Согрей.

      Он сидел, обессиленно опершись на голую стену. Вечно игривые, горящие азартом глаза были покорно опущены. Тревожные мысли одолевали его, с каждой секундой все глубже вплетаясь в сознание. Сердце отчего-то билось медленнее, чем обычно, а изящные запястья были исцарапаны. На них были видны красные вдавленные следы от наручников, оставивших небольшие синяки на костяшках. Локи сидел в Асгардской темнице, не смея противиться решению суда. Но здесь даже у безмолвных стен имелись глаза и уши. Поэтому трикстер провернул старый трюк, создав иллюзию: любопытные глаза охраны могли видеть лишь спокойного, сдержанного Бога, ничем не угрожающего девяти мирам. Но иллюзия – обман зрения, ничто иное, как искаженное восприятие реальности, которая весьма печальна. Измученный чувствами, терзающими душу, сын Лафея выглядел прискорбно. Ему страшно. Одиноко. Больно. Он выглядит словно безумец, одержимый мыслью о чем-то великом. Разорванная на груди мятая кофта, такие же грязно-изумрудного цвета штаны и босые пятки. Резная мебель, предоставленная трикстеру матерью, была разбросана по камере в очередном порыве гнева и отчаяния. Растрёпанные смоляные волосы неаккуратно свисали на бледное истощенное лицо. Стоило лишь приподнять голову, как в глаза бросались кровоточащие царапины на скулах, огромные синяки от бессонных ночей и измождённый вид. Йотуну было абсолютно плевать на его будущее. Он с каждым днём все больше загонял себя в угол, уверяясь в своей никчемности и, как полагал он, чудовищности. Его сердце, отныне лишённое радости любви, вновь покрывалось тонкой ледяной коркой. Локи волновала лишь судьба Тони Старка. Ведь он больше никогда не встретится с тем самым человеком, подарившим ему тепло и нежность, которых всю жизнь не хватало йотуну. С самого начала их отношений, Локи был обескуражен, шипя, словно дикий лис, но никогда не показывал этого. В его стиле: холодное горделивое выражение лица. Каждое прикосновение Старка было для него чем-то новым, волшебным. По коже бежали мурашки, а в груди постепенно теплело. Кто бы мог подумать, что льдинка, заменяющая ему сердце, растает от трепетных касаний Энтони, его бархатистого, убаюкивающего голоса и клятвы: «Я никогда не причиню тебе вреда». Этот голос до сих пор раздается в сознании трикстера, отдавая еле уловимым эхом. Он постепенно сводит Локи с ума, погружая в воспоминания о Старке. И как бы не было больно видеть силуэт Железного человека перед глазами, Локи отдал бы все, чтобы тот никогда не переставал являться ему во снах. Сны являлись тем местом, в котором он мог увидеть возлюбленного и излить ему душу. — Я знаю... что ты придумаешь что-то... и заберёшь меня... отсюда, — с придыханием шептал сын Лафея, держа руку у сердца. Тем временем охрана видела лишь гордо восседающего в кресле трикстера, смотрящего в пустоту своим стеклянным властным взглядом. «Я знаю, что с тобой все хорошо. Ты только не забывай... обо мне», — мысленно молил он Старка, который постоянно засыпал, думая о состоянии Бога. По ночам Энтони мучали кошмары, заставляющие просыпаться в холодном поту. Сердце в эти моменты готово было вырваться наружу. Из-за этого он не спал сутками, пытаясь успокоить себя конструированием прототипов костюма. Наверное, это был единственный выход: занять себя делом. В Локи его привлекал дурманящий флёр таинственности и горделивой неприступности. Он был загадкой, которую хотелось разгадать во что бы то ни стало.       