Руками не трогать

      День прошёл тихо. Финч-Флетчли, выйдя из временного обиталища Тонкс, не стал предлагать Поттер звёздочку, из-за чего Гарри сделал вывод, что Нимфадора просто забыла ему её передать.       Гарри вернулся к себе в комнату и продолжил свою невероятно огромную переписку с Реддлом. С момента откапывания они проговорили… пропереписывались, наверное, часов двенадцать, если не больше.       «Крестражи. Призраки. Инферналы. Философский камень. » — писал Реддл. — «Я всю жизнь в дневнике, да и не только в нём, изучал легенды о бессмертии. Я прошлый остановился именно на крестражах, по крайней мере тогда мне этот способ казался самым логичным. Это и элемент бессмертия и оружие в одном предмете. Способов использования уйма. Можно сказать, что я — орудие Волдеморта, которое взяло под контроль Джинни и натравило на студентов Хогвартса василиска. Много ты знаешь таких орудий? Конечно, есть последствия, но при одном крестраже они минимальны. Можно сказать, их вообще нет. Я тогда решил, что чем больше — тем лучше, семь частей души, шесть штук крестражей, а на злость уж как-то плевать, но сейчас понимаю, что достаточно одного хорошо спрятанного, и всё будет нормально.»       «Давай про воскрешение, а не про бессмертие. Крестражи потом обсудим.»       «Хорошо. В общем, крестражами Чжоу воскресить никак нельзя. Должна быть подготовка перед смертью. Есть ещё много легенд о бессмертии, дары Смерти, превращение в единорога и яблоко молодости. Ни одна из них не заслуживает доверия. Какие-то детские сказки, не имеющие ничего общего с реальностью. Теперь Философский камень. Дамблдор его спрятал и убрал из Хогвартса, куда и кому — неизвестно. У Кингсли он точно не задержался, это я тебе как человек, знающий Дамблдора, говорю. Его искать бесполезно. Считай, что он уничтожен. Но также хочу отметить, что с ним, как и с крестражами, нужна подготовка. Эликсир бессмертия труп выпить не сможет. Дальше инфернал. Этот способ я вообще не рассматривал. Разума нет, есть зачатки инстинктов и прошлые привычки. Твой труп просто повторяет то, что ты делал раньше, вот и всё. Это не воскрешение.       Ну и призрак. Самый хороший способ. Я всегда рассматривал его на крайний случай. Тебе нужно просто пожелать остаться, и ты остаёшься. Смерть над тобой теряет власть, и ты можешь вечно жить в этом мире. Однако есть куча проблем. Во-первых, ты не можешь использоваться магию и касаться реальных вещей, нет многих чувств и эмоций, вечный голод, который очень сложно погасить, одна и та же внешность, тебя можно прогнать, сделать невидимым, и ещё куча всяких разных минусов. Всё, что у тебя остаётся, это слова. Я умею правильно ими управлять и смогу уговорить человека сделать то, что мне нужно. Но даже если я добьюсь всех своих целей, то всё равно не смогу насладиться победой. Стать призраком — это очень плохой второй шанс. Разумеется, он лучше, чем просто пропасть из этого мира или попасть в придуманный загробный мир, в существование которого верят только идиоты и Дамблдор. Поэтому я решил, что если я окончательно умру, то стану призраком, но я воспользуюсь им только в случае своей смерти и никак иначе. Сильно сомневаюсь, что твоя Чжоу стала призраком. Для этого должен быть очень специфичный характер, всего в столетиях появляется не более сотни призраков, и все они трусы. Твоя Чжоу трусихой ведь не была?»       «Нет, наоборот. Она была храброй, не боявшейся смотреть в лицо опасностям. Но всё же… А вдруг стала? Как это узнать?»       «Призрак появляется только в тех местах, в которых он был при жизни. А именно Хогвартс. Но если бы призрак Чжоу появился в замке, то Дамблдор примчался к тебе в ту же секунду, чтобы сообщить данную новость. Уверяю тебя, я его хорошо знаю.»       Гарри положил ручку рядом с дневником и молча уставился на исчезающие буквы.       Он так и думал. Разумеется, воскрешение — не самое лёгкое дело, но всё же… Имея при себе такой козырь, как живой дневник самого тёмного волшебника мира, знатока всех тёмных проклятий и специалиста по воскрешению, Гарри думал, что они смогут что-то придумать. Но увы, реальность оказалась… реалистичной. Если бы все могли воскрешать всех, то вокруг не было бы мёртвых героев и легенд. Это было понятно с самого начала.       Слёз не было. Гарри так и не смирился со смертью Чжоу, но он мог себя контролировать и просто не думать о ней, надеясь, что рано или поздно и вовсе забудет про то, что та когда-нибудь существовала.       