в помойку. Конечно, когда доктор Аврелий по телефону интересуется моим самочувствием, я всегда отвечаю, что мне не так-то уж и плохо живётся в Дистрикте, сам, правда, не понимаю зачем. Врач частенько жалуется мне на то, что его вторая пациентка, а именно моя соседка, просто на просто не поднимает телефонную трубку. Я мысленно усмехаюсь, однако, доктору говорю, что сейчас для Китнисс это ещё тяжело даётся. Она не хочет ни с кем разговаривать. Только вот это всего лишь слова. На самом деле всё гораздо хуже. Сам это понимаю. Её крики преследуют меня уже как дня два. Даже когда их и нет вовсе, они всё равно надрываются у меня в голове. Я обязан увидеть Китнисс своими глазами. Мне нужно убедиться, что с девушкой всё в порядке. На третье утро следующего дня я впервые выхожу из дома. Продуктов было достаточно ещё с самого моего приезда, а лишний раз выбираться наружу нет ни малейшего желания. Не знаю, что я ожидаю увидеть, но сейчас, в очередной раз глядя на соседний дом, сердце у меня предательски сжимается. Благо, жилище Хеймитча находится так же не очень далеко. Осторожно стучу пару раз в дверь, и так и не дождавшись ответа, захожу внутрь. Грязно, неряшливо и небрежно – всё, как и всегда. Неуверенно прохожу внутрь, отпихивая ногой пустую коробку из-под спиртного. В гостиной шумно играет телевизор, поэтому мне будет не сложно отыскать ментора. Он сидит, откинувшись на спинку дивана, и просто апатично пялится в экран, наверняка, даже не вникая в суть. Я уже собираюсь его окликать, как ментор сам выключает телевизор и поворачивается в мою сторону, закидывая руку на подлокотник. - Я думал, ты придёшь раньше,- честно отвечает он. Я неуверенно стою в дверях в ожидании продолжения. Но Хеймитч, кажется, и не собирается говорить что-то ещё. Он просто, как никогда, внимательно наблюдает за мной. - Как ты всё это выдерживаешь?- почти шепчу я, не в силах больше молчать. Хеймитч усмехается, словно только этого и ждал, а потом пожимает плечами. - Кто сказал, что я выдерживаю?- Он машет перед лицом бутылкой в руке и с каким-то отвращением ставит её обратно на кофейный стол. Затем серые глаза вновь возвращаются ко мне, и сейчас уже с необъяснимым укором. - Неважно выглядишь,- хмурится ментор. - Могу себе позволить. - Нет, не можешь,- спокойно настаивает Хеймитч, и прежде чем я успеваю возразить, продолжает.- Врачи не для того отправили тебя сюда. Я могу в любой момент позвонить докторам, забыл? - Валяй,- сухо отвечаю, хотя сердце у меня сжимает при одной только мысли о том, что придётся оставить Китнисс одну здесь, да ещё и в таком состоянии. «Можно подумать, когда ты просто так бездейственно сидишь дома, ей становится лучше!» Хеймитч, словно прочитав мои мысли, ехидно улыбается, и делает очередной глоток из бутылки. - По-твоему, мне доставляет удовольствие смотреть на то, как она медленно умирает? - Думаю, нет,- поспешно отвечаю, за что получаю очередную улыбку со стороны ментора. - Правильно думаешь,- он откашливается, снова отставляет бутылку в сторону и обращает ко мне взгляд.- Я надеялся, что когда вернёшься ты, она… Сможет справиться. Хоть немного. Поймёт, с кого стоит брать пример.- Затем ментор бегло окидывает меня оценивающим взглядом и вновь откидывается на спинку дивана.- Но, видимо, я ошибся. Ошибся. Нашёл с кого брать пример! С парня, который всего пару дней назад вернулся из лечебницы! Как можно сильнее закусываю нижнюю губу, чтобы скрыть отчаяние, коротко киваю и буквально вылетаю из дома. Хеймитч не злится на меня. Он, скорее, предпочитает смириться. Зато я злюсь. Разочаровываюсь с каждым днём всё больше и больше. Мысленно умоляю себя не смотреть в сторону соседнего дома, но уже на автомате делаю это. Какой смысл, спрашивается? Чего я ожидаю? Задаюсь этим вопросом каждый раз, когда вновь и вновь в надежде смотрю на зашторенные окна. Ответ не приходил. Не приходит до этого момента. Неразборчивое, еле уловимое движение приковывает меня к месту в самой середине площади и вынуждает устремить взгляд на то самое окно на первом этаже. Штора чуть колышется, и я бы посчитал это за ветер, если бы не расплывчатый силуэт рядом. Сначала я даже не узнаю в нём знакомые черты. То ли из-за темноты, то ли из-за того, как сильно она изменилась. Горящие серые глаза с изумлением неотрывно наблюдают за мной, а как только наши взгляды пересекаются, штора тут же колышется вновь, и на этот раз я не успеваю заметить ничего. Остаётся лишь темнота, в которой я, готов поклясться, всего пару секунд смог разглядеть её. - Китнисс!