Well then suffocate

      «Школа — лучшая пора.» Самый разгар весны. Зеленые, яркие деревья слегка колыхаются от прохладного ветра. Пахнет свежестью и листвой. На улице плюс пятнадцать — как раз та погода, когда тебе не жарко и не холодно — рай для любителей носить джинсы с футболкой. Ярко светит солнце. Четыре часа дня.       У учеников десятого «Б» уже час как закончились уроки, и ребята разошлись, кто куда: по магазинам, в гости, домой. Однако, трое из них выбрали более необычное место, куда можно было пойти после школы — что-то вроде их штаба, куда ребята приходили посидеть пообщаться, уединиться, или просто прогулять уроки.       В парке, буквально в получасе ходьбы от школы, стояло заброшенное здание, когда-то являющееся рестораном, но вскоре сгоревшее и так и не восстановленное. Это был достаточно большой и просторный дом в два этажа, изящный и очень красивый, несмотря на все последствия пожара. Здание было очень похоже на Белый Дом в США: с двух сторон были расположены два небольших входа, когда-то закрывавшиеся дверьми, но теперь являющиеся просто высокими арками; посередине — некий округлый выступ с главным входом — широкой величественной аркой со стеклянной решеткой сверху, уже давно разбитой, сделанной для красоты. Арку покрывали массивные колонны, некогда белые, но теперь расписанные граффити, и обреченные с каждым годом сереть от старости и грязи. Когда-то такие же белоснежные стены бывшего ресторана теперь покрылись легким налетом, и краска начала сходить; фундамент, на котором стоял дом и к которому вели ступеньки, весь зарос высокой, жесткой травой и кустами, так и мешающими пройти внутрь и будто закрывающими собой вход, хотя это мало кому мешало). Второй этаж, лестницу на который, к слову, найти было достаточно трудно, так как она находилась в самом темном и отдаленном от входа уголке здания, был накрыт крышей лишь наполовину: она была железной и неустойчивой, так что давно заржавела и потихоньку начала отваливаться.       Самой красивой и, пожалуй, отличительной чертой здания был его купол. Сейчас он никак не укрывал внутреннее помещение под собой, потому что все стенки исчезли. Оставался только каркас — округлые балки, перекрещенные друг с другом. К слову, если очень постараться, по ним можно было залезть на самый верх. Но это было не нужно — от купола выступала небольшая крыша, покрытая деревянными досками.       И сейчас наша троица, в лице двух молодых людей и девушки, сидела на этой самой крыше, свесив ноги вниз, и беззаботно болтала, весело смеясь.       — Нам жопа, — едва смог выговорить парень, сидящий с краю, давясь своим же смехом. — Я так и не услышал, что задала Викторовна, так что никакого «дэзэ» я не сде-е-елаю.       Довольный собой, парень рукой зачесал свои черные, не уложенные волосы назад и взглянул на друзей.       — Да ты никогда не слушаешь Викторовну, дурак, — усмехнулся второй молодой человек. — Хотя эта дура реально говорит так тихо, как будто хочет, чтобы весь класс ее не услышал и послал.       — Да какое вам дело до этой тетки? — улыбнулась девушка. — Через две недели лето, можно забыть про биологию. Будем отдыхать.       — Бли-и-и-н, — протянул брюнет. — Хочу на море. Жутко.       — Да мы все хотим. И можно без родителей, чтобы потусить, отдохнуть, оторваться.       — Ребят, вот клянусь вам, если мы не съездим втроем на море, я просто убьюсь. Давайте, как договаривались. Копим денежки с подработок, строим глазки родителям и как поступим — летим в жаркие страны.       — Давайте только отель со шведским столом и песчаный пляж, а не как ты любишь, Славка, активный отдых.       — Да я, кстати, за, — ответил парень. — Лишь бы тепло и хорошо.       — Заметано, — улыбнулся третий.       Спустя 2,5 года.       Послышался до боли знакомый неприятный стук. Выглянув из окошка иллюминатора, можно было понять, что его издавали капли воды — начался традиционный Питерский дождь. За счет раннего времени, солнцу всё ещё удавалось кое-как просвечивать сквозь сгущающиеся облака, но, вероятно, скоро его видно уже не будет. Однако, к счастью, капельки были еще мелкими, и дождь не обещал быть сильным, поэтому самолёт готовился вылететь по расписанию. Бортпроводники уже практически закончили обход по салону, и, вероятно, «Боинг семьсот семьдесят семь» вот-вот должен был пойти на взлет.       В салоне самолета было необычайно тихо: почти не слышались голоса или плач малышей: пассажиры подготавливаюсь к утомительному двенадцати часовому перелету. Кто-то уже доставал купленную заранее еду. Было даже слышно, как в хвосте самолета кто-то хрустит чипсами. Другие надували специальные удобные подушки, чтобы можно было поспать. Но большей части самолета и это было не нужно: достаточно было впихнуть наушники в уши, и они уже были готовы уснуть на месте.       Но, конечно же, такой спокойной обстановка в самолете быть не могла. Среди салонный тишины, где-то в хвосте воздушного судна периодически раздавались громкие вопли и смех. Многие пассажиры оборачивались и периодически поглядывали в ту область, недовольно предсказывая, что: «те люди будут мешать весь полёт». «Теми людьми», собственно, и были наши герои. На трех самых шумных, если можно так сказать, креслах, расположились трое лучших друзей, дожидающихся этого полета, возможно, больше всех остальных.       — Что-то мне подсказывает, что нас не будет видно на парах еще неделю после приезда, — сказал Кирилл, расслабленно откидываясь на мягкую спинку своего кресла. — Слав, что думаешь?       — Думаю, что пары идут в жопу, — улыбаясь, ответил парень, сидящий на крайнем месте. — Какая учеба, Кирюш, о чем ты? У нас отпуск. И срал я на эти пропуски.       — Ты всегда срешь на пропуски, — наконец подала голос Марина, до этого не отрывающаяся от сообщений в смартфоне, чем знатно раздражала парней.       — Ой, да кто бы говорил, — рассмеялся Слава. — Мы вообще-то тут все на них срем. Без исключения…       И он был прав. В старшей школе Слава Баев, Марина Бернацкая и Кирилл Белозеров были святой троицей. Их даже в шутку прозвали «три Б» — фамилии неразлучных друзей начинались именно на эту букву. И правда, ведь ребята были всегда и везде втроем; вот только, далеко не святыми.       Эта троица все время являлась зачинщиком всевозможных непонятных ситуаций в школе. Их позиция состояла в том, что школьную жизнь нужно прожить как можно ярче, пока это возможно, и именно поэтому ребята вечно творили что-то сумасшедшее: от жалких детских пакостей из разряда: положить кнопки на стул учителя, прогулять контрольную или самим поставить оценки в журнал, до более серьезных, как, например, украшение школы туалетной бумагой или кража сигарет из сумки ненавистной физички, которая, к слову, утверждала, что не курит; и при этом они умудрялись успевать что-то делать и учиться довольно неплохо. И вот теперь, после долгожданной сдачи экзаменов и поступления в ВУЗы, ребята, будучи второкурсниками, само собой, все еще продолжающие общаться, решили осуществить давнюю мечту — съездить на море. Втроем. И оторваться по полной.       Слава, занявший место у прохода, был фактически организатором поездки — именно он в итоге купил билеты. Это был восемнадцатилетний паренек, но буквально через две недели он должен отпраздновать девятнадцать лет, приятной наружности, с выразительными карими глазами и чистой кожей; его черные волосы были подстрижены британкой и аккуратно уложены. Касательно факультета университета, Баев сделал свой выбор в пользу политики: он был отличным дипломатом, чем нередко выручал друзей, когда они в очередной раз попадали в передрягу.       Марина — та, что сидела посередине, — симпатичная девятнадцатилетняя девушка среднего роста, с коричневыми, слегка волнистыми волосами до лопаток, которые часто путались и все время мешались. Марина решила остановиться на менеджменте.       Ну, и крайний у окна, Кирилл — молодой человек девятнадцати лет, самый старший из троицы. Это был достаточно высокий парень миловидной, модельной внешности, с яркими голубыми глазами, которые почему-то имели свойство становиться серыми, когда ему становилось скучно или хотелось спать, ярко выраженной челюстью и скулами, а так же темными, почти черными волосами, слегка вьющимися и красиво подстриженными канадкой — совсем короткие волосы на затылке и висках, посередине — длинная челка, слегка падающая на левую сторону. Белозеров хоть и не обладал той же общительностью и рвением, что Мариша и Слава, но всегда мечтал открыть свой ресторан, так что сделал выбор в пользу специальности «гостиничное дело».       И теперь эти трое здесь, в самолете, летят в теплую, солнечную Доминикану.       Спустя пару минут после взлета наконец послышался приятный звук. Троица устремила взгляд вверх: как они и предполагали, табло «пристегнуть ремни» было отключено. За этим действием последовали слова стюардессы о том, что в скором времени пассажирам будут предложены напитки и долгожданный обед. После этого Кирилл всплеснул руками и широко улыбнулся.       — Неужели! Уже невозможно ждать, пока они наберут высоту. Кушать хочется.       — Спокойно, Кирюша, спокойно, — монотонно проговорил Слава. — Не начинай истерику.       — Занял мое место у окошка, а сам еще возмущаешься, — добавила Марина. — Кушать ему, видите ли, хочется. Засранец! А теперь прошу простить, мы со Славиком начинаем смотреть Малышеву. Доставай наушники, Славик.       Услышав это, Кирилл тут же резко встрепенулся и наклонился к Марине, складывая ладошки лодочкой.       — Но мы договаривались смотреть втрое-е-м! — тут же наигранно заскулил Кирилл. — Мариночка… Ты же знаешь, у меня нет скачанного.       Девушка вздохнула и нехотя вытащила из сумки заветный разветвитель для наушников. Кирилл тут же радостно захлопал в ладоши и поспешил вставить в один из двух разъемов свои, пока подруга не передумала.       — Айфонщик хренов, — протянул Слава. — Скачать он не может. Но все же я с тобой на одних наушниках.       Так, под недовольные реплики Кирилла и смех Славы с Мариной, ребята приготовились к очередному просмотру «Жить здорово», который регулярно смотрели ради рофла и новых мемов. Полет обещал быть веселым, смех — громким, а еда — вкусной.

