Расскажи мне о своей катастрофе

Дэн не знал, когда всё началось. Тот период вообще был для него словно эхо. Эхо от чего-то ужасающего, заставляющего сжаться, прижимая ноги к груди, в тёплом одеяле и не думать ни о чём. Не вспоминать. Однако он правда смог вздохнуть с облегчением и уверенно сказать: «Я в порядке». А также — поблагодарить Шуна. Дэниэл чуть ли не бежал к его дому. Успокаивающий шёпот, нежные прикосновения, от которых по телу проходил приятный холодок, тепло чужого тела, когда становилось совсем плохо — вот, что отчётливо помнил парень. Раздражение и высказывания близких по типу «просто возьми себя в руки» никак делу не помогали. Со временем положение усугублялось, круг знакомств сужался. Дэн мог описать это чувство. Ты — пассажир тонущего корабля. Спасательные шлюпки переполнены и изредка мелькают где-то вдалеке, а ты в то же время смотришь на чёрную воду. И некуда сбежать. Просто неумолимо погружаться, чувствуя, как коченеют конечности, как нестерпимая тупая боль затуманивает разум, заставляя лишь молиться, чтобы всё кончилось поскорее. И именно в момент, когда ты вот-вот готов был сдаться, появился, как это называют, лучик света. Дэн остановился у чужих дверей, глубоко вздохнул, постучал. И начал обдумывать причину столь позднего (на наручных часах высвечивалось «23:17») визита. Потому что по пути он слишком погрузился в воспоминания, а тем временем глухой шум за дверью заставил напрячься. Сложилось мнение, будто кто-то поспешно пытается что-то или убрать, или поднять, или нечто подобное. Одним словом — подозрительно. Только сейчас Дэниэл осознал, что, по сути, никогда в доме Казами-то и не был. Всё всегда происходило у него; в скоромной комнатке, пропахшей по́том и кофе, Шун терпеливо слушал бред, перераставший в рыдания, а затем садился на край кровати и гладил Кузо по волосам, перебирая жирные пряди своими тонкими бледными пальцами. В попытке прийти в себя, Дэн нередко подмечал самые неприметные детали: кольцо на указательном пальце, мелкие ссадины на лице, искусанные в кровь губы, гвоздик в ухе… Он вытягивал руку, и Шун ложился рядом, кладя подбородок на затылок Дэниэла, начиная медленно гладить большим пальцем тыльную сторону ладони парня. Открыли не сразу. Дэн прокрутил в голове несколько не самых правдоподобных версий, в итоге порешив на «просто так». Казами выглядел слегка удивлённым, но ничего так и не спросил, впуская ночного гостя и уточняя, чай или кофе. — Тебя, — прыснул Дэниэл, лукаво улыбаясь. Шун вскинул брови, открыл и закрыл рот, поджал губы. — Шучу, не волнуйся. Чай, — шатен прикрыл глаза, облокотившись на стол и подперев руками голову. Чистые волосы лезли в глаза. Он уже и забыл, каково это. И проследил момент, когда у него на голове возник куст. Но его самого всё устраивало. — Как ты? — Терпимо, — не оборачиваясь, произнёс Шун, постукивая по столешнице. Дэн узнал мелодию любимой песни, но осёкся на полуслове. Его смутил факт того, что Казами сейчас стоит в кофте. На улице далеко не самое холодное лето, и в помещении тоже не так прохладно, чтобы носить верхнюю одежду. — Чего так поздно-то? «Спросил-таки», — хмыкнул Дэн, а потом вслух добавил: — Просто так. Скучно стало. Захотел тебя увидеть. Не отвлекаю ведь? — Ясно. Нет, не отвлекаешь, — Шун поставил перед ним чашку и, отодвинув стул, сел напротив. Кузо внимательно наблюдал за манжетами его кофты. На светло-серой ткани виднелись едва заметные бурые пятнышки. Если не вглядываться, то заметить их сложно. Но они были. — Что такое? — Казами проследил за его взглядом и посмотрел на рукав. — Ничего, — спохватился Дэн. — Просто почудилось. — Как скажешь. Он привык, что Шун говорил мало, тихо и каким-то надорванным, сломанным голосом. Сначала — потому что громкие звуки заставляли Дэна вздрагивать и потеряно оглядываться, потом они оба перестали обращать на это внимание. Просто. Всё совершалось «просто так» и «потому что». Вопросов не возникало. Но только не сейчас. Дэн довольно мало знал о Шуне. Живёт с дедом, который постоянно в разъездах, о других родственниках молчит. Даже при общении в сети, где, собственно, они и познакомились, Казами часто игнорировал вопросы о себе. Разве что возраст назвал: немного старше Дэна. И всё. Дэниэл сначала допытывался, желая выведать как можно больше, но потом смирился. Не хочет — его