Ангел-хранитель его сердца

Половицы едва поскрипывают под неуверенными шажочками маленьких ножек. Серебристый лунный свет пробивается сквозь окно второго этажа, путаясь в волнистых бронзовых локонах, нежно обнимает крохотную фигурку зеленоглазой девочки в пятнистой пижаме. Она тихонько ступает по темно-коричневому ламинату к приоткрытой двери, и заглядывает в комнату. На кровати, обволакиваемый светлыми простынями, мирно спит мужчина. Бесшумной тенью малышка скользит к постели. Цепкими пальчиками хватается за край матраца и, барахтаясь, вскарабкивается к изголовью. Немного отдышавшись, садится по-турецки и невесомо проводит по спутанным волосам мужчины. Взгляд серо-зеленых искрящихся глаз блекнет, когда детская ладошка гладит теплый лоб и замирает, не дотронувшись до рассеченной брови. Она недовольно надувает губки, заботливо и оберегающе, стряхивая кусочек запекшейся крови над раной. Кроха мимолетно целует спящего в нос, и котенком сворачивается рядом с ним, умастив голову на широком плече, словно на самой удобной в мире подушке. Он морщится и постанывает, от болезненных ощущений, иголками вонзающимися в плоть, заерзав на постели. Малышка резко садится, прижимает ладошки к лицу, испуганно глядя на того, чей сон потревожила. Шатен неохотно разлепляет веки, встречаясь с виноватыми малахитовыми глазами. -Я сделала тебе больно? – шепчет она расстроено, и как-то слишком обреченно для своих четырех с лишним. -Ну, что ты, Ди. Конечно, нет. Разве ты можешь сделать кому-то больно? – он открыто и тепло улыбается, привстав на локте, и нежно гладит розовую щечку кончиками пальцев. -Это те плохие штуки, да? - Диана складывает ручки на груди в выжидающем жесте, и сердито хмурит бровки. Он кивает, сжимая губы в тонкую полоску. Тяжелый вдох. Сердце выбивает рваный ритм. Винчестер принимает вертикальное положение, и мягко прижимается щекой к детской макушке. Он словно извиняется. За, что? Да за все. За то, что у малышки нет мамы. За то, что сам он часто пропадает и оставляет свою девочку на попечительство миссис Адамс. За все те ночи, что не укладывал ее спать. За все не рассказанные сказки и не спетые колыбельные. За все те разы, когда не смог забрать ее из садика, или не видел ее детских каракуль на холодильнике. За каждую минуту своего отсутствия. Он так ненавидит себя за это, но охота не отпускает, вцепившись в него мертвой хваткой. И даже когда он вырывается, оставляя в ее руках собственную кожу, она лишь криво и злорадно улыбается, погружая свои костлявые пальцы в обнаженную плоть, не давая ему уйти. -А как дядя Дин? – грустный детский голос выводит Сэма из транса собственных мыслей к тусклому свету реальности. -В порядке. Ворчал, конечно, много, а так ничего, - его губы трогает легкая улыбка, от всплывшего в памяти образа брата, который споткнулся о бордюр и спикировал в лужу, при этом не забывая отменно материться. Ди крепко обвивает своими маленькими ручками отцовскую шею, изо всех сил прижимаясь к его груди. Крепкие руки очень бережно и нежно, опасаясь сломать ее, обнимают детскую фигурку. Она мягко клюет его в щеку, и недовольно фыркает. -Колючка, - рассерженно буркает девочка и смешно морщит носик, чем вызывает у отца хохот, такой звонкий, искренний, что он и сам себе удивляется. Так легко быть счастливым рядом с ней. Теперь он целует ее в щечку, и детские ладошки тот час упираются ему в подбородок, с силой отталкивая от девичьего личика. -Брррр, перестань, - обиженно выдавливает из себя малышка, отворачиваясь от мужчины, чем вызывает новый приступ смеха. -Ну, все, все. Больше не буду, - капитулирует Сэм, когда дочурка бьет кулачком по его ноге, - Завтра, как встану первым делом пойду бриться, обещаю, - шепчет он на ушко Диане, легонько клацнув указательным пальцем по ее носику. -Ну, хорошо, - просияла она, и вернулась в распростертые объятия самого любимого человека в своей еще совсем короткой жизни, - Пап? -Что? -Можно я сегодня посплю с тобой? – спрашивает она, и с опаской смотрит снизу вверх в родные глаза, словно он может отослать ее в свою комнату. Она всегда так делает, с тех пор, как научилась ходить и говорить, после каждой его охоты, когда он возвращается домой, едва волоча ноги. Маленький, но такой яркий лучик света в его темном царстве. Вместо ответа Винчестер опускается обратно на кровать и укладывает дочку на здоровое плечо, попутно перебирая блестящие в свете ночи локоны, до тех пора пока до его слуха не доносится звук мерного посапывания. Теплое дыхание ребенка щекочет кожу, каким-то чудодейственным образом выгоняя из тела всю боль, оставляя бродить блеклыми закоулкам души лишь успокаивающий бриз беззаботности. Детская ладошка точно ложится на барабанящее под ребрами сердце, и его неистовый ход замедляется до размеренного. Сэм ласково улыбается, касаясь губами мягких волос. Наливая веки приятной тяжестью, сон густой дымкой укутывает охотника, уютно соединяя сознания не идеальной, и далеко не самой счастливой, но все же очень крепкой семьи. Стоило пройти все круги ада, чтобы сердце обрело своего ангела-хранителя, ради которого ему вновь захотелось биться в груди.