Их крепко связывали страстные поцелуи, откровенные разговоры, секс и пьянящая любовь, которой они никак не могли напиться. Вот, Тони медленно подходит к любовнику, трепетно проводя ладонью по хрупкой талии. Влажными губами он прикасается к холодным ключицам, и Локи вздрагивает. Ему определенно нравится то, как Старк прикусывает тонкую нежную кожу в районе шеи, сразу же зализывая укусы. Он чувствует, как поднимается и вновь опускается грудь партнёра, а его биение сердца ускоряет темп. — Тебя всегда хочется согреть, — произносит гений. Его сбитое дыхание обжигает, доставляя удовольствие. — А мне никогда не хочется охладить тебя, — отвечает сын Лафея и как всегда довольно ухмыляется. Он чувствует Тони каждой клеткой своего организма. Каждое его движение сводит Лафейсона с ума. Миллиардер наконец снимает расстегнутую рубашку Бога, но не спешит касаться брюк. Обычно ему не нравятся долгие прелюдии, но ради трикстера, которого это заводило, он готов был блуждать губами и ладонями по его телу хоть час. Асгардец прекрасен в своей ипостаси. Гибкий, необычайно страстный и наглый, но в то же время податливый. Именно таким он нравился Старку. — Надеюсь, диван тебя устроит, — спрашивает Железный человек и, не дождавшись ответа, хватает любовника за бедра, перенося на мягкий кожанный диван. Тони впивается ногтями в ягодицы Бога, тот вжимается в него, обвивает руками, обнимает, пытаясь удержаться. Их возбужденные члены касаются друг друга через ткань, заставляя выжидать момент соития, стиснув зубы. — Вполне сойдёт... Гений укладывает его на мягкую поверхность, оставляя бледно-лиловые засосы на груди трикстера, наблюдая за тем, как тот пытается сдержать улыбку, пытается сохранить высокомерное выражение лица. Локи доставляет удовольствие получать поцелуи Тони, блуждающего по его мраморным плечам и изгибам тела. — Тебе ведь нравится, — хитро говорит любовник, теребя языком соски Локи. Он облизывает их, слегка прикусывая и целуя. Последний отвечает на это лишь шумным выдохом. Старк чувствует, как бьётся сердце трикстера, и невольно улыбается, ощущая нечто, упирающееся в его ногу. — Опустись ниже... прошу, — хрипло рычит Бог, чувствуя, как член каменеет, а внизу живота сладко тянет. Тепло разливается по его достоинству. Тони, блуждая рукой по его бёдрам, крепко сжимает член Локи через ткань брюк. Тот тихо постанывает, хватая партнёра за руку. Тони расстёгивает ширинку брюк и стягивает их с трикстера. Он проводит большим пальцем по набухшей головке, слегка надавливая, отчего Бог сладко стонет, лаская уши гения. Локи долго ждал, поэтому смазки выделилось достаточно. Старк прильнул к члену и осторожно провел языком по каждой венке, дойдя до самого основания. Его определённо заводит то, как божество покорно чуть раздвигает ноги, в нетерпении поддаваясь вперёд и ерзая по поверхности дивана. — Тони, — тяжело дыша вымолвил Локи и в наслаждении закатил глаза, когда тот крепко сжал его член, начиная надрачивать, постепенно ускоряя темп. Сам Энтони молча терпел неприятную тесноту в джинсах. Он быстро стянул с себя футболку, позволив Локи протянуть руку к его мышцам. Тот, не раздумывая прильнул ладонью к торсу мужчины и начал лапать его, поднимаясь вверх и массируя соски. Локи блаженно улыбается, наблюдая за сосредоточенным лицом Тони, который уже явно не может терпеть. — Быстрее... — с придыханием прошептал Бог. Тони с бешеной скоростью продолжал дрочить член трикстера, и спустя ещё некоторое время тот кончает, сладко мелодично простонав. По руке Энтони потекла белая вязкая жидкость, глазурью покрывая пах ётуна, который задергался, испытывая оргазм, сносивший крышу. Локи готов был расплавиться от наслаждения. Ему невероятно нравилось ощущать руку Старка на своем напряжённом члене. Энтони не был готов оканчивать действо так быстро. Он взял член Локи в рот, не давая ему упасть и начал нежно посасывать горячую плоть, слегка сжимая яички. К достоинству сразу прилила кровь, и оно вновь встало. Богу было ужасно приятно чувствовать то, как Старк заглатывает его достоинство, слегка закашливаясь, но не останавливаясь, продолжая облизывать стояк партнёра. По члену Локи стекает слюна, капая на диван, и