право. О личных проблемах Шун тоже отмалчивался. Глядя на кофту, болезненный вид (у него были почти чёрные круги под карими и настолько яркими глазами, что иногда казалось, что на самом деле они жёлтые), всё те же ранки на губах и дрожащие руки — за эти полминуты, что они смотрели друг на друга, Дэн подметил, как тот иногда слишком резко дёргает пальцами. — Что такое? — Немеют, — Казами поправил слегка съехавший вниз рукав. — Ты с ночёвкой или как? — Э-э-эм… Да, — крякнул Дэн, поспешно добавляя: — Да, с ночёвкой, если ты не против… Как в старые? — Не против. Если хочешь, то да, как в старые, — Шун улыбнулся. И Дэниэл смущённо отвернулся. Привязался он к этому полуживому на вид юноше, ой, как привязался. А может, и влюбился — он сам ещё не определился, что чувствует. — Так, пойду готовить кровать. Душ — выходишь, прямо и третья дверь налево. Или можешь просто без разбору открывать все. Дом большой, так что легко заблудиться. — Х-хорошо. Спасибо… — Угу. Дэн мог поклясться, что увидел на его запястье алую полоску. На бледной, почти белой коже она была слишком заметной. Даже в тени кофты. Он несколько раз шлёпнул себя по щекам, надеясь, что ему просто почудилось. Просто… Это слово его преследовало. Парень понимал, что «просто» быть не может, но всё равно продолжал смотреть в одну точку. На полку. С открытой и скорее всего пустой бутылкой энергетика. Пускай Шун и довольно скудно рассказал себе, он упомянул, что из-за распития кофе, энергетиков или прочей подобной штуки ему становилось в лучшем случае очень дурно. В худшем — он промолчал, но Дэн догадывался. Очень печальная картина складывалась неумолимо быстро. «Ты в порядке?» «Могу я как-то тебе помочь?» «Если надо, я всегда тебя выслушаю». По пути в ванную Дэн думал над тем, что сказать Шуну. Он не знал, как реагировать. И стоит ли вообще. Кузо остановился посреди коридора, пытаясь вспомнить, право или лево, в итоге свернув направо и очутившись в чём-то, походившем на кладовку. Быстро закрыв дверь, он покрутился на пятках. Немного постояв у ванны, Дэн понял, что кроме как умыться ни в чём больше не нуждается, поэтому, плюнув на водные процедуры, парень направился на поиски Шуна, но и здесь прокололся, на секунду даже расстроившись, что не вышло из него первооткрывателя, исследователя неизведанных комнат в чужом доме. Шун ждал в спальне. Не снимая кофты, он, однако, успел переодеться. Потрёпанные и содранные в коленях джинсы и измятую серую футболку сменили белая майка и тёмные пижамные штаны. А может, и не пижамные. Странный блеск в глазах, будто Казами плакал, и потерянный взгляд говорили об чрезмерной усталости. Или же являлись последствиями принятия энергетика. Чёрт знает. Дэн аккуратно наступил на расстеленный на полу плед и опустился на колени, сжав кулаки. Шун задрал рукава до локтей, обнажая костлявые и жилистые предплечья. Кожа вся в рубцах. Синяки. Следы от ногтей. Содранные участки. Дэниэл судорожно сглотнул и посмотрел на Шуна. Тот что-то искал в коробке с канцелярией. — Охренеть… — Согласен, — кивнул Казами, поджав губы. Из коробки вылетали то ручки, то карандаши, то фломастеры. — Не стоит об этом говорить, хорошо? Пожалуйста. — Э… Хорошо… — Дэн отвёл взгляд, пытаясь выцепить в интерьере комнаты что-нибудь эдакое. Но не получалось. — А что ты?.. — Флуоресцентный маркер. — К-какой? — слово казалось до боли знакомым, но всё равно нет, вспомнить значение не получалось. — Светящийся, грубо говоря, — пояснил Шун. В сторону полетел очередной фломастер. Дэн проследил за сделанной им дугой и вновь посмотрел на внезапно оцепеневшего парня. Когда тот покачнулся, Кузо в два ловких прыжка очутился рядом, придержал завалившегося вперёд Казами и помог лечь. — Спасибо… — тихо выдохнул он. — Ты… — Дэн снова осёкся на полуслове. Шун прикрыл глаза, лёг на бок и сжал его ладонь, сплетая пальцы. Злиться после такого даже при всём желании не получилось бы. Вздохнув, Дэниэл лёг рядом с ним и прижал его голову к своей груди, кладя подбородок на затылок — так же делал сам Шун. — Отдыхай. Запустив руку в растрёпанные и отросшие волосы Шуна, Дэн медленно перебирал пряди, слушая сбивчивое дыхание. Он заметил нарисованные на стенах и потолке звёзды, тусклое свечение которых завораживало, и невольно засмотрелся на узоры. «Красиво», — промелькнула в его голове всего одна мысль.