Тем временем Реддл продолжил писать:       «Только столкнувшись с трагедией ты можешь совершенствоваться. Моей трагедией стала смерть Лиды. Я был идиотом, мне не было и десяти, и я тоже её любил. Но дело было совсем не в этом. Я просто подумал, а что если это произойдёт со мной? Что дальше? Если я тоже заболею и умру. Получается, всё? Конец истории? Ещё тогда я решил, что не хочу умирать, знал, что это невозможно, но надеялся. А потом, когда узнал, что я волшебник, начал искать способы. И нашёл. Крестражи. Одно убийство за вечную жизнь. Это ничто. Я готов был уничтожить весь остальной человеческий род ради обретения вечной жизни. »       В дверь постучали.       «Тут стучат, давай потом.» — написал Гарри и убрал дневник обратно под кровать.       Затем он поднялся со стула, подошёл к двери и отпёр её ключом, находящимся в замочной скважине.       У двери стоял Джастин, он выглядел один в один, как Сириус Блэк, когда собирался поведать ему про свою анимагическую форму. Хмм…       — Слушай, Гарри, — замялся тот. — Мне тут письмо пришло, там говорят, что позавчера парней каких-то убили. Говорят, МакГонагалл обнаружила это и… Как бы сказать… Я бы хотел спросить…       — Это был я. Это ты хотел узнать?       — О… Да, это, — Джастин почесал своё ухо. — И… зачем? Ну… То есть это связано с тем, что ты тогда не убил Селвина?       — Связано, — признал Гарри. — Я всё сделал так, как должен был. У тебя есть какие-то претензии?       — Нет, нет, нет, наоборот, я… я считаю, что если тебе эти люди творили сильное зло, то ты спокойно можешь их убить, но дело-то вовсе не в моём согласии или несогласии. МакГонагалл это так не оставит… А, забей короче, давай завтра обсудим это, хорошо?       — Завтра я буду занят в первой половине дня, но хорошо, договорились.       — Отлично, — Джастин постарался улыбнуться (получилось жутко неловко) и, немного задумавшись, ушёл, закрыв за собой дверь.       Гарри вернулся к своей кровати и потянулся за дневником. Они с Реддлом ещё не всё обсудили, а у него завтра тяжёлый день.                                   День начался со звона будильника в семь утра. Жутко противный звон был выключен Поттером заклинанием «Силенцио», которое при особом использовании блокировало область и не позволяло заклинаниям пройти через неё.       Гарри проспал едва ли четыре часа, но чувствовал он себя не так ужасно, как в тот день, когда он спал на занятиях в Хогвартсе, видимо, на самочувствии сказалось то, что он много спал последнюю неделю.       Поднявшись с кровати, Поттер приступил к реализации своего плана. Он решил стереть себе все воспоминания до встречи с Чжоу и проверить, что произойдёт с ним тогда.       Какую роль воспоминания играют на его восприятии реальности? Можно ли прожить без некоторых неудобных моментов в голове?       Он изменился, стал другим человеком, но останется ли он им без воспоминаний? Сможет ли контролировать себя? Будет ли в нём храбрость, которая помогла ему выйти лицом к лицу с Пирсом Полкиссом и сжечь его дотла? Останется при нём его бдительность? Останется ли его характер таким же?       Потому что если да, то все воспоминания с Чжоу можно будет стереть. Можно притворится, что Чжоу никогда не было, попросить остальных не напоминать об этом, и всё. Вычеркнуть Чжоу Чанг из его жизни, ведь теперь её уже нет в этом мире. Не только эти воспоминания можно будет убрать. Выкинуть всего Пирса, страдания детства, чувство вины из-за смерти больше половины отряда Фреда и Джорджа. Оставить только хорошие и приятные воспоминания, собрать того Гарри Поттера, который будет совершать только правильные поступки и никогда не ошибётся.       Последствия такого глобального изменения памяти? Реддл говорит, что их не будет. Покойный Флитвик — наоборот. Кому верить? Ещё недавно Гарри бы даже не колебаясь ответил на этот вопрос. Сейчас колебания есть, но уже в сторону слов Флитвика.       Реддл, как и Волдеморт, мечтает захватить весь мир и поработить маглов. Но они заключили договор, включающий в себя стопроцентное доверие. Никому из них не выгодно предавать другого, уж точно не теперь.       Реддл говорит правду, и Поттер готов рискнуть своей жизнью, проверяя его слова.       Но так просто провести эксперименты не выйдёт, надо куда-то спровадить Джастина, надо написать письмо самому себе, приготовить подстраховку и не допустить провала.       Сперва надо написать письмо.                                   