Последний из великой династии

— Здесь болит? — лекарь надавил Вальту на живот. — Я не знаю, — безразлично говорил Вальт, — Я не чувствую, ничего не чувствую. — Ваш сын был воином, Синий Глаз, — сказал лекарь, убрав руки с живота, — он достойно боролся… — Был… — отрезал Аой. — Был. — Повторил лекарь. — Оставьте меня, я хочу побыть один, — сказал Вальт перевернувшись набок. — Вам следует поспать, рези в животе адские, даже если эмоции не позволяют их почувствовать, эмоции ослабнут, а боль усилиться. Выпейте настойку… — Боль от этих эмоций сильнее любой другой. Боль от осознавания того, что я остался совсем один. — Послушайте моего совета. Мудрый человек всегда слушает советы более опытных, а правителю мудрость необходима. — Правителю? — спросил Аой, но ответа не последовало. — Выпейте настойку, быстрее уснете. — Сказал лекарь поднимаясь. Он взял небольшую бутылочку и протянул ее Вальту. Тот, сделав глоток, невольно сморщился, — До дна, господин. Глаза начали слипаться, пока Вальт не уснул…

***

Вальт открыл глаза, он лежал на каменном полу. Все тело болело: ноги, руки. Встать было трудно, но не невыполнимо. Деревянная дверь показалась перед ним, но она была заперта. — Нельзя войти в что-то новое, пока не отпустишь старое, — донесся до ужаса знакомый голос. — Вакия?! — вскрикнул Вальт, — Что ты тут делаешь? Ты ведь мертв. — Да, я мертв. Но откуда ты знаешь, что ты жив? — в ответ последовало молчание, — Ты чувствуешь боль, Вальт? Чувствуешь? Чувствуешь боль в руках и ногах? — Да. — Значит, ты жив физически. Чувствуешь, как разрывается сердце? — в ответ вновь последовало молчание, — Чувствуешь, как оно ноет? Чувствуешь, как оно просит еще одной ночи с Красным Глазом? Чувствуешь, как оно просит обнять своего мертворожденного сына? Чувствуешь, как оно убивает себя за то, что Ксандер умер по твоей вине? Чувствуешь? — Замолчи! — закричал Аой что есть сил. — Чувствуешь. Значит, ты жив морально. Мертвые же не чувствуют боли. Ты жив, пока у тебя что-то болит. Если сердце перестает болеть за любимыми и близкими — ты мертв морально. Лучше уж сдохнуть вообще. — Зачем ты мне это говоришь? — Помогаю отворить дверь. Ты должен отпустить то, что держит тебя здесь, и тогда ты сможешь уйти. Что тебя держит? — Не знаю. — Знаешь. Или бы меня здесь не было. Где ты? — Я не знаю. — Присмотрись. Помнишь это окно? — спросил Вакия, указывая на окно, которого раньше не было, но создалось впечатление, что оно было здесь все время. — Это окно моей комнаты, бывшей комнаты. Я в своей комнате! — Верно. Что тебя всегда держало в этой комнате? — Ты. Ты всегда меня здесь держал. Ты никогда не позволял мне выходить отсюда. — Прости меня и отпусти. И ты сможешь выйти. — Это будет очень трудно, мне понадобится время. Но я хочу простить тебя, чтобы идти дальше. — Этого будет достаточно, Синий Глаз. — Сказал Вакия, склонив голову. Дверь отворилась. Вальт вошел в нее. Там было холодно, везде летал снег, под ногами был лед, трудно было не поскользнуться. Вдалеке виднелся шатер, очень знакомый шатер. Вальт подошел поближе и присмотрелся, но решил зайти внутрь, услышав детский плач. Внутри шатра было намного теплее, свет изменился на солнечный и яркий, который сразу ударил в глаза. Пройдя еще немного вперед Вальт увидел знакомые белые пряди волос: — Шу. — прошептал он, но тот, кого окликнули, услышал и поднял голову вверх. Взгляд Шу был такой-же нежный, как и обычно. — Свет моей жизни, — сказал бывший предводитель, держа ребенка на руках. Вальт осторожно подходил ближе, в его голове была неразбериха: что делать? что говорить? — Шу, мое Горе и Радость… — обратился к нему Вальт, он посмотрел на ребенка, которого держал его возлюбленный. — Посмотри на него. — Гордо сказал Шу, — Наш сын, он будет великим предводителем, величайшим воином, которого только видел свет. — Конечно будет, — улыбнулся Вальт, плача. — Здесь меня встречают мертвые. Может и я мертв, просто я еще не знаю об этом. Может я с тобой в Царстве Сараннона. — А может я отказался уходить в его царство без тебя? — спросил у Вальта Шу, — Может я вернулся сюда, ждать тебя. — Да, — посмеялся Вальт, — мозгов у тебя бы точно хватило. Шу протянул ему руку, и Вальт покорно взялся за нее и сел на колено своего мужа. Он дотронулся рукой с лицу их сына, ласково провел ею по волосам. — Или же это сон, — продолжил Шу, — Твой сон, мой сон… — Он поцеловал Вальта в шею, — Я не знаю… Вальт ответил на поцелуй поцелуем в губы, нежным, коротким. — Ты Свет моей Жизни. Это все, что я знаю… — Шу повторил поцелуй, но сделал его более длинным, — Это все, что я хочу знать… Он положил руку на лицо Вальта, нежно поглаживая, последний положил свою руку на его, смотря мужу в глаза. — А если это сон, — все говорил Красный Глаз, — я убью того, кто попытается меня разбудить. Только если это будешь не ты. Вальт провел рукой по лице мужа, опуская ее на шею, и нежно поглаживая. — Нельзя войти в что-то новое, пока не отпустишь старое, — с большим трудом выдавил из себя Аой, сдерживая слезы. Он поцеловал Шу в его манящие, мягкие губы, опустился и поцеловал их сына в лоб. Вырвался из объятий мертвого мужа и направился к выходу из шатра. Он шел, шел и плакал, пока не открыл глаза от режущей боли в животе, о которой предупреждал лекарь.