тот кокетливо прикусывает нижнюю губу, невольно шире раздвигая ноги. Пятками он обхватывает шею Тони и осторожно надавливает, заставляя заглатывать ещё глубже. — Черт, Тони... войди, — вымолвил любовник. Его лоб покрылся испариной. Энтони прекратил обсасывать немалое достоинство Лафейсона. Последний послушно встал на четвереньки, выгнув спинку, словно кошка. Ему явно нравилось это. Локи издевательски повилял бедрами перед Старком и усмехнулся. — Я же знаю, что ты хочешь этого, Тони, чертов извращенец, — в усмешке сказал Локи, осведомлённый о том, как нравились его партнеру пошлые комментарии. — Войди в меня полностью, Тони. Гений обхватил ягодицы Бога руками, поглаживая и раздвигая их. Одновременно он любовался изящными изгибами спины трикстера. Наконец он прильнул к бёдрам губами, проникая в отверстие языком, насколько это было возможно. Сын Лафея выгибался все больше, чувствуя его дразнящий язык в себе. Чтобы растянуть партнера, Энтони капнул немного смазки на средний палец и аккуратно вошёл в него. Кольцо мышц сжалось, не желая поддаваться. Локи попытался расслабиться, но напряжение брало верх. — Расслабься. Уверяю, будет приятно, — прошептал Старк, не вынимая палец. Одной рукой он стянул с себя давно не нужные джинсы и боксеры, которые ещё сильнее стягивали его достоинство. — Я верю, — ответил Бог и тут же расслабился, почувствовав нежный поцелуй любовника на своей пояснице. Тони начал медленно вводить второй палец, пытаясь нащупать простату. Локи плавился от наслаждения, чувствуя, как умелые пальцы Старка задевали именно те точки, которые приносили ему огромное удовольствие. Казалось, гений экспериментирует, с каждым разом пытаясь все глубже войти в Бога Лжи. То ускоряясь до бешенного темпа, то неторопливо надавливая на простату. Каждый раз, массируя эту точку, он чувствал власть над телом йотуна. Локи изгибался, его ноги подкашивались, голос хрипел. С каждым разом он добавлял ещё палец, сильнее растягивая его. — Надеюсь, ты не войдешь в меня кулаком. Имей совесть, — простонал трикстер и был услышан. Старк вынул пальцы и вытер их салфеткой. Он раздвинул ягодицы трикстера, любуясь его задом и пульсирующим отверстием. — Ты прекрасен, — произнес он и шлёпнул Бога. Тот вздрогнул от неожиданности, но был не против. — Хватит прелюдий. Отымей меня, черт возьми! — приказал Локи, хрипло рыча. Энтони приставил головку члена к проходу и осторожно начал вводить его в трикстера. Тот громко простонал, не зная куда себя деть. Тони ловко взял его за волосы, притянув к себе, от чего Бог прогнулся ещё больше. — Затрахай меня до беспамятства, — стонал Локи, находясь за гранью разумного поведения. Им овладела животная страсть. Старк сразу же резко и до конца вошёл в йотуна, и тот беспомощно заметался, сжимая в руках подушку, небрежно валявшуюся рядом с ним на диване. Стоны перешли в обрывистые крики и повторение имени "Тони". Гений двигался ритмично и не останавливаясь, одновременно раздавая шлепки и сжимая мягкие упругие ягодицы божества. Локи получал удовольствие, пытаясь вырваться и двигая бедрами навстречу любовнику, который грубо придушивал его во время действа. — О Боги, да... Тони, ты Бог, — вскрикивал асгардец, царапая свои же руки и, в удовольствии закатывая глаза. Наконец Локи почувствовал, как Тони излился прямо в него и вышел. Ноги подкосились, и божество обессиленно повалилось на диван. — Ты прекрасен, — произнес Старк, поглаживая красные от шлепков ягодицы трикстера. Последний не мог вымолвить ни слова, пытаясь отдышаться и привести сердцебиение в норму. — Я люблю тебя, Локи, — шепчет Энтони, прижимая обнаженное тело к себе и крепко обнимая его. — Я... тебя... тоже... Однако сидеть... я не смогу, — еле произнес асгардец и, развернувшись лицом к любовнику, закинул на него ногу, прижимаясь к нему всем телом. — Согрей... Именно