Трое ассасинов попадают в современный мир! (2 сезон)

      ~Ребятки, не забываем комментировать~       Предупреждение +18! Но, пф, вам же пофиг на это)       — Соня?       -…       — Сонь, друже, повернись ко мне.       -…       — Сонь, а помнишь, когда ты грохнулась с лестницы и сломала руку? Мы тогда ещё ржали над твоей неуклюжестью. А когда ты подвернула лодыжку, желая изобразить пинок ненавистному преподу по культурологии, который опустил тебя ниже плинтуса перед всей аудитории? Да, меня тогда не было с вами, но Люся рассказала все в подробностях. Мы тогда носили Ваше высочество чуть ли не на руках. Было весело. А теперь, у меня рука и нога в гипсе. Я хочу, чтобы ты посмеялась надо мной. Это же так глупо. Я даже обнять не могу дорогих мне людей, поэтому вынуждена наблюдать за вами с болью в сердце. Я так вас люблю. Может ты поможешь мне успокоить моё сердце и обнимешь меня наконец?       С тяжелым сердцем и на ватных ногах, Соня обернулась, не в силах сдержаться после услышанного. Всё. Это была конечная стадия. Её прорвало, захлестнуло вырвавшимся потоком воды из тщательно построенной плотины. Захлебываясь собственными слезами, она буквально подползла к кровати Маши и грохнулась на колени.       — ПРОСТИ!!! Прости меня, дуру такую! Я ни когда не хотела, чтобы все так вышло. Прости меня, только прости! — трясущимися руками сцепленными в замок, как при молитве, Соня молила простить её.       — Идиотка, я не злюсь на тебя! Как на такого ребенка злиться. Иди уже, обними меня, — открыв доступ к здоровой части тела, не сдерживаю чувства, Маша ждала… Ждала её, чтобы заключить в тёплые, родные объятья и подарить защиту этому ребёнку. Душевную защищённость.       Соня обползла кровать и уткнулась носом в район шеи, чтобы продолжить выплескивать свои слезы. Поток… нескончаемый поток стыда, разочарования, облегчения и страха. Всё уходило, уступая облегчению и легкости в душе.       Ребенок. Ребенок, который не умеет быть взрослым. Не знает элементарные понятия ответственности и реальности. Ребенок, которому нужна понимание и забота. Соня — это просто ребенок, которому хочется жить по своим принципам и идеалам, не ориентируясь на общество. Это просто ребенок… Который осознал свою вину и готов двигаться дальше.

***

      — Брат, Альтаир? Почему вы стоите перед дверью? Что-то случилось?       Кадар на минутку вышел из палаты, чтобы размять затекшие мышцы, ведь в последние время нагрузок на тело совсем не было, что очень сильно ощущалось.       Кадар забеспокоившись, хотел было войти в палату, но Малик его остановил.       — Пусть поговорят. Люся, — Малик обратился к девушке. — Иди к ним, нам нужно поговорить.       — Хорошо, — кивнула девушка и зашла в палату. Ей и самой давно хотелось оказать там, где она нужна больше всего. Рядом с подругами.       — Альтаир, — обратился Малик к другу. — За вами следили?       — Да. Я почувствовал это, но они находились вдали, я не смог бы…       — Понятно.       — Я тоже ощущал, тут, — сказал Кадар.       — Значит мы полностью под их наблюдением, — тяжело вздохнул Малик, дотронувшись пальцами до головы, потерев в районе висков. Ночь была тяжелой, но это не такая проблема, на которую стоило сейчас обращать внимание. Была ещё одна. — Сон. У меня был странный сон.       — Брат, сейчас, когда ты напомнил, мне тоже снилось нечто странное.       — Яблоко Эдема, — заключил Альтаир, увидев утвердительный кивки друзей. Похоже им приснился один и тот же сон.       — Знак?       — Похоже на то. Как думаете, сколько у нас есть времени?       — По ощущениям не больше двух недель.       Между ассасинами возникло тяжелое молчание. Никто не подозревал, что время будет так неблагосклонно к ним. Могут ли они изменить свою судьбу? Могут ли противостоять тем, из-за кого они встретились с девушками? Дурацкие шутки Богов… Они сделают все, чтобы не потерять их.