***

      — А я у балкона-а-а! — весело закричала Марина и, бросив чемодан с сумкой на входе, фактически запрыгнула на выбранную ею кровать.       Слава и Кирилл состроили недовольные гримасы, Баев даже показал подруге язык, но сгонять ее и устраивать битву за кровать никто не стал, из соображений культуры.       Дело в том, что ребята доверяли друг другу целиком и полностью, как в семье, и поэтому взяли один номер на троих. Но все же, чтобы не смущать единственную даму, в номере было как бы две части, разделенных аркой, в которой, по идее, должна была быть дверь, но ее почему-то там не было. Таким образом, в одной, более маленькой части, но вместе с балконом, куда можно было выйти и посидеть, находилась кровать Рины. Во второй же части стояли кровати парней. Там тоже имелся балкон, но без такого, так сказать, кошерного выхода.       — И кто твои вещи заносить будет, а, Рин? — как бы между делом поинтересовался Слава. — Слезай с кровати и разбирай свои платья, косметику и прочую хрень, тебе на это надо больше всего времени, а его у нас мало. Мы же хотели искупаться перед ужином, пока еще не стемнело.       — Кто это сказал, что больше всего?       С этими словами молодая леди нехотя сползла с мягкой кровати и соизволила взять чемодан, который, к слову, просто напросто мешал пройти ее друзьям. Дотащив его до своей части комнаты, девушка, будто бы в режиме «на время», под удивленные взгляды друзей начала яростно распаковывать вещи, вешать платья и блузы, которых, как оказалось, было немного, на вешалки, расставлять крема от загара и сумочки с косметикой на туалетный столик. В итоге, вопреки ожиданиям парней, «хлама» оказалось не так уж и много. К их стыду и совести, сами ребята взяли куда больше… Чемодан Славы, например, был забит различными кремами от загара, тюбиками с лаком для укладки волос и прочими подобными штучками. Да, нельзя сказать, что это истинно мужской набор в отпуск.       — Что я вижу, — ухмыльнулась Марина, увидев содержимое сьюткейсов своих друзей. — Народ, полагаю, у вас чемоданчики побольше моего весят. Славик, буду тебя стебать всю жизнь. Хотя, крема от загара — вещь нужная.       — Я брал так много с расчетом на то, что Кирилл либо забудет, либо скажет: «я не сгорю, мне не надо». Ты ведь не взял?       — А я не сгорю, мне не надо.       Ребята тут же взорвались смехом.       — А вот и сгоришь, как шашлык у Лехи в прошлую пятницу! — воскликнул Слава, вызывая у Марины очередной приступ смеха. Кирилл же возмущенно надул губы.       — А чего я то сразу?       — Ну, я же знаю, какие вы с Риной белокожие.       — Ну, так, мы оба!       — Белокожие вы оба, а дурак — ты один!       После этой искрометной фразы Марина уже не выдержала и упала с кровати, весело смеясь. Ее всегда восхищали шутки Славы — предельно простые и глупые, но при том, сказанные с такой интонацией и харизмой, что остаться равнодушным и не рассмеяться было просто невозможно. Особенно, когда они высмеивали их третьего друга.       — Спасибо, Слав, я оценила. Только ты готовься, Кирилл обидеться может.       — Не может, — улыбнулся Белозеров, делая шаг вперед. — Просто вы задрали Кирилла, но это не повод обижаться. Я про что хотел сказать, народ, мы к морю пойдем?       — Искупаться мы уже вряд ли успеем, — протянул Баев, в миг сменивший усмешку на задумчивое выражение лица. — Зато сейчас как раз время ужина. Давайте до конца быстренько разберемся и погнали заценим, что там дают. Пять звезд хотели вы, неженки, так что, если будет невкусно, будете должны мне компенсацию за еду!       — А ты нам за моральный ущерб, — протянул Кирилл. — Все, давайте скорее. Наше приключение начинается. С еды.