Потерянные

В машине висит напряженная атмосфера. Барнс ведет автомобиль уверенно, даже кажется, что это напряжение чувствую только я. Стараюсь не смотреть на его сосредоточенный профиль, чтобы не вызвать лишних вопросов и нежелательных разговоров. Сейчас, я совсем не понимаю чем думала, когда так легко согласилась с Роджерсом разделиться и ехать с Джеймсом. Ведь если бы настояла, то была бы сейчас со Стивом или Сэмом, без этого напряжения и ощущения непонятной неуютности. Хотя, в моем случае, эта сама неуютность вполне понятна и объяснима. В дороге вдвоем мы уже около трёх часов, но никто из нас так и не вымолвил ни слова, словно вдвоем одновременно решили не общаться друг с другом. И всё-таки судьба умеет шутить, только её юмор понятен только ей. Своеобразный. За этот год мы привыкли скрываться и также привыкли к неожиданным нападениям со стороны спецслужб. Поэтому, сегодняшняя засада в небольшом кафе не была для нас неожиданностью. Мы уже привыкли встречать их везде, и привыкли каждый раз отражать их нападения. Так что, в этот раз с ними справиться было не сложно, да и времени много на это не потребовалось. Закончив с последним, наведя шум на улице, я быстро запрыгнула в недалеко остановившийся внедорожник следом за Сэмом. - Думаю, нам следует разделиться на пару дней, чтобы добраться до Нового Орлеана, - предлагает Роджерс, сидя за рулем автомобиля. - Поедем разными дорогами, тогда мы возможно собьем их с нашего следа. Баки, Нат, вы найдете автомобиль и поедете вместе, а я с Сэмом. Барнс никак не отреагировал на слова Кэпа, на его холодном лице, которое он хранил почти всегда, не пробежала ни одна эмоция. Либо же я слишком невнимательна, что нереально. Сэм тут же согласился, а я ничего не сказала. Вместе с Барнсом, значит, с Барнсом. В словах Роджерса была доля здравого смысла. Поэтому, дело осталось за малым, как говорит Стив, нам всего лишь нужно было "одолжить" машину. Никто тогда не думал возражать, да и я, кажется, только сейчас поняла, что лучше бы мне было со Стивом или с Сэмом. Наши отношения с Зимним можно назвать незаконченными. Да, в последнее время мы были исключительно врагами, но я помню, хорошо помню, иногда даже как будто ощущаю то время, когда мы были в тесных связях. Он же, вряд ли это помнит. Над ним хорошо поработали. Знаете, наверное, это самое неприятное - находиться в одном помещении наедине с бывшим любовником. И не только любовником. Джеймс сворачивает в сторону заправки, и у меня моментально появляется желание отвлечься хотя бы на минуту от его общества. - Тебе взять кофе? - неожиданно для самой себя и для Барнса, задаю вопрос, выбираясь из машины. - Да, пожалуй, - но в голосе снова ни единой эмоции. На кассе прошу два кофе, один со сливками и один черный, без сахара, некоторые вещи я до сих пор помню о нём. Он всегда находил это забавным, нашу абсолютную противоположность во всем, даже в таких мелочах. Когда выхожу из помещения, обнаруживаю, что Барнс уже заправился и ждёт меня в сторонке. И опять чувствую желание скрыться от него. Но всё же иду к машине и вручаю ему кофе, когда оказываюсь в ней. Джеймс делает глоток, и я вижу, что ему, кажется, понравился напиток, пробегает на его лице какая-то положительна эмоция. Но проносится она так быстро, что я не успеваю отследить её полное значение. Да, он не Роджерс, Джеймс умеет скрывать свои мысли и эмоции. В этом два друга разные. Они во многом разные. И опять наступает тишина, за окном уже начинает темнеть, мелькают однообразные пейзажи, и вновь эта напряженность, что сводила меня с ума всю дорогу. Странно, но когда мы были в компании Стива и Сэма, я не чувствовала этого напряжения рядом с Барнсом. Но сейчас, казалось, её можно потрогать. Не замечаю как полностью темнеет, а мой кофе окончательно остывает. Мой бывший любовник ведет машину всё с той же уверенностью и спокойствием. Его левая металлическая рука лежит на руле, а права расслабленно расположилась на коробке передач. И всё это выглядит так правильно, что я невольно запечатлею этот образ в своей памяти, откровенно наслаждаясь зрелищем. А затем у меня вдруг возникают воспоминания по далекому прошлому. Его руки на моем обнаженном теле, контраст холодного метала и теплой кожи, нежные прикосновения, горячее дыхание и всё это пронизывает моё существо, заставляя мои ладони потеть. - Как давно ты знаешь Стива? - этот вопрос возвращает меня на землю, но и одновременно шокирует. Он решил со мной поговорить. Да, Стив - это сейчас лучшая нейтральная тема. А затем он смотрит на меня, явно любопытным взглядом, будто ему действительно интересно. В темноте его глаза кажутся черными, я помню эту игру света. Это завораживает. - Уже около семи лет, плюс, минус год, - коротко, но четко. Не могу сейчас говорить о чем-то долго, даже о Стиве. Внезапно возникшие картинки смогли выбить меня из колеи. Всё-таки Барнс был моим лучшим любовником, в каком-то смысле и учителем. Он всегда знал, как доставить мне удовольствие. Но наши отношения были выстроены не только на страсти, там была любовь, та самая, в которую играют дети. - Он доверяет тебе, а Роджерс хорошо разбирается в людях. Поэтому, тебе доверяю и я, - он вновь перевел на меня взгляд, улыбнулся уголками губ и вновь перевел внимание на дорогу. Ну? И к чему этот разговор сейчас был? Зачем он сказал это? Я не знаю, как реагировать на его откровения, поэтому отвожу внимание на дорогу. Но спустя мгновение он вновь заговорил. - Наташа, я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать, - да, наблюдательно. Но сказать ему мне нечего. Точнее, сказать я могу многое, но не следует этого делать. Будет только хуже. - Да, - протягиваю, пытаясь увильнуть. - Может, я поведу? Ты устал, скорее всего, - первое, что пришло в голову. - Всё нормально, - он не удивлен моим ответом, либо же скрывает. Его мне всегда тяжело было читать. Только