***

      — Идите уже домой, — прохрипела Маша, пытаясь выгнать подруг из палаты. Ей катастрофически нужен отдых, а друзья, проигнорировав все правила больницы, в наглую не желали оставлять подругу. — Кадар.       — Всё! Уходите домой, — из мягко и пушистого ассасин, Кадар превратился в злого и обеспокоенного папашу, трясущегося над своей дочерью.       — Э-э-э! Альтаир, а ну фас! — указала пальцем на Кадара, который стал перечить Софье. Они только-только вновь связали себя ещё наиболее крепкими узами дружбы, как их уже вышвыривают. Это была наглость!       — Женщина, домой, — схватил за талию девушку, Альтаир насильно вынес её из палаты под крики и возмущения.       — Маш, мы завтра утром придем, — обняв подругу напоследок, Люся скрылась за дверью с Маликом, оставляя Кадара и Машу наедине.       — Фуф, — уставше, но счастливо, выдохнула Маша.       — Тебе ещё рано так перенапрягаться.       — Общение с друзьями — это не напряжено. Просто, это был очень тяжелый и долгий день. Врачи, анализы, подруги… Всё это выматывает сильно.       — Как твоя температура? — дотронулся до её лба Кадар.       — Все нормально, — смущенно отвела взгляд Маша, но лицо этого и не выдало. Бледнота так быстро не исчезнет с лица девушки, и еще долго. — Лекарства помогают, не беспокойся. Кадар, давай спать.       — Хорошо.       Придвинув ту же кушетку, что и вчера, Кадар улегся на неё, повернувшись лицом к Маше. Свет выключен, небольшой шум на улице доносился через приоткрытое окно, а свет фар от проезжающих машин иногда освещал комнату.       Спокойствие и тишина, именно то, что сейчас необходимо им двоим.       — Руки холодные, — констатировал факт ассасин, переплетая их пальцы.       — Это нормально. Зато у тебя руки горячие. Не отпускай меня, ладно? — ласково прошептала Маша. — Слушай, до меня дошло кое-что странное.       — Странное? — удивленно спросил он, пытаясь понять о чем она говорит.       — Да. Пока ты спал заходила медсестра и сказала…       — Что?       — Ну, это странно. Она сказала, что ты мой муж, наверное, перепутала чего.       — Нет, — твердо и уверенно ответил Кадар.       — Нет? — непонимающе переспросила она.       — Маша, — сильнее сжал её руку ассасин, не отрываясь смотря в её карие, непонимающие глаза. — В моем народе считают, когда женщина не находится под защитой мужчин её рода, то она уязвима во всех смыслах до того момента, пока не перейдет в надежные руки своего Ара (мужа). Я не хочу тебя потерять вновь, поэтому, согласна ли ты связать нас узами брака?       — Кадар, ты…ты сейчас серьёзно? — не веря своим ушам, Маша шокировано уставилась на ассасина, пытаясь разглядеть в его глазах хоть намек на шутку. НО! Он не шутил. Рядом с ней был уверенный, осознающий ответственность данного решения, мужчина. Не ассасин, а именно мужчина. Связать узами брака это не просто решение, это переворот в жизни человека, который поднимает жизнь выше на уровень. Это не просто ответственность, это нечто большее, нечто желаемое всеми женщинами, но не осознающие последствия. Кадар знал. Знал, что говорит. Стоит ли вообще говорить о том, что мужчины современного мира не понимали ценность брака. Сейчас в мире всё просто. Взял-попользовался-выбросил. Ценности утеряны. Могла ли думать Маша о таком? Нет. Это было слишком быстро, слишком неожиданно.       — Клянусь своим родом, Маша. Почему ты плачешь?       — Это нереально.       — Почему? Почему ты так считаешь? Если ты не хочешь, я…       — Ты ненормальный, — всхлипнула Маша, прикрыв глаза, даже не пытаясь остановить слезы. Её потрясывало от услышанного. — Ты любишь меня?       — Больше жизни, — прошептал Кадар, прикоснувшись своим лбом к лбу девушки, попутно утирая кончиками пальцев дорожки слез с её лица.       — Это странно, неожиданно и явно быстро, но Кадар, я не могу тебе отказать, — прошептала Маша, притянув руку любимого к своим губам, слегка касаясь его кожи. Она давно пустила ассасина в свое сердце. Ещё тогда в Иерусалиме. — Люблю.       — И я, люблю. Фа ин раайта Маша хайрун лии фии дии-нии ва дунья-я ва аахыратии факдурхаа ли, ва ин кяянэт гайрухаа хайран лии минхаа фии диинии ва дунья-я ва аахыратии факдурхаа лии*       (О Аллах! Все в Твоих силах, я же не в состоянии что-либо сделать. Ты все знаешь, а я — нет. Ты знаешь все, что скрыто от нас. Свяжи наши плетения судьбы воедино. Узы наши крепки и сильны, их не разорвать. Объедини нас великодушный правитель. Я беру в жены свои, Машу. Впредь до самой смерти, клянусь небесам, защищать любовь свою и оберегать от злого сглаза. Аминь!)       Завороженно, волшебно, нереально звучали эти слова. Голос окутывал чарами слух, заставляя сердце биться быстрее, сбивая дыхание.       Невольно, ведомая невидимой силой девушка произнесла в ответ:       — Аминь.        В глазах плескалась нежность, ласка, счастье и море любви. Он приблизился в плотную к Маше и прикоснулся к её мягким губам, заключая неразрушимую клятву. Только он и она. Маша и Кадар. Мужчина и женщина. И их сладкий, заветный поцелуй.

