twenty one.

время. такое быстротечное, но вместе с тем такое тянущееся. оглядываясь назад, крис понимает, что прошло уже немало лет, что всё вокруг него изменилось, и меняется дальше. его прожитые года можно описать лишь одним словом – ожидание. чан ждал всю свою жизнь и ждет до сих пор. чего – сам не знает, но ждет. в его голове сидела надоедающая мысль, что он стоит большего, что это еще не конец, и будет в его жизни что-то удивительное и прекрасное. однажды утром он решает, что устал. ждать, в основном, но и от жизни тоже. он решает не вставать в пять утра и проспать до семи. поняв, что не успевает на учебу, решает не идти вовсе. вместо привычного бич-пакета на завтрак, он заваривает себе кофе и, решив не идти на балкон, курит прямо на кухне. он не заходит в социальные сети, не проверяет свои сообщения и вообще не подходит к телефону. там, обычно, куча сообщений, поэтому чан даже представить боится, какое количество на него посыплется именно в сегодняшний день. первая пара уже должна была начаться, поэтому, вспомнив, что его друзья, заволновавшись из-за отсутствия криса, могут завалиться к нему домой, он решает уйти из квартиры. после двадцати минут ходьбы по улицам, смотря исключительно себе под ноги и глубоко задумавшись, чан натыкается на забор и понимает, что заблудился. он живет в этом городе большую часть своей жизни, но так уж случилось, что особо он по нему не гулял. чану было достаточно знать, как добраться до универа и ближайшего кафе со вкусным кофе, ведь больше никуда он, в принципе, не ходил. засунув руки в карманы джинс, крис вспоминает, что оставил телефон дома, чтобы его никто не беспокоил. без карты он отсюда точно не выберется. он даже не знает, где это «отсюда». присев на траву и прислонившись спиной к забору, чан достает сигарету и собирается закурить, но вдруг понимает, что не взял с собой зажигалку. он бьется затылком о забор, шипя о том, какой он идиот, и саркастически подмечает, что день становится всё лучше и лучше. откуда-то справа доносится хриплое издевательское «сильней давай». чан поворачивает голову и видит парня примерно его возраста, одетого во всё черное, с натянутым по самые глаза капюшоном. в зубах у него сигарета, а в руке он крутит зажигалку кислотно-зеленого цвета. чан видит в этом парне свое спасение, и, забыв, что он, вообще-то, заблудился, просит у незнакомца зажигалку. парень садится рядом с крисом и сам поджигает его сигарету, на что бан произносит негромкое «спасибо», выдыхая при этом сигаретный дым. они сидят пару секунд в тишине, но её прерывает этот незнакомец, задавая крису очень хороший вопрос: - что ты тут делаешь? чану бы самому знать хотелось. он просто шел, не смотря даже, куда идет, а теперь абсолютно потерян и растерян. - сижу, как видишь. незнакомый парень усмехается на ответ криса и стягивает с себя капюшон. его лицо кажется чану знакомым, но он не может вспомнить, где видел его раньше. - староста нашей группы прогуливает пары, сидя возле моего дома? мне посчастливилось увидеть чудо своими глазами. – парень негромко усмехается своим же словам, а до криса неожиданно доходят сразу две вещи: - со чанбин? тот парень, что появился на занятиях всего восемь раз за год? – чанбин кивает и улыбается как-то слишком довольно, словно гордится своим достижением. – и, погоди, возле твоего дома? бин оборачивается и, указывая на небольшой домик за забором, отвечает: - да. я тут живу. внезапно крис думает, что день стал немного лучше, ведь он хотя бы не сидит тут один, да и у этого чанбина есть зажигалка, кроме которой, чану, в принципе, больше ничего и не надо. бан интересуется, как этого прогульщика ещё не выперли из университета, на что тот лишь плечами пожимает и тянется в карман за пачкой сигарет. крис следует его примеру, и чанбин снова сам зажигает ему сигарету, не дав чану даже попросить зажигалку. между ними снова повисает неловкая тишина, и в этот раз её решает нарушить крис: - мне сегодня двадцать один, кстати. - мне тебя поздравить или