его. - С тех пор, как я присоединился к вам, мне всё время кажется, что каждый чего-то хочет от меня. Стив, Сэм, Ванда до того, как покинула нас. Возможно, они боятся, что мне вновь снесет крышу, но этого уже не произойдет. - Это все понимают. - Тогда я просто не понимаю их. Чего-то они явно хотят от меня, но я понятия не имею... - Почему ты говоришь со мной об этом? - резко, невежливо перебиваю, а затем смотрю на него тем взглядом, который обычно всегда показывал моё нежелание откровенничать. Я, правда, не понимаю, зачем Барнс это делает. - Ну, - он неловко поглядывает на меня, заставляя меня смягчить взгляд. - Мне казалось, что ты поймешь меня. Не знаю почему, но мне всегда казалось, что ты можешь понять меня... И еще, я думаю, ты тоже хочешь мне что-то сказать. Важное. Ты знаешь то, чего не знаю я. И я уверен в этом. И это заставляет меня напрячься. Черт, я многое знала того, чего он не помнил. Но рассказывать ему об этом мне не хотелось совсем. И опять это напряженное молчание, опять эта пауза. Но теперь напряжена не только я, но и мой любопытный собеседник. Решаю отделаться меньшим злом. - Ты несколько раз пытался меня убить, - неопределенно бросаю, остальное ему знать не стоит. Не обязательно, да и легче так будет. - Это я помню, но ты же понимаешь, тот парень был не я? - в его голосе слышалась тревога, поэтому я смягчилась немного. - Да, Джеймс, я понимаю это, поэтому и не держу на тебя зла. Извини, я хочу спать, день выдался дерьмовый, - а затем отворачиваюсь к окну и зажмуриваюсь, стараясь заснуть и надеясь, что завтра будет легче. Еще одного такого дня я не выдержу. А во сне меня опять преследуют призраки прошлого. Один из этих призраков сейчас сидит рядом со мной, ведет машину и даже не догадывается о происходящем в моем подсознании. С Барнсом я познакомилась еще будучи не воспитанной Красной комнатой. Тогда я была девчонкой, которая не успела еще приобрести все прелести Черной Вдовы. Джеймс был моим учителем, наставником в неком смысле. Мы проводили вместе много времени, тренировались, занимались, он учил меня всему, постоянно отмечал, что из меня будет толк. За это меня не любили в академии: Джеймс больше ни с кем не занимался, я, можно сказать, была избранной. А попасть к нему хотели все. Как-то, будучи, не имея привычки подслушивать, невольно я всё же услышала краем уха разговор директора и Джеймса. Они говорили обо мне. Баки хвалил мои способности, обещал, что я буду лучше выпускницей, что я будущее академии. Директор уловил в этих словах двойной смысл и намекнул Джеймсу об этом. Только потом я поняла, что директор просто посчитал это выгодным делом и мощным оружием, если напарников будут связывать более близкие отношения. Я помню всё: наши уроки, спарринги, дополнительные занятия. Но я не помню, как мы оказались в его комнате, в его постели. Моя девичья наивность помогла мне полюбить Барнса. Он был моим учителем не только в боевых искусствах, но и в любви. До него я была замужем, но Барнс делал то, что не мог делать мой покойный муж. Джеймс показал мне, как может выглядеть любовь, он всегда знал где и как меня касаться, что сказать и в чем убедить. Он был лучшим учителем. И пока мне снились наши переплетенные тела, сбитое дыхание, поцелуи, я не замечала, как Барнс разглядывает знакомые черты моего лица, когда мы остановились у какого-то недорогого придорожного отеля. Я проснулась не сразу, Джемсу пришлось дотронуться до моего плеча, чтобы пробудить меня ото сна. - Зачем мы останавливаемся здесь? - по моему мнению, нам следовало бы продолжать наш путь. - Нам обоим надо отдохнуть, а еще сменить машину. Джеймс, как обычно, собран. А я едва могу сдерживать свои эмоции после сна. Всё, чему меня научила Красная комната, Щ.И.Т., Г.И.Д.Р.А, да и вся моя шпионская карьера, резко пропадают все мои навыки, когда дело касается этого мужчины. Этот сон, главный герой, до сих пор заставляет мои ладони потеть, а тело трепетать, требуя запретного наслаждения. Боже, как же глупо я себя веду! Хорошо, что хоть не краснею как неопытная девчонка. Однако скрыть своё состояние я всё же могу. Зимний не замечает моего состояния, чему я безмерно рада. Барнс всегда был моей слабостью, но сейчас это ни к чему. Отель оказался дешевым как выглядел снаружи, зато комнаты были чистые. Немногословный старичок был нам только на руку, так как он не задавал лишних вопросов, да и видно было, что ему всё равно кем мы являемся и что тут делаем. Что меня удивило - так это наличие телевизора в номере столь скромной гостиницы. Кстати, сам номер был небольшой, двуспальная кровать едва помещалась, из-за чего складывалось впечатление, что номер на самом деле еще меньше. - Думаю, нужно выехать до рассвета, - так мы смогли бы добраться вовремя до Нового Орлеана. Удобно устраиваюсь на кровати, пока мой спутник пытается связаться по "левым" каналам с Кэпом или с Сэмом. Попытки остаются неудачными, но сейчас это необязательно. - И с машиной разобраться будет легче. Кстати, что сделаем со старой? - Барнс вновь выглядел расслабленным, кажется, он решил делать вид, что никакого разговора в машине не было. Это было правильно. - Оставим её в лесу.       