***

      — Есть будешь? — спросила Соня Альтаира, когда они наконец-то перешагнули порог квартиры. Усталость брала верх, и даже спорить и разговаривать сил не оставалось.       Люся решила, что ей сегодня лучше заночевать у себя дома, поэтому они с Маликом уехали туда. События дня высосали всю энергию, поэтому не услышав ответа Альтаира, девушка направилась прямиком в комнату.       «Постелька!» — блаженно выдохнула Соня, упав на мягкий матрас прямо в повседневной одежде. Глаза моментально закрылись, и она задремала.       Альтаир оперевшись о дверной косяк, с легкой улыбкой наблюдал за сопевшей девушкой. Сегодня она его порадовала, нужно почаще ей угрожать. Результат обеспечен. Может быть подарить ей поощрение?       Задумавшись, Альтаир расплылся в дьявольской улыбке.       Он тихо и бесшумно, как и полагается ассасину, сел возле Сони и приблизившись к ней в плотную, поцеловал, углубив сразу поцелуй. Его дыхание моментально сбилось, как и у девушки, которая по инерции ответила не просыпаясь. Рука самовольно двинулась по бедру девушки, но жесткая ткань джинсов мешала и явно была лишней, что отразилось раздражением в поцелуе. Он прикусил нижнюю губу девушки из-за чего та протяжно застонала.       Альтаир отстранился от неё, смотря мутным взглядом на Соню. Он хотел лишь поощрить её за сегодняшнюю маленькую победу над собой, но ассасин явно выбрал не лучший способ, навредив себе же.       — Черт! — тихо прошипел он, сжав кулаки, чтобы не наброситься на до сих пор спящую девушку.       Встав с постели, он дошел до ванной и тщательно стал умываться холодной водой, чтобы привести свой разум и тело в подобающие состояние. Но, это явно плохо помогало. Он был на пределе.       — Помочь? — неожиданно раздался голос Софьи позади. Альтаир удивленно взглянул на нее. — Значит сначала возбуждаешь, а потом бросаешь. И скажи-ка, кто теперь из нас пытается затащить в постель другого?       — Ты не спала? — твердым голос спросил Альтаир, пытаясь показать, что вроде ничего такого и не было.       — Спала, — согласилась она, — но кое-кто разбудил меня.       — Тебе показалось.       — Конечно. Наверное, я перегрелась на солнцепёке, и твой стояк мне тоже кажется, — указала взглядом вниз на виднеющеюся выпуклость.       — Отстань, — требовательно отодвинул Соню с прохода Альтаир, но та явно не желала на этом закончить разговор. Дёрнув его за руку, Соня попыталась остановить Альтаира, но он среагировав на инстинктах, прижал девушку к стене, удерживая последние частички своего разума. Сил сдерживать не оставалось. — Не прикасайся…       — Знаешь что, Альтаир, — прошептала Софья, смотря на ассасина потемневшими от желания глазами. — Ты даже не представляешь, как ты сносишь мне крышу. Каждый раз доводишь меня до состояния, что мне хочется тебя убить и одновременно трахнуть!       — Взаимно, — прошептал он, смотря на эту безбашенную девушку, которую он сейчас со всей силой вжимал в стенку. Он хотел ее, хотел настолько сильно, что уже не одну ночь проведенную в этом мире, просыпался от страстных снов с её участием. Он мучился, но уже знал, что не сможет отпустить ее от себя другому. Она будет его, и только его женщиной.       — Если ты сейчас сдашь опять назад, то я прирежу тебя.       Эта была последняя фраза, которую Соня успела сказать, так как в следующее мгновение Альтаир впился в её сладкие, желанные губы. Глубоко. Жадно. Порочно. Страстно. До дрожи в коленках. Ноги перестали держать, как и тормоза, которые они наконец-то раздолбали нахрен и сожгли своим желанием. Он сдался.       Альтаир подхватил её за ягодицы и с силой сжал их, от чего девушка громко застонала и обхватив его бедра ногами. Тело само стало имитировать то, что им давно хотелось сделать. От этого они ещё громче застонали, отключая все системы безопасности.       Соня не помнила, как они оказались на постели. Во всех местах её обжигал горячий язык Альтаира, исследовавший каждый участок её тела. Она задыхалась от возбуждения и страсти, которая охватила их.       Прикусив нижнюю губу ассасина, Соня содрогнулась, когда его пальцы, поскребшись через ткань, отодвинули трусики. Она подалась на руку, желая получить эти прикосновения как можно быстрее.       Преграды исчезли. Альтаир, с упоением исследовал Соню. Крышу сносило от её аромата тела, от её стонов и от собственного возбуждения.       — Альтаир, — простонала его имя Соня, почувствовав, что он притормозил. — Трахни уже меня.       — Моя-я, — прорычал он, и наконец-то слился с ней, чувственно застонав.       — Да-а, — сладко простонала Софья, почувствовав его внутри себя. Божественно. Охуительно. Крышесносно. Идеально. — Сукаблятькакжеэтоохуительно, — выдохнула на одном дыханием она, задыхаясь от ощущений.       Ох, когда он сделал первое движение по её телу пробежала стая мурашек наслаждения. Как лава, ураган, шторм, он нахлынул на неё, заполняя её полностью. Соня податливо гнулась, подчиняясь Альтаиру, следуя темпу и движению его рук, направляющих её бедра. Их тихие стоны, вздохи и выдохи, всё это было неповторимо, но меркло по сравнению с испытывающими эмоциями.       — МОЯ…ТОЛЬКО МОЯ, — не переставая жарко шептать в губы говорил Альтаир.       Капельки пота скатывались по его рукам, груди, прессу. Они оба готовы были взорваться, в любую секунду. Слишком долго они подавляли в себе это желание близости.       Альтаир ускорился, срывая ещё больше желанных стонов с губ девушки.И вот, на пике страсти они взорвались с именами друг друга на губах, и перестали ощущать собственные тела. Только свободное парение, только удовольствие и расслабленность.       Альтаир рухнул рядом и крепко прижал к себе девушку.       — Раньше так не мог?       — А ты понимаешь, что от меня теперь не убежишь?       — Иди ты, — вяло ткнула в его грудь пальцем, после чего поцеловала.       — Что ты творишь со мной, женщина? — застонал он вновь, прикрыв глаза.       — Оу… Опять? Теперь я сверху… Мой жеребец…       Продолжение следует…