С письмом у Поттера возникли трудности. Оказалось, что у него слишком много разных секретов от своего прошлого себя. Он постарался делать вид, что у него всё хорошо и он проводит исследование, и от Поттера-прошлого ему нужно только выполнить пару действий. Но слишком многого Гарри себе говорить не собирался, вдруг тот Поттер из прошлого всё-таки останется собой и решит не возвращать себе воспоминания. Это будет проблемой. Его, таким образом, может убить он сам из прошлого. Вот он парадокс, который и не снился путешественникам во времени.       Для того, чтобы проверить эмоциональное состояние себя без памяти, он хотел использовать произошедшую тогда «атаку» Северуса Снейпа на него, когда тот подлил ему сыворотку правды. Однако, когда Гарри уже начал это расписывать, то внезапно понял, что на первом курсе это ещё не происходило. Ведь сыворотку правду ему подлили на втором, а с Чжоу он познакомился после зимних каникул на первом году.       Пришлось искать похожее воспоминание, ведь Гарри чётко решил, что он из прошлого не должен помнить о Чжоу. Так и не найдя подходящее воспоминание, Поттер решил обойтись самым первым знакомством с Пирсом. Хоть это и было довольно давно, тогда он ещё, кажется, хорошо это помнил.       После того, как он закончил дописывать письмо, Гарри ещё раз прошёлся по нему глазами и обнаружил, что забыл вписать много разных деталей. Например, объяснить где находится омут памяти, какого цвета жидкость и какой пароль на шкафчике. Пришлось раздвигать магией буквы и дописывать подробности. Затем Гарри попытался добавить позитивный эмоциональный оттенок в письмо. Написал в конце «Удачи», и вставил «(ха-ха-ха)» после «только что», Гарри из прошлого не должен знать, что у него произошла трагедия.       Письмо Гарри закончил в десять часов утра. После этого он написал ещё одно письмо, уже для целителей в Мунго, на случай, если с возвращением памяти возникнут проблемы. В нём он описал все действия, которые сделал, указал пароль от шкафчика и как вернуть ему воспоминания. После чего наложил на него чары «негорения» и положил его в камин под толстое бревно.       После всего он продолжил редактировать первое письмо и добавлять в него ещё больше деталей. Окончательно закончив и отложив письмо, Гарри достал дневник Реддла:       «Я провожу эксперимент, вскоре я с памятью себя первого курса буду здесь что-то писать. После того, как я вновь стану собой, ты сможешь чётко мне передать, что именно?»       «Я могу перекопировать написанное. Устроит?» — моментально ответил Реддл.       «Устроит.»       Гарри в открытом виде положил дневник на камин и задумался о том, как бы отвлечь Джастина. Ему совершенно не нужно, чтобы тот пришёл в разгар проводимого эксперимента. Кто знает, как Поттер из прошлого отреагирует на него? И как сам Джастин отреагирует на эксперимент, против которого он выступал.       Сначала Гарри решил, что достаточно будет закрыть дверь на ключ и сделать, чтобы звуки не проходили в комнату, но тут же понял, что так делать не стоит, ведь Финч-Флетчли может решить, что раз он не отвечает, то с ним что-то происходит и выломает дверь, да и тут действительно может что-то произойти. Поттер из прошлого может как-то напортачить и случайно устроить пожар, и тогда ему нужно будет сбежать из комнаты, и дверь должна легко открываться…       В итоге Гарри остановился на проведении обычного отвлечения.       Вырвав из дневника Реддла листок (тот не возражал), Гарри написал на нём:       «Тебя звал Джордж. ©Гарри.»       После чего он убедился, что чернила не пропадают, вышел из комнаты, поднялся на этаж выше и прокинул листок под дверь Финч-Флетчли.       После этого Поттер сразу же поспешил обратно. Джастин всегда просыпался поздно, поэтому отвлечение может быть чрезмерной подстраховкой, но Грюм как-то говорил, что к подстраховке слово «чрезмерно» неприменимо, так что всё нормально.       Вернувшись в комнату, Гарри заперся на ключ и, введя код, открыл шкафчик с омутом памяти.       Затем он очистил все лежащие там воспоминания и начал аккуратно переносить всю память из головы в омут. Омут мог хранить неограниченное количество воспоминания, а вот палочка — нет. Поэтому этот процесс занял у Поттер порядком времени. Но вот наконец все воспоминания были аккуратно сложены в омуте в нужном порядке. Теперь поменять настройку и вот… Одного касания хватит, чтобы вновь стать тем, кем он был.       Дальше зажечь камин, проверить заперта ли дверь.       Теперь Обливиэйт. Ох, не налажать бы с ним… Так, как там делается, так сказать, «безопасный» Обливиэйт. Надо провести чёткую границу, да? Ну, вот, давай, когда он заснул в поезде. Этот момент он почему-то помнит хорошо…       Так. Мысленно провести границы… Приготовиться…       Ну что, поехали в новую жизнь?       — Обливиэйт!