Как и предполагалось, из гостиницы мы вышли до рассвета. На улице было еще темно, из освещения был только один фонарь, да выбивающийся тусклый свет из окна холла. Еще чувствовался прохладный, но несильный ветерок, который всё-таки иногда пробирал до мурашек. Но отель находился в столь отдаленной части, что не было слышно звуков машин, сплошное уединение с природой. Автомобильное движение здесь было спокойное, потому и казалась в этом некая спокойная атмосфера. Нам очень повезло, что в этом отеле из жильцов оказались не только мы, но и еще парочка гостей, поэтому с машиной проблем не обстояло. На парковке был подходящий нам автомобиль, не привлекающий внимания, поэтому выбор тоже был сделан моментально. Джеймс стоял рядом и следил за обстановкой, пока я старалась незаметно открыть замок автомобиля. Света не хватало, поэтому иногда приходилось действовать, что называется "на ощупь". Пока я занималась открыванием замка, невольно в памяти воскресли воспоминания о том, как я впервые этим занималась. Наверное, это забавно, что делала это тогда я под надзором Барнса, чего он сейчас не помнит. Но рано или поздно он должен всё вспомнить. Воспоминания возвращаются к нему постепенно, но воспоминания со мной к нему еще не вернулись. - Вдова, - негромкий, предостерегающий голос Джеймса заставил меня резко остановиться, а потом я обратила внимание на приближающиеся звуки подъезжавшей машины. Мой спутник сосредоточенно смотрел вдаль, его скулы были напряжены, а этот взгляд опять казался черным. Я привстала и осторожно выглянула из-за крыши машины. Секунд тридцать ничего не менялось, только звук усиливался. А затем из-за поворота показалась полицейская машина. - Мне нужно время, чтобы справиться с замком, он, похоже, испорчен, - прошипела я, наблюдая за полицейской машиной, которая заехала во двор отеля в сопровождении еще двух. - Нам лучше переждать, - Джеймс, осторожно следя за копами, которые вышли из машины, опустил руку мне на спину, будто придерживая. Этот жест выбил меня ненадолго из колеи, пока я не заметила, как парочка копов направились в сторону парковки, к нам. - Ты всё еще так думаешь? - ехидничать было не время, но удержаться не смогла. - Всего лишь пять обычных копов, ты думаешь, мы с ними не справимся? - прошептала я. Осторожными, но быстрыми шагами мы, прячась за машинами, убегали в сторону леса, который начинался в паре метров от отеля. - Не будем наводить шум, лучше пусть они ищут нас дальше, - Барнс резко остановился, преграждая мне заодно путь, когда в паре метров показался свет фонаря. - Ты прав, нам лучше не стоит сейчас светиться, - когда коп отошел, мы сразу побежали в сторону леса, пока никто не заметил. Убегая вглубь леса, я не заметила, как Барнс умудрился отстать. Пришлось остановиться и, прячась за ближайшим деревом, искать в темноте Джеймса, который всегда умел идеально прятаться. Вдалеке показался свет от фонарика, копы не пошли в лес, они лишь остановились у его начала, но, видимо, все же допускали момент, что мы могли спрятаться здесь. Среди стволов деревьев было невозможно различить фигуру Джеймса. Баки появился из ниоткуда. Он резко схватил меня металлической рукой за талию, разворачивая рывком к себе лицом, а второй рукой зажал мне рот, всматриваясь в сторону тусклого света. С его стороны это было глупо - зажимать мне рот. Из далека послышались крики о том, что машина наша пропала, а, значит, мы уже успели сбежать. Всё-таки хорошо, что Джеймс первым делом спрятал автомобиль. Но сейчас все эти мысли были далеко, не со мной. В данный момент я могла только думать о Джеймсе, который так близко находился ко мне, прикрывал рот рукой, не отводя взгляда от моего лица. Было в этом что-то похожее на старые фильмы. Дотронувшись до его запястья, я отвела его руку от моих губ, вновь чувствуя то напряжение под его красноречивым взглядом, которое было между нами вчера. Барнс не спешил убирать руку, задержался ею на моей скуле, другой рукой даже не думая ослабевать хватку. И сколько же сил мне стоило не прильнуть к его руке щекой в ответ. Я слишком соскучилась по этому. На секунду мне успело показаться, будто он вспомнил меня, в его взгляде промелькнул какой-то огонечек, но также быстро испарился. - Нам нужно либо подождать здесь пока полиция не закончит свои дела, либо... - Джеймс всё-таки отошел от меня, отводя взгляд куда-то в сторону. - Здесь недалеко есть ферма. Если идти через лес, то приблизительно через час мы будем на месте. Там наверняка можно найти машину. - На ферму, - немногословно. Я быстро обошла своего спутника, не взгляну на него, и направилась в ту сторону, куда указал Барнс. Может быть, это и не самый удачный вариант, но просто сидеть рядом с Джеймсом, пока полиция будет проводить опрос среди гостей отеля, я не хотела. Так будет лучше.

***

На ферме нам удалось "приобрести" машину. - Я бы не закричала, - выдала я, отвлекая Джеймса от дороги. Джеймс перевел на меня задумчивый взгляд, но я уверенна, он сразу понял, о чем я говорю. - Решил не играть с судьбой, - и, возможно, эта отговорка бы сработала, если бы это был не Баки. - Прежний Джеймс был бы во мне уверен, - так, кость брошена, осталось дождаться ответа. - Может, ты всё же расскажешь мне о нашем прошлом? - моё молчание начинает его раздражать, это видно по сжатой челюсти. - Наташа, я не понимаю, почему меня к тебе тянет, но это так. Объясни мне. А вот это выбивает у меня на секунду землю из-под ног. На такие откровения я не рассчитывала. Хотя, после случая в лесу это можно было ожидать. - Ты пытался меня убить. Много раз. Несколько раз умудрился подстрелить. Когда-то в далеком прошлом мы были напарниками, но у нас было всего два задания. Так что, можно сказать, у нас с тобой почти нет прошлого. Джеймс смотрит на меня внимательно, слушает, наверняка пытается отыскать ложь в моих словах. Это невозможно. - Только напарники? Ничего большего? С каждым вопросом мне становится всё тяжелее и тяжелее лгать ему. Хотела бы я всё рассказать ему прямо сейчас, всё про наши отношения, про совместные праздники, про планы на будущее, про желание вместе сбежать, но я не могу этого сделать. Я должна ждать. Он должен вспомнить сам. Неизвестно как он воспримет информацию. - Нет, Джеймс, больше ничего. Затем я лишь пожимаю плечами и улыбаюсь уголками губ, неосознанно задерживая свой взгляд на его профиле. Джеймс улыбается, иногда отвлекается от дороги, поглядывая на меня. Это заставляет меня ненадолго забыть обо всех существующих проблемах. Эта улыбка выглядит очень теплой, в каком-то смысле даже заботливой. - Расскажешь