- кричу, сам предвидевший, что без толку. Я кликаю пустоту. Но она живая. Пусть там, у себя в темноте и вдали от всех, но она живёт. *** На следующее утро (если не ночь) я, как ни странно, просыпаюсь с хорошим настроением. Появились небольшие планы на предстоящий день. На ходу выпиваю чашку слишком горячего кофе, накидываю на плечи кофту и выскакиваю из дома. В сарае неподалёку без проблем нахожу нужные инструменты и не торопясь иду в сторону луговины – южной части Дистрикта. Ранние улицы ещё слишком пусты, поэтому спешить мне не стоит. Теперь Хеймитч не посмеет упрекнуть меня в бездействии. Я сам этого хочу. Не смотря на довольно холодный октябрь, луговина всё ещё засеяна редкими цветами, среди которых, прямо у забора, я тут же узнаю пёстрые примулы. Жаль, что цвести им осталось не так-то много времени. Но, всё равно, наступит зима, а затем весна и они, как первоцветы, снова начнут радовать глаз своей красотой. Я осторожно выкапываю сразу несколько кустарников, на мой взгляд, самых красивых цветов, отряхиваю руки и вновь отправляюсь в Деревню Победителей, только уже не с пустыми руками. В доме Китнисс всё так же темно и загадочно, но теперь я могу с уверенностью говорить, что не безлюдно. Она живёт там. Останавливаюсь около дома девушки и внимательно вглядываюсь в окна. Пусто. Зря надеюсь, что вновь смогу разглядеть её даже через щёлочку в шторах. Бесполезно. Тяжело вздыхаю, чуть заметно покачивая головой, и начинаю свою работу. Моя задача - избавить этот дом от всего плохого. Конечно, тогда, по иронии судьбы, я тоже должен покинуть его, но пока просто не могу себе этого позволить. В очередной раз напоминать Китнисс о смерти её маленькой сестры бессмысленно. А вот почтить ей память очень даже можно. Бережно и терпеливо высаживаю рядом с крыльцом цветок за цветком. Стараюсь, чтобы растения одинаковых цветов находились как можно дальше друг от друга. Как только сажаю очередной кустарник, отклоняюсь назад, чтобы посмотреть, хорошо ли он смотрится на том или ином месте. Звучит странно, но мне доставляет удовольствие высаживать цветы рядом с её домом. За всё время работы, даю слово, не поднимать глаза на тёмные окна дома, чтобы лишний раз не разочаровываться и убеждаться в горькой реальности. Когда в тачке остаётся около пяти самых чахлых кустиков, я тянусь за следующим, но не успеваю. Дверь в дом резко распахивается и на пороге появляется Китнисс. Она и до этого была испугана (при чём, не понятно чем), а как только замечает меня, серые глаза раскрываются ещё шире - Ты вернулся,- шепчет она. Странное чувство. Всё это время я так яростно мечтал увидеть её, убедиться, что с девушкой всё в порядке. А что сейчас? Я просто неотрывно смотрю на неё с абсолютно безэмоциональным выражением лица, как делал это в лечебнице. Делал против воли. - Доктор Аврелий совсем недавно разрешил мне покинуть Капитолий,- честно отвечаю я.- Кстати, он просил передать, что не может и дальше притворяться, будто лечит тебя. Бери трубку, когда он звонит. Китнисс так же внимательно разглядывает меня, как и я её. Девушка похудела. Так сильно, что это больше напоминает болезненную худобу. Волосы неряшливыми сальными прядями ложатся ей на плечи. Кожа ободрана и почти везде покрыта алыми рубцами. Пристальные серые глаза широко распахнуты, а под ними, как и у меня виднеются синие круги от недосыпа. Не буду скрывать. То, как выглядит Китнисс, сильно пугает меня. Кажется, лёгкое дуновение ветра, и девушка упадёт. Слишком хрупкая. Разобьётся и уже никогда не сможет восстановиться. Я хмурюсь и уже собираюсь упрекнуть её, как девушка опережает меня. - А ты что здесь делаешь? - Утром сходил в лес и выкопал их - для неё. Подумал, что мы могли бы посадить их рядом с домом.- Китнисс бегло глядит мне за спину, где всё так же нетронутыми осталась пара кустарников примул. В то же время, на лице девушки появляется необъяснимый испуг. Она делает шаг назад и раскрывает рот, чтобы что-то ответить, но потом замолкает. Бросает на меня последний извиняющийся взгляд, коротко кивает, поджав губы, и поспешно скрывается в доме, закрыв за собой дверь. *** Почти каждый день я прихожу к дому Китнисс, якобы ухаживать за цветами. На самом же деле, для того, чтобы лишний раз убедиться, всё ли в порядке с девушкой. Жива ли она. Ведь стоит лишь украдкой заметить движение в окне на первом этаже, как страхи тут же исчезают и на первый план выходит облегчение. Всё бы хорошо, за исключением того, что за каждый взгляд на силуэт в окне. За каждый облегчённый вздох при виде девушки, мне приходится платить. В основном по ночам, или же вечером. Приступы никуда не отходят. Они как тень преследуют меня по пятам. Стоит ненадолго расслабиться и порадоваться как, в тот же день они тёмными склизкими щупальцами поглощают и превращают меня в монстра. Тогда я просто запираюсь на втором этаже у себя и стараюсь отгородиться от всего живого. Главное в такие моменты не находиться по близости с её домом. *** Утром я по привычке захватываю садовые инструменты и не торопясь направляюсь к соседнему дому. Присаживаюсь на корточки рядом с цветами и смотрю всё ли с ними в порядке. В голову не раз приходила мысль: «Уже совсем скоро наступит зима. Выпадет снег. О цветах можно будет забыть. И что я соберусь делать? Как смогу успокаивать и убеждать самого себя в том, что с девушкой из соседнего дома всё в порядке?» Тяжело вздыхаю и поднимаю глаза на то самое окно, в котором всегда встречаюсь с её серыми живыми глазами. Точнее встречался до этого момента. Сейчас, кроме угнетающей пустоты, там ничего нет.