посочувствовать? – чанбин как-то недовольно завывает, а крис лишь тихо смеется на его вопрос. не отвечает ничего, но в мыслях отмечает, что было бы неплохо, если бы ему посочувствовали. чанбин тащит его к себе домой, а чан позволяет только потому, что «делать все равно нечего». первое, что бросается в глаза – это полное отсутствие света. на окнах висят шторы из очень плотной ткани, не дающей солнечному свету проникнуть в дом. чанбин зажигает маленький светильник на кухне и ставит чайник, жестом подзывая чана к себе. почему-то только сейчас крису кажется странным, что на улице двадцать пять градусов тепла, а на чанбине явно большие ему штаны до пола и худи огромных размеров. он начинает догадываться, почему его одногруппник так редко появляется на занятиях, но не задает никаких вопросов. когда они докуривают последнюю сигарету на двоих и крис допивает пятую кружку кофе, он понимает, что они проболтали весь день. они говорили о всем и ни о чем. в основном о музыке, конечно. крис был лишь рад, что нашел человека, так же неровно дышащего к музыке, который, к тому же, писал очень красивые тексты. чанбин улыбается как-то тепло, но при этом грустно, пока чан обувается, а когда крис прощается с ним, произносит: - я всегда здесь, если что. возле подъезда криса, как он и думал, ожидают его друзья. он ничего не рассказывает им о своем маленьком приключении и новом друге, игнорируя все расспросы. они утаскивают его куда-то, где много выпивки и очень громкая музыка, а бан не может перестать думать об одиноком пареньке, который сейчас, скорее всего спит. крис надеется, что он спит. утром он пишет ребятам, что плохо себя чувствует, берет с собой телефон, предварительно закачав на него все свои треки и недоделанные биты, и заходит в табачный за сигаретами. ноги сами тащат его по уже знакомому маршруту, и вскоре чан натыкается на тот самый забор. он долго стоит возле калитки, не решаясь зайти, пока входная дверь не отворяется, и оттуда не высовывается паренек в огромном пушистом синем свитере. он жестом приглашает криса войти, и когда тот подходит к нему, с ухмылкой спрашивает: - ты же знаешь, что существуют дверные звонки, верно? - конечно знаю, - отвечает крис, несильно толкнув смеющегося чанбина в плечо. чанбин скачивает себе все песни чана и слушает их на повторе, постоянно бормоча себе под нос о том, насколько они классные, а чан прикрывает покрасневшее лицо руками и уверяет, что его песни самые обычные. они снова проводят целый день на кухне, и крис рассказывает бину о своей жизни. о том, как устал от всего, о том, как оставил все, что у него было, в австралии, надеясь, что в корее будет ещё лучше, о том, что никогда в жизни так не ошибался. чанбин лишь слушает, иногда вклинивая свои «ого» и «пиздец», и ничего не рассказывает о себе. крис знает, он ещё расскажет. ему просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к внезапной компании. крису нужно лишь подождать. а ждать он, к счастью, умеет. чан уходит чуть позже полуночи и дает обещание, что обязательно вернется, а чанбин лишь просит его позвонить в дверь в следующий раз. и чан звонит. на следующее же утро. на пятый день их знакомства они обмениваются номерами телефонов, и, в то время как у криса более сотни контактов, куча непрочитанных сообщений, пропущенных звонков и целый хэштег в твиттере #куда_делся_банчан, который был даже в трендах кореи, у чанбина всего два контакта – номер больницы, находящейся через две улицы отсюда, и, теперь, номер чана. седьмой день они проводят не на кухне, как обычно, а в гостиной, лежа на полу. рассматривают потолок, слушают старые альбомы любимых исполнителей и держатся за руки. на седьмой день крис впервые не уходит домой. он остается у чанбина, и они проводят вдвоем больше суток. на десятый день чану грозят исключением. ему звонят преподаватели, ему звонят друзья, ректор и даже мать из австралии. крис бы послал их всех куда подальше, но, понимая все последствия такого опрометчивого поступка, решает начать