мне о вашей дружбе со Стивом? - вопрос заставляет меня удивиться, хотя я не показала этого. - Что именно? - Ну, мне интересно понять, почему он тебе доверяет. Извини, но твоё прошлое не внушает доверия. Меня это нисколько не обижает, я прекрасно понимаю, что моё прошлое оставляет желать лучшего. Что-то есть в этом, то есть, немалую часть моего прошлого занимает Зимний Солдат. В каком-то смысле он создал меня такой, какой я являюсь сейчас. - Что за?! - возглас Джеймса отвлекает меня. - Придется в объезд, - а затем он резко сворачивает на проселочную дорогу. Дело в том, что главная трасса, по которой нам следовало ехать, оказалась перекрыта из-за дорожных работ. Движение на не было полностью остановлено, некоторые водители выходили разъяснить ситуацию. Всё это выглядело обычным делом, ремонтные работы были и будут всегда, и об этом никогда не предупреждают. Но вот только меня смутило одно "но". За нами ехала парочка внедорожников, они оторвались от нас буквально на несколько метров, держа правильную дистанцию между автомобилями. Всё правильно. Только вот другие автомобили не допускались к дальнейшему пути по этой дороге, это было легко заметить в зеркало заднего вида. - Джеймс, - я предостерегающе посмотрела на моего спутника, тот послал мне понимающий взгляд. Он тоже это заметил. Свернуть было нельзя, с обеих сторон простирался густой лес, оставалось только ехать дальше. Рукой я нащупала спортивную сумку под своим сиденьем, которую я положила туда сегодня сама. Быстро достала её и вынула два пистолета, один отправляется в руки Джеймса. Браслеты искать не приходиться - они всегда на мне, тем более в настоящие времена. - Я знаю, ты предпочитаешь побольше, но эти тоже хороши, - ему даже не нужно ничего говорить, я и так чувствую этот удивленный взгляд. - Сойдет, - Барнс отмахивается, прячет оружие и, поглядывая в зеркало, продолжает двигаться вперед. - Стреляем по необходимости, действуем вручную, нам не нужны жертвы. Еле успеваю договорить указание, как перед нами появляется еще несколько полицейских машин, прикрывающих нам дорогу. Барнс останавливается. Полицейские, стоящие перед нами, уже держат нас под прицелом. Ехавшие внедорожники за нами тоже останавливаются и окружают нас сзади, но это уже не обычные полицейские, эти ребята выше. - Всё еще думаешь, что разберемся вручную? - Джеймс оценивает количество спецслужб, и я знаю, в его голове уже возникла дюжина вариантов развития действия в будущем. В рупор начинает говорить один из полицейских, командир: - Внимание, сейчас вы открываете двери, выходите из машины, бросаете оружие и сдаетесь. Так будет лучше для всех, сами посудите, нас в несколько раз больше. - Берешь на себя передних, я задних, - голос Барнса звучит холодно, безэмоционально. Но я уверенна, он уже знает, что будет дальше, да и я тоже. Медленно открываем двери и также медленно выходим из машины, а за тем, замечая вблизи валун, поросший мхом, я сразу же бросаюсь в его сторону, успевая убежать от выстрелов со всех сторон. Куда пропадает Баки я не успеваю уследить, но с ним всё будет в порядке, об этом не стоит переживать. Стреляя в полицейских, стараюсь не попадать в жизненно важные органы. В миллиметрах от моего плеча, когда я меняю магазин, пролетает пуля, задевая камень, а затем раздается взрыв. Автомобиль, взятый на ферме, горит синим пламенем, а Джеймс резко оказывается рядом со мной. - Откуда у тебя гранаты? - вновь начинается перестрелка, два парня пытаются подойти к нам ближе, получают удар шокером. - Это был не я, - Джеймс прячется за соседний валун, ударом металлической руки останавливает приближающегося парня, вырывает пистолет и следующим ударом вырубает парня. - Прикрой меня, - кричу Барнсу, когда замечаю, что молодой полицейский, скрывающийся за ближайшей машиной, останавливается, чтоб сменить патроны. Быстро пробираюсь к нему, вовремя прячусь за бампером, когда рядом со мной пролетает очередная пуля, успеваю послать испепеляющий взгляд в сторону Джеймса и вижу, как тот уже борется с очередным представителем спецслужб. Парнишка, прячущийся за машиной, трясущимися руками пытается вставить пулю, одновременно пытается отползти от меня, но не успевает, получает удар шокером, который его вырубает. Замечаю, что осталось убрать только троих с моей стороны, которые даже не заметили моего передвижения и даже не задумываются о том, что я могу быть за их спинами. Бросаю в одного из них шокер, привлекая внимание двоих, а затем прячусь за машиной. - Я с ней разберусь, а ты за Зимним следи, - этот уверенный голос принадлежит командиру, что недавно пытался нас запугать. Когда передо мной оказывается мужчина средних лет, обнаруживаю, что пули у меня закончились. Полицейский, держа меня на прицеле, самодовольно ухмыляется, а затем неожиданно получает удар по запястью, который заставляет его выронить оружие. Подобрать его я не успеваю, потому что мужчина уже пытается нанести мне удар, от которого я успеваю увернуться, а затем применяю грязный прием: удар в пах, от которого самодовольный придурок сгибается пополам. Но мужчина находит в себе силы и бросается на меня, пытается вывернуть мне руку, но и тут всё заканчивается неудачей. Быстрый захват бедрами, несколько ударов локтем по затылку отправляют придурка в отключку. Но и упасть этот мужик нормально не может. Заваливаясь на бок, он приземляется боком на землю, а я успеваю плечом зацепиться сначала о багажник машины, а потом прохожусь тем же плечом по разбитой фаре и на него же неудачно приземлюсь. По руке проходит обжигающая боль, а при попытке подвигать рукой, ощущается новый приток боли. - Натали, ты как? Уходить надо срочно, - Джеймс помогает мне подняться, замечает кровь на моем плече, но сейчас важнее скрыться. - Нормально, нормально, - беспорядочно твержу, поднимаюсь с его помощью, а затем бегу следом за Барнсом в лес.

