Все было хорошо

Джено думает, что он все понимает и точно знает, что именно происходит. Он чувствует на своем плече голову Джемина и его дыхание на шее. Для них это в порядке вещей, никаких обсуждений вслух или расставлений приоритетов. Джено до последнего верит, что они могут понимать друг друга без слов, поэтому ничего не спрашивает, хотя в воздухе и висят несколько вопросов. И когда Ченлэ озвучивает их, Джено оказывается более чем готов и, конечно же, прав. Он смеется вместе с Джемином, потому что все это действительно абсурдно звучит. Как кто-то вообще мог подумать, что они вместе? В теории Джено не против, естественно, но на практике это им обоим, кажется, вовсе не нужно. Они просто есть друг у друга, им комфортно рядом и все хорошо. Никаких условностей не требуется, когда вы понимаете друг друга лучше, чем вся вселенная понимает сама себя. — Знаешь, это странно, — говорит Джемин. Они смотрят очередной фильм, но на этот раз, к счастью, не про динозавров, но Джено думает, что лучше бы гигантские ящеры, которые охотятся на людей, чем старшеклассницы в розовом, которые охотятся друг на друга. Если бы Ли кто-то спрашивал, то он бы сказал, что американцы с их фильмами иногда сходят с ума. — Что странно? — спрашивает Джено. Он осторожно потягивается, чтобы не потревожить Джемина, который устроился у него под боком, но тот внезапно поднимается, отворачиваясь от экрана и заглядывая Ли в глаза. Джено почему-то нутром чувствует, что это не один из тех разговоров, где На говорит о том, что динозавры, вообще-то, были классными, а старшеклассницы в розовом, конечно, горячие, но чаще пугающие. — Мы с тобой проводим кучу времени вместе, мне с тобой комфортно и спокойно. Мы обнимаемся и целуемся, пару раз ты даже оставлял мне засосы на шее, — тихо смеется Джемин. Джено кивает, улыбаясь. На тогда получил от менеджера, но оба ни о чем не жалели, хотя и повторять больше трех раз не решились. — Но? — спрашивает Джено, все же чуть хмурясь. У таких историй всегда есть одно большое «но». Ли перебирает в голове варианты. Они, в целом, не такие уж и пугающие, перспективы даже могли бы быть радужными, но Джено впервые за долгое время не уверен в том, что именно хочет сказать Джемин, и вот это действительно напрягает. — Но я думаю о нас с тобой, как если бы мы встречались, и это… Не знаю. Мне это кажется смешным? — На смешно фыркает и трясет головой, будто отмахивается от подобных мыслей. — Но я думал о том, что мог бы, знаешь, может быть, делать все это с кем-то другим. — С кем? — мягко спрашивает Джено. Он не дышит, не замечает того, как пропускает удар его сердце. Все это не похоже на прекрасный сон или ночной кошмар, и Джено даже не знает, как именно должен реагировать, однако он абсолютно точно уверен, что Джемин еще не закончил говорить и что ему сейчас не менее неловко. — Ренджун… Он… Ну, он милый, — На тянет к себе подушку, чтобы уткнуться в нее носом. Джемин не сводит внимательного взгляда с Джено почти ни на секунду, даже несмотря на то, что предельно смущен. Ли называет это доверием. И, конечно же, шлет к черту. — О, — улыбается Джено и тихо смеется. — Это очаровательно. Ренджун милый. Очень милый. Ты прав. Думаю, вы были бы классной парочкой, если бы была такая возможность. Но я действительно хочу досмотреть хотя бы один фильм с тобой, ладно? Мы можем поговорить позже? Джемин от услышанного краснеет еще больше, но в то же время почти мурлычет от удовольствия. Джено до конца фильма пытается убедить себя, что старшеклассницы в розовом его волнуют больше, чем то, что Джемину нравится другой парень.