эта ночь навсегда осталась в памяти Бога, флешбеком всплывая перед глазами. — Согрей... — прошептал Локи, и по его щекам потекли слезы. Он будто вновь пережил все... и снова приступ неконтролируемого гнева. Он в отчаянии отбросил стопку книг, повалившуюся на пол. Бог закрыл лицо руками, всхлипывая. Слезы стекали по красным щекам, переходя к подбородку, стекая на обнаженные ключицы. Тем временем Старк, лёжа в постели, никак не мог свыкнуться с тем, что место рядом с ним отныне пустует. — Иди ко мне, льдинка, — прошептал он и печально улыбнулся. Казалось, что он разговаривает с кем-то, но это было всего лишь воображение. Хотелось обнять вечно холодное тело Локи, глядя в его изумрудные глаза, отдававшие некой голубизной, но рядом лишь подушка. «Надо мной насмехается мое же сознание. Отлично», — подумал Тони и шумно выдохнул. ... Тор ворвался в коридоры темницы, быстрым шагом приближаясь к камере брата. Он выглядел встревоженным. — Довольно иллюзий, Локи, — произнес громовержец, скользнув грозным взглядом по невероятно холодному силуэту Лафейсона. — Лицезрей меня, брат, — печально ответил Локи, развеяв чары. Он предстал перед братом таким, каким был на самом деле: измученным, безумным, потерянным. — Локи, я пришел оповестить тебя... — Виселица или палач? — Бог потёр шею, представляя, как тонкое наточенное лезвие проходится по его горлу. Ему крайне не нравилась эта перспектива. — Мидгард. Если быть точнее, то Башня Старка, — ответил Тор и удивился реакции Лафейсона. Он заулыбался, а по щекам ручьями потекли слезы. Сейчас Бог выглядел абсолютно безумным, будто он не контролировал эмоции. Громовержец наблюдал за братом, думая о том, что пора вызвать лекаря. Несмотря на грозный вид, в душе, сын Одина сочувствовал участи сводного брата. — Ты... в порядке? — осторожно спросил он и приблизился к магическому барьеру, разделяющему коридор темницы и камеру. — Совет решил заточить тебя у Старка, якобы так безопаснее. — А где он... этот ваш Старк сейчас? — пытаясь скрыть радость, интересовался Бог. — Ждёт тебя у портала. Отчего-то решил сопроводить лично. — Что ж, придется отправляться, — притворно-отчаянно произнес трикстер и, ловко щёлкнув пальцами, в миг преобразился. Волосы были аккуратно уложены, сам Локи одет в тяжелую изумрудно-голубую кожаную броню. Позади него, при ходьбе, по-королевски развивался длинный плащ в цвет одеяния. Единственное, чего при нем не было, так это ножей. — Ты как на праздник. Тебе может ещё корону вручить? Ну ту, с рогами. — Иди к черту, — сквозь зубы прошипел Лафейсон, покорно протягивая руки охране, чтобы те надели на него наручники. ... — Надеюсь, он не натворит ещё больших глупостей, — произнес Тор Одинсон, пожимая руку Железного человека. — Уверяю, все будет в порядке. Тотальный контроль обеспечен, — ответил Старк и обворожительно улыбнулся. — Не выпускай его из темницы. Он тот ещё прохвост. — У меня не темница, а оборудованные охраной аппартаменты. Хотя, называй как хочешь. Не сбежит. — Надеюсь. — Ты не против, если я иногда буду его отпускать в магазин за шаурмой? Я бываю жутко занят, а есть-то нужно, — сказал Тони, глядя в счастливые глаза трикстера. Рот заключённого был закрыл кляпом, но по глазам было видно, что тот улыбается. — Только попробуй, — воинственно ответил громовержец, опасаясь нового инцидента с братом. — Я пошутил, — растерянно сказал Тони и добавил, — Чао, златовласка. Твой братец не сбежит. — Удачи, Старк, — громовержец проводил Локи печальным взглядом. Локи и Энтони вошли в портал и переместились в башню Старка. Гений кинулся снимать железный кляп с Лафейсона, шепча: — Прости, прости меня... Прости, что так долго. Прости, — наконец он снял железяку, и заключённый впился в его губы, прикусывая их, цепляясь за язык Энтони. — Я не в обиде. Согрей... Я так ждал.