***

Мы добежали до небольшого водоема, похожего на пруд. Я неуклюже приземлилась на землю, спиной облокотилось о широкий пень, придерживая левую раненую руку, которая предоставляла много неудобства при беге. Рана была несерьезная, скорее всего, она уже успела затянуться, но вот вывих, кажется, я всё-таки заработала. Барнс приземлился рядом и быстро оценил взглядом моё состояние. - Что с рукой? - он кивнул в сторону больной руки, щурясь от яркого солнца. На его лице поблескивали капельки пота, а отдышка свидетельствовала о том, что даже Зимний Солдат умудрился устать. - Рана ерундовая, но вывих имеется, - я, через силу, сняла верхнюю кофту, оставаясь в майке, это сделать было весьма затруднительно, но спастись от жары хотелось сильнее. - А вот его нужно вправить, - по ноткам, проскользнувшим в его голосе, было понятно, что именно это он сейчас делать и собирается. Джеймс пересел напротив меня, ему в глаза светило солнце, из-за чего мужчине приходилось щуриться. Он удобней перехватил мою руку, а затем, спокойным, будто он каждый день это делает, движением, Барнс вправил мне сустав. На несколько недолгих секунд меня пронзило болью, но она была слабой в сравнении с тем, что мне приходилось переносить ранее. - Спасибо, - выдохнула я, чувствуя, как боль отступает. - Что будем делать дальше? - С закатом свяжемся с Роджерсом, а пока отдохнем где-нибудь здесь в тени, - в подтверждение своих слов, Джеймс оглянулся, пытаясь отыскать подходящий тенёк. Я была согласна с Барнсом, нам нельзя сейчас высовываться, лучше переждать. Наверняка уже усилили все полицейские посты, объявили о нашем нахождении и теперь все правоохранительные органы и спецслужбы только и делают, что ждут, когда мы объявимся в очередной раз. А сюда, они вряд ли сунутся, а если и сунутся, то нас здесь уже не будет.

***

День двигался к концу, солнце уже почти село, со стороны пруда чувствовался слабый приятный ветерок, который приятно охлаждал кожу. Барнс пытается связаться со Стивом, а я спустилась к пруду, чтобы смыть пыль с рук и лица, пока не появились комары. Вода была теплой, приятной, невольно в памяти всплыли воспоминания о далеком детстве, когда мы всей семьей ездили отдыхать на озеро. Было весело когда-то давно плескаться в прогретой теплым летним солнцем воде с братом. Появилось почти непреодолимое желание вспомнить старые ощущения и вновь окунуться в воду только ради отдыха. Но сейчас не время. Может быть, в следующий раз. Джеймс, эти дни, что я с ним провела, заставили меня вспоминать. Воспоминания приходят тогда, когда я их не жду, когда они не нужны. Они отвлекают, не дают сосредоточиться, иногда выбивают из колеи, огорчают, радуют, одним словом - мешают. Наверное, так происходит потому, что Джеймс Барнс - есть одно моё большое воспоминание. Моя жизнь делится на три этапа: первая жизнь, вторая жизнь и третья. Первая жизнь была так давно, что о ней почти ничего невозможно вспомнить, будто это была не я. Иногда складывается ощущение, что это был чей-то рассказ, очень эмоциональный и очень точный. В той жизни не было перестрелок, не было сражение, не было супергероев и не было Черной Вдовы. Тогда я была просто Наташей, девочкой из Сталинграда, подающей большие надежды в мире балета. Её день не начинался с убийства какого-нибудь крупного предпринимателя или с очередной стычки с альтроном. Всё было гораздо проще: легкий завтрак и целый день выматывающих занятий у балетного станка. Зато у нее была любящая и любимая семья, удивительный брат, который заставлял гордиться собой младшую сестру. Но первая жизнь быстро закончилась. Вторая наступила со смертью семьи и поступлением в академию. Вот на этом этапе и родилась Черная Вдова и умерла Наташа Романова. Благодаря Красной комнате я перестала вздрагивать при выстреле, стала хладнокровно смотреть на трупы бывших товарищей и забыла о человеческих чувствах. Зато здесь я встретила Зимнего Солдата. Думаю, благодаря ему я не убила в себе человечность до основания. Он заставлял меня что-то чувствовать, заставлял меня верить в лучшую жизнь. Но когда наши пути разошлись, у меня словно сорвало голову. Я не думала о том, кого убиваю, каким способом, что повлечет за собой убийство, зачем и почему. Каждая жертва была для меня не более чем объектом, работой, мишенью. Красная Комната вылепила из меня идеального шпиона, а так же, не менее идеальную машину для убийств. Третий этап начался с появлением Бартона. Он должен был меня убить, но что-то пошло не так, механизм сломался, и он помог мне выкарабкаться из всего дерьма, что я успела натворить. Меня приняли в Щ.И.Т, но сначала долго присматривались, не доверяли, это было очевидно и понятно мне. Но со временем я заслужила доверие, не будем говорить, какой ценой мне это далось. И мне показалось, что я встала на путь исправления, пока не выяснилась вся правда. Потом в моей жизни появились друзья, кроме Клинта. Этот этап всё еще продолжается в моей жизни, но, думается мне, что не хватит ничьей жизни, чтобы исправить всё, что я натворила. А сейчас я нахожусь рядом с человеком, который участвовал в худшем этапе моей жизни, он заставляет меня вспоминать, и это воспоминания выедают мне мозг. Скорее бы уже оказаться Новом Орлеане. За спиной послышались тяжелые шаги и шуршание травы. - Ты уже минут двадцать поласкаешь руки в воде, - Джеймс остановился у берега с левой стороны от меня, он мимолетно глянул в мою сторону, а затем перевел взгляд куда-то вдаль. - Ты связался с Роджерсом? - сейчас меня больше интересовало ближайшее будущее, чем беседы с самой собой о прошлом. - Да, я передал ему наши координаты, скоро они будут здесь, к утру должны появиться, - когда я поднялась на ноги, Барнс оглядел меня своим холодным взглядом, но внимательным. Невольно вспоминаю его старый взгляд, они несравнимы. - Они где-то раздобыли Квинджет, а еще нас ожидает некий сюрприз, возникли новые проблемы. Эта информация уже была интересной, однако Джеймс понятия не имел, о чем говорил Стив. Пока я раздумывала над словами мужчины, Барнс начал расстегивать свою рубашку, видимо, тоже собрался искупаться. Я не стала задерживаться, пошла обратно к нашему небольшому "лагерю". Солнце уже почти полностью опустилось за горизонт, ветерок, который шел от пруда, начал усиливаться и потому я надела обратно кофту. Но она не сильно помогла, так как температура воздуха сильно понизилась. Я посмотрела в сторону пруда, Джеймса понижение температуры нисколько не смущало. Я даже немного позавидовала ему, ведь мне