Все было хорошо

Ли не понимает, какого черта происходит. Это просто начинается внезапно, когда Джехён вздергивает голову и показательно его игнорирует. Замечают все, но вслух сказать никто не решается. Кому вообще нужно лезть в чужие отношения? Себе дороже. Пока не устраивают публичных разборок и не разыгрывают действующую на нервы драму, могут хоть глотки друг другу грызть в свободное время, никто возражать и вмешиваться не станет. Солидарность уровня мы-все-тут-заебались-и-развлекаемся-как-можем. Тэён закусывает губу и пожимает плечами. Ну с кем не бывает, ей-богу. Они все действительно устали, нервы на пределе и разговаривать порой не хочется от слова совсем. И плевать, что такого раньше не было и что Тэёну до жути обидно. Ему не десять лет, переживет. Ли думает так и, конечно же, не переживает, когда Чон резко отдергивает свою руку от его и отводит взгляд. Это не в порядке вещей, но в мире нет ничего вечного, видимо, их тактильным контактам пришло время сократиться до минимума. И всем все равно, что Тэёна никто не спрашивал, будто его мнение вообще здесь что-то решает, будто он хоть что-то значит. Когда идет третья неделя и когда все, включая Тэёна, который до последнего отказывается это признавать, понимают, что что-то не так и Джехён не просто игнорирует Ли, а делает это подчеркнуто, терпение начинает заканчиваться. — Ты оглох? Попросил же трижды внимательней быть на этом моменте, ты специально издеваешься или как? — Тэён пытается говорить сдержанно, но объективно, они все всё еще уставшие и измотанные. Огрызаться друг на друга, а после спать вместе на обратном пути до общаги — нормальное явление, так что кто-то из мемберов пожимает плечами и хлопает Ли по плечу. — Просто начнем сначала, в этот раз все будет нормально, — почти примиряюще предлагает Марк. Это намек на то, что все заходит слишком далеко. Когда вмешивается кто-то третий, становится очевидно: им нужно поговорить или им нужно держать себя под контролем чуть лучше, не портя другим настроение и не ухудшая и без того напряженную атмосферу. — Это уже совсем на вас не похоже. Вы либо разберетесь с этим и перестанете выносить всем мозг своей драмой в стиле Чаплина, либо сделаете вид, что все нормально и прекратите перебрасываться такими взглядами, будто один из вас убил другого, — ворчит Вин-Вин после тренировки. Джехён дергает плечами и просто хмыкает, выходя из зала. Тэён понимает: скорее, он слетает на Луну без скафандра, чем Юно перестанет вести себя, как мудак, или хотя бы самостоятельно пойдет на контакт. — Я не хотел срываться на тебе сегодня, — начинает Ли. И это, в общем-то, почти правда. С одной стороны, Тэёну правда не хочется ругаться, но с другой он бы с радостью приложил Чона лицом о ближайшую горизонтальную поверхность. Просто так. В качестве благодарности за вымотанные нервы. — Мне жаль. — Забей, все нормально, — отмахивается Джехён. И ничего не нормально. Все хреново. Хреново на уровне «это какой-то пиздец, ребята, вы либо снимаете комнату и там бьете друг другу морды, если не можете нормально поговорить, либо сваливаете оба и не выматываете никому нервы». — Тебя Тэн искал. Напиши ему. Или позвони. Похер, только отъебись. — Твою мать, поговори со мной, — раздраженно вздыхает Тэён, плюхаясь на кровать. Тэн может подождать. В конце концов, Ли тоже человек, а Читтапон, вроде бы, понимающий малый и может простить задержку на лишние полтора часа тяжелого разговора. — Я не знаю, что произошло и где я так накосячил, чтобы заслужить такое отношение к себе. Но мне жаль, окей? — Тебе не за что извиняться. Я понял, постараюсь быть внимательней и не доставлять проблем. Это все, что ты хотел бы услышать? — Джехён впервые за три гребаные недели смотрит прямо в глаза, не пытаясь прятаться. И Тэён оценил бы это, если бы взгляд не был таким равнодушным. — Не в этом дело, — задушено отзывается Ли. Ему кажется, что на этом его силы заканчиваются. Он подается вперед и обнимает Джехёна. Тэён не знает, как иначе донести свою мысль и не наткнуться при этом на безразличие. — Мне плохо, когда ты меня игнорируешь. И ведешь себя так, будто ненавидишь меня. Хотя бы объясни за что, если это так. На пару секунд Юно сдается, обнимая в ответ, но потом собирается с мыслями и мягко отстраняет от себя Ли. Сохранять спокойствие на лице не получается, но Тэён не уверен, что именно видит. Это похоже на растерянность, а еще на боль, которая граничит с физической. — Я не ненавижу тебя. Я просто… — Чон теряется, пытаясь подобрать нужные слова, и Ли чувствует облегчение. Он не должен этого чувствовать, потому что Юно может сказать что угодно, сделать в сто раз хуже, чем есть сейчас, но Тэёну плевать, потому что, по крайней мере, Джехён говорит с ним, а не просто делает вид, что его не существует. — Я не справляюсь, ясно? — Мы все устали… — мгновенно начинает Ли. Ведь, в конце концов, это очевидно. Легко и понятно. Это та тема, которая всплывает достаточно часто, чтобы выдать заученное «мы все устали, мы люди, иногда нормально чувствовать себя разбитым». — Нет, — качает головой Юно, мрачнея и хмурясь. Он отодвигается чуть дальше, и Тэён от безысходности сжимает ткань собственной футболки, понимая, что не может коснуться и попытаться успокоить, сообщить о своем присутствии и готовности поддержать. — Ты не понимаешь. Я не справляюсь. Я вижу больше, чем есть на самом деле. — Ты имеешь в виду… — Тэён замолкает на полуслове, потому что ему нечем продолжить эту фразу. Чон прав — он не понимает. И от этого становится только хуже. — Хорошо, давай попробуем иначе, — кивает Джехён. Кажется, что их разговор дает результаты. По крайней мере, они пытаются решить проблему. Или хотя бы найти ее. — Кто я для тебя? — Мы в одной группе, — Ли давит тяжелый вздох, понимая, что это одна большая игра в русскую рулетку. Один неправильный ответ — и твои мозги абстракцией стекут по соседней стене. — Мы близкие друзья. — Именно, — кивает Чон, криво улыбаясь. Сердце Тэёна пропускает удар. — А мне иногда кажется, что есть что-то большее. И от этого хреново. Я знаю, что я вел себя, как мудак, но я не справляюсь. Я постараюсь, честно. Я не хочу доставлять проблемы ни тебе, ни парням, но ты тоже постарайся держаться от меня подальше. Я не хочу видеть больше, чем есть на самом деле, и ошибаться в чужих чувствах. Ли молчит, не зная, что нужно ответить. Ему кажется, что мир только что пережил еще один большой взрыв и собирается начать совершенно новую жизнь. — О, Тэён, где ты был? Я до тебя час дозвониться не могу и найти тоже, кстати. Тебе не говорили, зачем нужен мобильник? — в комнату заглядывает Читтапон, явно обрадованный тем, что, наконец, обнаружил Ли. — Я заберу его ненадолго, Юно? — Мы закончили этот разговор, можешь забирать насовсем, — пожимает плечами Джехён, умудрившись выдавить из себя подобие улыбки. Он снова опускает глаза и избегает любых взглядов. Тэён уходит, потому что не может придумать ничего другого. Чьи-то мозги абстракцией стекают с обоев с глупым рисунком прямо на пол.