посещать универ снова. он с трудом отсиживает все пары, совершенно не слушая, о чем говорят преподаватели. постоянно переписывается с чанбином и растекается по аудитории каждый раз, когда получает от него «я скучаю». после окончания пар крис несется к уже такому родному дому, и на пороге его всегда ждет чанбин, докуривающий сигарету. всё это кажется чану уже настолько привычным, что он ни капли не жалеет тех лет, что потратил на ожидание. на месяц с момента их знакомства чанбин признается, что болен. давно и неизлечимо. не знает, сколько ему осталось, да и знать, на самом деле, не хочет. называет чана «лучшим, что произошло в его жизни» и плачет, пока не засыпает. на месяц и три дня крис вытаскивает его в парк. чанбин жмурится от яркого солнца, вечно осматривается по сторонам и ни на секунду не отпускает руку чана. пугается каждый раз, когда мимо пробегают дети, громко крича, на что крис лишь умиляется и посмеивается тихо. на полтора месяца чан приносит бину парочку своих толстовок и худи. чанбин радуется, как ребенок, и примиряет их при крисе. а тот лишь ужасается, когда видит, что под вещами огромных размеров всё это время пряталось худое истощенное тело. бин сам по себе маленький, но из-за этой нездоровой худобы его хочется защищать лишь сильнее. на глаза криса наворачиваются слезы, и он обнимает чанбина, утыкаясь в чужое плечо. на полтора месяца и десять дней бан приводит его к себе домой, и они записывают совместный трек. бит получается очень спокойным, мелодичным, даже тихим. словно он не хочет быть услышанным, словно он прячется от чужих ушей. слова были непонятными, метафоричными, и их значение было известно только этим двоим. чан позже скажет, что эта песня лучшая из всех, что он делал, но сейчас он просто смотрит на милого чанбина, пытающегося записать одну и ту же строчку уже в который раз. на два месяца бан отвозит его к морю. чанбин босиком бегает по песку, мочит ноги в соленой воде и смеется так искренне, что чан клянется самому себе, что будет заставлять улыбаться его как можно чаще. они смотрят, как солнце заходит за морской горизонт, решают остаться и встретить рассвет и впервые целуются под звездным небом. на два с половиной месяца чан просыпается среди ночи от телефонного звонка, и, увидев, кто ему звонит, сразу же начинает одеваться. из трубки лишь доносится тяжелое дыхание, кашель и еле разборчивое «ч..чча..н..». на два с половиной месяца с момента их встречи чанбина кладут в больницу. на два с половиной месяца чанбину говорят, что ему осталось недолго. на два с половиной месяца чан узнает, что бин умрет через пару дней. крис забивает на университет. крис забивает на музыку. на всё, в принципе. он сутками дежурит в палате чанбина, пытаясь хоть как-то улучшить его состояние, но видит лишь то, как к нему приближается смерть с каждым днем. сначала чанбин перестает улыбаться, чуть позже у него не хватает сил, чтобы заговорить, и последние дни он может лишь смотреть на чана, который, кажется, умирает вместе с ним. на утро третьего месяца в палату заходит слишком угрюмый врач и очень тихо, надеясь, что его не услышат, произносит: - сегодня. но его слышат. и банчан, и чанбин. слышат, и никак не реагируют. позже, когда врач выйдет из палаты, крис лишь крепче сожмет руку больного, а чанбин улыбнется как-то облегченно. ближе к вечеру ему становится хуже, и вокруг начинают суетиться медсестры и врачи. глаза чанбина ужасно тяжелеют, и он старается изо всех сил, чтобы не закрыть их. он думает о том, как иронично, что он умрет именно сегодня. он думает над словами, которые произнесет перед тем, как заснуть навсегда. он знает, что скажет чану перед уходом, он представляет эту сцену в голове и улыбается своим же мыслям. от чанбина отсоединяют приборы, поддерживающие жизнь, чан начинает кричать, бьется в истерике, а бин тянет его за рукав, и, когда крис, наконец, обращает на него внимание, одними губами, перед тем, как закрыть глаза навсегда, произносит: - мне сегодня.. двадцать один.