согреться не удавалось. Костер разводить было небезопасно, поэтому я лишь сильней закуталась в свою кофту. - Стоило захватить твою сумку с оружием, - Барнс многозначительным взглядом обвел мою фигуру, намека своей фразой на кожаную куртку, что лежала в той сумке. - Я уже жалею о потере, - вряд ли от взрыва там что-то осталось целым. Джеймс, опустившись на землю рядом со мной, протянул мне свою кофту. Это было приятно, но подозрительно. - Не стоит, правда, - я попыталась отказаться от проявленного рыцарства со стороны Зимнего Солдата. Он же не поспешил отрекаться от своего предложения и продолжил держать руку протянутой. - Наталья, не считай это проявлением слабости, просто надень, - его лицо оставалось мрачным, как выглядело обычно, голос тоже остался холодным. Он редко позволял себе выражать эмоции в настоящие дни. Но сейчас это не было главным. Я приняла его помощь, быстро закуталась в его кофту, она мне, кстати, пришлась как плед. Но сфокусировалась на другом. Наталья. Он во второй раз меня так называет за сегодня. Раньше, во второй жизни, он всегда называл меня только этой вариацией моего имени. Я часто задавалась вопросом, зачем он называет меня так. Один раз я всё же спросила, полученный ответ меня одновременно смутил, поразил и даже разозлил. "Оно звучит очень чисто. С каждым днем тебя настоящую убивают, но ты сильная. Ты не даешь себя сломить. Наталья глубоко внутри тебя всегда будет жить, какие бы ужасные вещи тебя бы не заставляли творить." Эта фраза крутилась в моей голове, не останавливаясь. Я словно впала в ступор и начала анализировать все дни, что мы провели вдвоем сейчас. Не было никаких предпосылок, не было никаких ошибок. Но сейчас, если всё связать, выстроить цепочку, становится всё очевидно. Это заставляет меня напрячься, сжать в кулаках длинные рукава кофты Барнса, а затем я резко повернула голову в сторону мужчины. Забыв, что он сидит рядом, касается моего плеча своим, я серьезно посмотрела в его темные глаза, не решаясь сказать всё. - Ты вспомнил, - в отличие от моего решительного настроя, голос был тихим, дрожащим, но звучала фраза не вопросительно, а утвердительно. Теперь пришло время напрягаться Джеймсу. Но по нему это было не заметно, он остался всё тем же серьезным, мрачным парнем, который не подпускает к себе близко никого, кроме своего лучшего друга. И как я только упустила момент, когда он начал задавать мне лишние вопросы? Я не отводила взгляда от его мрачного лица, но всё же смогла заметить, как напряглась его челюсть, сжавшись. Темные длинные волосы спадали на лицо, придавая серьезному лицу еще больше мрачности. - Я вспомнил это еще в самом начале, - это заставило мое сердце пропустить удар. Как я могла не заметить? Как? Но, это же Джеймс, он совершенство в этом деле. - Наталья, ты была моим самым живым воспоминанием. И одним из лучших, я не мог не вспомнить тебя и всё, что нас связывало, - каждая его новая фраза бьет в самое сердце. Не могу поверить, что спустя столько лет, это происходит. Это слишком сильно. - Почему ты молчал? - голос дрожал из-за массы эмоций, которые сейчас боролись во мне. Хотелось и расплакаться, чего я не делал очень давно, затем хотелось рассмеяться, броситься Барнсу на шею, затем залепить знатную пощечину. Но всё не подходило, выглядело слишком очевидным и глупым. Поэтому я просто смотрела на него, борясь с неприятным комком в горле, который мешал говорить. Джеймс повернулся в мою сторону, долго смотрел мне в глаза, продолжал сдерживать свои эмоции. А вот я не могла. Я смотрела в ответ на него и знала, что сейчас Джеймс всё видит через мои глаза и, кажется, чувствует. А затем и в его глазах всё-таки отразилась боль. Кажется, они стали темнее от этого. - Это было бы не правильно с моей стороны - врываться в твою жизнь. Я должен был всё узнать о тебе, понять, есть ли у тебя кто-нибудь. Я не хотел доставлять тебе проблемы. Наташа, ты знаешь, что очень дорога мне, больше чем дорога. В первое время я не мог понять твоих отношений со Стивом, даже ревновал тебя. Я следил за всеми, кто тебя окружал. Но ты оставалась холодна ко всем. Только к Стиву ты относишься по-другому. Спустя время, я понял почему: ты чувствуешь в нем родственную душу, именно поэтому ты подпустила его к себе. Позже меня начало сводить с ума и это, ведь я не мог быть рядом, как Стив. - А будь бы я не свободна, что бы ты сделал? - я боялась получить ответ, поэтому задержала дыхание, скрестила рука на груди, будто пытаясь отгородиться от всего мира. - Убил бы его, - ах, ну да, чего я еще могла ожидать от Зимнего? Каждая следующая его фраза выбивала у меня землю из-под ног. Спустя столько времени, он продолжает заботиться обо мне в первую очередь. Так было раньше, он всегда переживал, заботился и заставлял меня держаться. Удерживал мои порывы. Ревность к Роджерсу. Как я могла забыть о его ревнивой и собственнической натуре? Наши отношения всегда были страстными, но при этом было у нас то, чего на самом деле нет у других многих людей. - Господи, Джеймс, - меня переполняли эмоции, я не могла с ними совладать. Отвела взгляд в сторону, начала метаться, пытаясь сконцентрироваться на чем-либо другом, а не на рядом сидящем мужчине. Но Барнс не дает мне этого сделать, прикладывая ладонь к моей щеке, удерживая мой взгляд. Ком в горле всё не проходит, а от этого родного взгляда только прибавляется горечи. Мне хочется убежать, встать и скрыться от него, но я не могу. А потом я вдруг отвечаю на такой родной поцелуй. Всё происходит так неожиданно, так быстро и так эмоционально, что я не успеваю разобраться с ситуацией, проанализировать её, просто действую на эмоциях. Покладисто подчиняюсь его напору, позволяя себя целовать откровеннее, чем следовало. Но, как же я скучала по этим ласкам. По его ласкам, по его губам, рукам, по его теплу. Сколько лет я не могла это чувствовать? Сейчас это воспринималось как никогда тонко, обжигающе, чувственно. Его поцелуй был как всегда настойчивый, в каком-то смысле резкий, но он был необходим мне сейчас как воздух. Его теплая ладонь аккуратно переместилась мне на плечо, затем на шею. Мягким, нежными касаниями Джеймс поглаживал большим пальцем шею, незаметно переходил на скулы, очерчивая их контур. Он всегда граничит с дерзостью и, бросающей в дрожь, нежностью. Не замечаю, как полностью пересаживаюсь на его колени, как мои руки оказываются в его волосах, а поцелуй становится всё настойчивее, горячее, глубже. Мысли путаются, перед глазами всё плывет, только его лицо, его глаза четко