Пятилистник

Рассеянно потерев переносицу, Тсу проводил промчавшегося в одних трусах брата, и молча повернулся к сидящему неподалеку малышу в строгом костюме, который выглядел слишком уж довольным — с тех пор, как Реборн появился у них в доме, в этом городе, в качестве репетитора, в и без того странном городе начались твориться еще более сумасшедшие вещи, которые почему-от оставляли по себе след легкого раздражения и досады. Словно не совсем его эмоции. — Это… Реборн, — позвал шатен малыша, и когда черные глаза сосредоточились на нем, спросил: — Куда Даи опять побежал? «…в одних трусах и с горящими волосами, » — деликатно опустил он пару деталей. — В школу, — почти весело отозвался ребенок, а Тсу удивленно моргнул. — Так сегодня же воскресенье. — Он, видимо, об этом забыл. Парень только на это покачал головой — улыбка на лице Реборна более чем четко говорила, что именно он «напомнил» Даи о учебе и даже придал «ускоряющего пинка», что самому шатену совсем не нравилось. Пусть он и был неудачником и крайне неуклюжим человеком, совсем идиотом его назвать нельзя было, так что он понимал, что якобы игрушечный пистолет Реборна пусть и выглядит таковым, но…при этом он слишком натурально стреляет. Но он молчит. Просто на всякий случай, чтобы не подводить и без того взвинченных остальных. Тсу не совсем понимает ситуацию. Точнее, совсем не понимает её, но что-то ему подсказывает, что это не на долго.

***

Шатен про себя морщиться, когда его малость оглушает вопль Сасагавы Рёхея, но продолжает улыбаясь, расставлять приготовленную мамой еду на стол, не произнося ни слова, когда Гокудера Хаято, нежданно-негаданно переведенный к ним ученик, в очередной раз огрызается в сторону Ямамото Такеши, и молча посылает брату взгляд, обещающий все пытки Ада или что похуже — его сдерживает исключительно наблюдающий за происходящим дурдомом Реборн, который вот уже несколько дней подозрительно поглядывает на него, после того, как он «случайно» швырнув в Хаято крепкую, тяжелую доску для нарезки, когда тот в очередной раз вытащил свой поганый динамит в доме. Он, черт подери, не Тсунаеши, который десять минут перепсиховавшись, спокойствием уступал разве что Будде — как только он начинал строить свои интрижки, к примеру, от волнения и беспокойства оного не оставалось и следа. У Чиэлло же так не получалось, из всех он был наиболее вспыльчивым, если дело касалось рутины, а не каких-то более серьезных дел. Когда в комнату вбежал Бовино, он получил извиняющийся взгляд Даи, а рука как-то сама собой потянулась к ножу. Что наверняка не осталось незамеченным Аркобалено, потому Чиэ просто сделал вид, что собирается взять рядом оказавшуюся ложку, чтобы еще раз перемешать салат. Краткое пособие для твоих недругов: вы сможете вывести его из душевного равновесия, превратив его дом в дурдом. Это смутит его больше, чем залитая кровью комната,  — меланхолично протянул Еши. —  Всегда знал, что дети это не твое. Подавив желание придушить надоедливого хакера, Чиэ только сел за стол и принялся за еду, стараясь не опускать происходящее вокруг из виду, и держать привычное для этого тела добродушное выражение лица. Невозможность пойти на задание и развлечься в волю скоро заставит его просто-напросто взвыть. О определенно что-то задумавшем Тсунаеши он разумно старался не думать — слишком уж довольным он был в последний раз. Все равно расскажет рано или поздно. А он способен и потерпеть. По крайней мере, Чиэ на это очень надеется.

***

Удобно разместившись на плече младшего Савады и поправив шляпу, на которой привычно разместился Леон, Реборн с интересом ученого наблюдал за обижено пыхтящим брюнетом, который наспех одевался, не забывая бросать злобные —адресованные ему, Реборну — и извиняющиеся — уже Тсуне — взгляды. — Неплохой забег, Даи, — хмыкнул киллер, не скрывая издевки, и краем глаза заметил как шатен неодобрительно поджал губы, почти тут же расплываясь в легкую полуулыбку. — Что-то не так, Никчемный Тсуна? Парень слегка на это вздрогнул, а Наследник насторожился, готовый в случае чего защищать брата — это несколько повеселило обладателя желтой пустышки, но не отменило его внимания к мальчишке. Все-таки, Савада Тсунаеши был достаточно странным ребенком, который, вопреки общественному мнению, был больше себе на уме и… который вопреки убежденности Внешнего Советника, был лишь немного нестабилен психически, что выражалось в сильной рассеянности, неуклюжести и некой ассоциальности — примерно такое мнение складывалось лично у Реборна, после нескольких недель наблюдения за всей семьей Савада в целом. Что было несколько странно, учитывая, что он более полутора года ходил к психологу, и определить наверняка была ли это вина того происшествия, или же это вина «мозгоправов». — Просто не понимаю зачем это, — вздохнул Тсуна, сведя брови к переносице и неловко растрепав волосы на затылке, и продолжил, определенно подбирая слова. — Я помню, как ты говорил, что это для того, чтобы стать сильнее, но разве такое вот… «на приделе» не навредит организму? Даи на это заявление удивленно моргнул, недоуменно смотря сначала на брата, а после переводя вопросительный взгляд на самого Реборна, тогда как сам Аркобалено усмехнулся. — Пули Посмертной Воли были сделаны именно так, чтобы не нанести вреда организму. Исключительно физическая усталость. О том, что есть еще одно побочное действие, киллер решил не говорить раньше времени, смотря на то, как шатен медленно кивнул, рассеяно смотря в стену и определенно над чем-то задумавшись. Реборн и раньше упоминал при нем Пули Посмертной Воли, Вонголу и мафию в целом, но обычно мимоходом, а мальчишка или задумывался о чем-то, уходя в себя, или делал вид, что не слышал. В том, что шатен все принимал во внимание и запоминал, у проклятого практически не оставалось сомнений — несмотря на кое-какие моменты, у Тсунаеши была весьма хорошая интуиция, что заметить было сложнее, ведь почти все можно было списать на весьма парадоксальную везучесть. Или невезучесть, смотря с какой стороны посмотреть. Реборн в который раз поправил шляпу. Шатен, якобы, принял позицию безучастия, но определенно принимал во внимания все происходящее вокруг, что заставляло задуматься: а прав ли был Иемитсу, практически списав сына со счетов?