вычерчиваются перед моим взглядом. О холоде уже и речи идти не может, скорее хочется избавиться от лишне одежды, чтобы бы легче дышать, слишком жарко. А влажные поцелуи Барнса на моей шее только распаляют меня и моё желание, которое, я, оказывается, даже не пытаюсь скрывать. Провокационно двигаю бедрами, тесно прижимаюсь к паху, от чего мои губы расползаются в довольной, но едва заметной, короткой улыбке, когда чувствую твердость мужской плоти. Джеймс придерживает меня металлической рукой за ягодицу, направляя мои движения. Расстегивает молнию на моей кофте, отводит края в стороны и припадает поцелуями к моим ключицам, переходит к груди, влажно целует, слегка покусывает. И моя грудь мгновенно реагирует, наливается, становясь чувствительнее к его прикосновениям. Мне остается только перебирать его волосы, поглаживать плечи, откидывая голову назад, давая больше пространства для его поцелуев. - Ты впервые такая податливая, - его голос хриплый, но даже сквозь хрипотцу я чувствую, он доволен этим фактов. - Тебе это нравится, - мой голос звучит не лучше, даже приобрел дрожь. Я чувствую, как Джеймс улыбается сквозь поцелуи, здоровой рукой крепко обнимает меня за спину, пробравшись ею под майку. - С ума сводит, - честно произносит он, а затем, отстраняется от моей груди, убирает руки с моей спины и ягодиц, смотрит потемневшими глазами мне в глаза, ухмыляется и продолжает: - ведь я как никто другой знаю, что в любой момент ты можешь и яд выпустить. Очень точно подмечено, и пусть сейчас не собираюсь этого делать, я соблазнительно улыбаюсь и сама припадаю к его губам в страстном поцелуе, не удерживаясь от довольного вздоха, когда его руки перемещаются, и пальцами он пытается расстегнуть мои джинсы. Пытаюсь ему помочь, но только сбиваю, заставляя путаться, тогда он накрывает мои руки горячими ладонями и кладет их себе на плечи, а потом вновь возвращается к пуговице на моих джинсах. Без меня он легко справляется с застежкой и спускает джинсы, насколько это позволяла моя поза. А когда его здоровая, теплая рука проникает в мое белье, я несдержанно прикусываю его губу, ахаю, чувствуя легкое касание, откровенно подаюсь бедрами ему на встречу, желая более тесного контакта. Он быстро убирает руку, зная, что я готова для него. Давно готова. Мокрыми пальцами вновь проникает мне под майку, проводит ими по всей длине позвоночника, посылая мурашки по спине и заставляя выгнуться от этого. Металлической рукой мнет грудь, поглаживает, вновь мнет. Это распаляет сильнее и сильнее, заставляя меня изнемогать от желания. Поэтому я отстраняюсь от Барнса, встречаю его темный, горячий взгляд, ухмыляюсь ему, затем привстаю, кое-как стягиваю джинсы вместе с бельем, не теряя ни секунды. Мне нужно срочно почувствовать его в себе. Хватит ласк. Он довольно поглядывает на меня, нагло ухмыляется, одним своим видом припоминает мне недавние слова, когда я вновь оказываюсь сидящей верхом на его бедрах. Провожу ладонь по твердому члену через ткань джинсов, слышу многозначительный хрип со стороны Джеймса, не отрываюсь, быстро расстегиваю его ремень, брюки. Барнс помогает мне спустить штаны, а затем вновь обхватывает меня за талию, проводит ладонями по бокам, вновь проникнув под майку, припадает в том нежном поцелуе, который всегда заставлял и заставляет меня позабыть обо всём. А потом я встречаю его взгляд. Он был настолько переполнен эмоциями, что я растворилась в нем. Там было всё: и обжигающая страсть, и огромная нежность, тоска по мне, даже злость и одновременно то тепло, которое можно испытывать только к дорогому и очень важному человеку. Я не могла отвести взгляда, замерла, обняв его за шею, другой рукой поглаживала его щетинистую щеку, находясь к его губам настолько близко, что чувствовала его горячее дыхание. Хочу ближе, теснее, горячее. И когда он, приподняв меня, вошел в моё тело, я смогла только безвольно прижаться к его губам с глухим стоном. Я чувствую его всего, чувствую, как он идеально заполнил меня. Джеймс крепко обнимает меня, сжимая крепко пальцами бока. Он во мне. Это так... правильно (?). Замираю, моя грудь тяжело поднимается и опускается от дыхания, всё еще не целую, только прижимаюсь к его губам, чувствую его горячее дыхание. Сейчас он так близко, как не был уже многие годы. Как часто мне снилось это? Пересчитать невозможно. - Я же больше не потеряю тебя? - эти слова сами вылетают из меня, я даже не успеваю подумать, они словно просились с самой первой встречи. Он чуть отстраняется, смотрит мне в глаза, хмурится. А затем я вижу понимание в нем. Он опять считал меня, как открытую книгу, как это было всегда. Затем вновь крепко обнимает мне, прижимая к себе за плечи так крепко, что, кажется, я даже могу почувствовать биение его сердца. - Не потеряешь, - прижавшись к моему виску, выдохнул он, зная, как важны для меня сейчас эти слова. Я никогда не была сентиментальной, и уж точно, никогда не была той, которую нужно спасать в самом расширенном смысле этого слова. Но сейчас я понимаю, если он вновь пропадет, это может стать большой проблемой. Я не смогу справиться с этим в очередной раз и поэтому, боюсь стать той Черной Вдовой, которая не ведет ни счету своим жертвам и не имеет ни грамма милосердия. Нет, нельзя позволить страху завладеть собой. Это неправильно, это невозможно и это никогда не случится. Колени упираются в землю, доставляя неудобство неприятными режущими ощущениями. Барнс замечает это, пытает удобней устроить меня, подхватывая под бедра, но у него ничего не получается. Тогда я сама беру его руки и возвращаю на талию, жестом показываю, чтобы он не отвлекался. На его лице промелькнула тень улыбки, я знаю, он сам уже в нетерпении. Тогда я больше не дразню его, и начинаю сама медленно двигаться, целуя твердые, но нежные губы Джеймса. Его руки, губы, они повсюду. Каждая частичка моего тела не осталась без внимания. И я отвечала ему взаимностью, ласкала его, влажно целовала, иногда, не сдерживаясь, покусывала широкие плечи. Но стоило мне попытаться ускориться, как мои бедра с силой сжали сильные мужские руки, не давая увеличить скорость проникновения. Раскрыв глаза, я столкнулась с безумно возбужденным взглядом серых глаз, что еще сильнее усилило остроту моих ощущений. Меня бросило в жар. Сейчас всё моё внимание было отдано только Джеймсу, только его мощным толчкам, только его серым, налитым страстью, глазам и умелым рукам. За столько лет я успела забыть, как это бывает с ним. Волшебно, интимно... Нет слова, чтобы правильно описать это.

***

Даже когда я вступила в команду Мстителей, среди всех этих супергероев, ученых, за мной всё равно закрепилось клеймо циника. Я не пыталась этого скрывать, мой цинизм помогал мне во многих проблемах. И благодаря этому отличному качеству (да, я считаю его отличным), мне не приходилось никогда возлагать надежду. И жить надеждой мне тоже не приходилось. Надежда - это чувство романтиков, сентиментальных людей. Чувство для детей. И уж точно я никогда не надеялась, что мои отношения с Зимним Солдатом когда-то продолжатся. Я потеряла его далекое время назад. Но смогла пережить потерю любимого человека, опять же, благодаря моему цинизму и здравому взгляду на мир. Терять людей мне приходилось часто, с самого раннего детства, и это продолжается на протяжении всей моей жизни. Это больно, но я научилась жить с этим. - Скажи мне, что тебя тревожит? - Джеймс выводит меня из рассуждений, дотрагиваясь пальцем до моей щеки. Его глаза излучают тепло, которого мне резко стало не хватать. Он обнимает меня за плечи металлической рукой, прижимая к своему боку, мы уже успели одеться, но холодок опять начал пробираться, а Джеймс отлично справлялся с ролью обогревателя. - Наталья, я знаю всю твою историю. Ты уже не тот человек, которым была когда-то. Ты не вернешься к прошлой жизни. Она прошлая, а ты стала сильнее, тверже. Тебя никто и ничто не сломит. - Да, Джеймс, ты прав, - соглашаюсь, удивляясь, что он вот так просто понял меня. - Я сильно изменилась, правильно. А то, что я говорила недавно, это всё глупости, всё было сказано на эмоциях. - Джеймс внимательно слушает, долго смотрит в глаза, пытаясь удостовериться, что я говорю правду. Его взгляд всё такой же мрачный, но я знаю, что скрывается за ним. - Хорошо, - тихо соглашается, целует меня в щеку, задерживаясь на ней губами. - Не хочу, чтобы между нами были недоговоренности. И последняя раза толкает меня на последующие действия. До прилета Стива осталось буквально несколько минут, поэтому нам надо решить все вопросы до его появления. - Джеймс, но нам, действительно, есть о чем поговорить, - начинаю я, сразу же чувствуя, как он отстраняется и серьезно смотрит на меня. Это напрягает, но я продолжаю. - Ты же понимаешь, прошло слишком много времени? То есть, я ни в коем случае не жалею о случившемся. Мы слишком изменились, и ты, и я. - Барнс начал мрачнеть, это было легко заметить по морщинке, что залегла между его бровями. - Я не хочу испортить отношения с тобой, поэтому, мне кажется, нам надо заново узнать друг друга. Наши жизни теперь сильно отличаются от прошлых, характеры тоже. Давай не будем торопить события? Давай вновь познакомимся друг с другом, а потом будем решать, нужно ли нам что-то большое? - я искренне надеялась, что Джеймс поймет меня. Сначала мне показалось, что от последних слов он разозлился, не просто помрачнел, а разозлился. Это было плохим знаком, но затем в его глазах отразилось понимание. - Я понял тебя, Наталья. Наверное, ты права, - он кивает в подтверждение своих мыслей. - Я подожду тебя. Я подожду тебя. Это бьет в самое сердце. Получается, он полностью уверен в своих желаниях, полностью уверен в нас, но только меня сдерживают мои страхи. На его губах отражается теплая улыбка, и я понимаю, он не винит меня в том, в чем я обвиняю себя. Это расслабляет меня. Он действительно просто понял меня, вошел в мое положение. Так правильно. Так должно быть. Еще час мы ждем Кэпа, разговариваем о будущем, вспоминаем прошлое. Он заставляет меня смеяться, чувствовать забытое чувство родной души рядом. Иногда мы замолкаем, но молчание тоже получается очень личное и интимное. А позже прилетает Стив. Квинджет оказался не таким, каким мы привыкли его видеть. Эта модель была усовершенствованной до самых мелочей. Он отличался и размером, и управлением, и внешним видом. Сначала я подумала, что его нашел Фьюри, но это вряд ли. У Фьюри сейчас другие заботы. - Откуда птичка? - улыбаюсь, когда обнимаю Роджерса, а затем киваю в сторону Квинджета. Барнс останавливается рядом, пожимает Роджерсу руку и приветливо улыбается. - Т'Чалла одолжил. - Неопределенно пожимает плечами Роджерс, затем обводит нас подозрительным взглядом. - Пойдемте внутрь, у меня неприятные новости. Мы с Джеймсом взволнованно переглядываемся, затем идем в Квинджет. Когда поднимаемся в воздух, я чувствую, что дальнейшие слова Стива не придутся мне по душе. Барнс выглядит равнодушным, но я знаю, внутри ему тревожно. Сначала Стив молчит, а потом объявляет то, что сначала вызывает у меня чувство беспомощности, а затем страх. - Джеймс, я кое-что узнал о твоем состоянии. В любой момент, ты можешь вновь всё забыть. Тебя легко подчинить воле других, достаточно того набора слов. Появилась информация, какие-то умельцы придумали новый способ подчинения Зимнего Солдата. Мы ищем их. Но, ты должен понимать, что раз это придумал кто-то один, то это под силу и другим. Но в Ваканде, на родине Т’Чаллы, есть девушка, она сможет тебе помочь. Поэтому, пойми меня правильно, но тебе надо отправиться туда. Это лучший вариант. Она поможет тебе, а Т’Чалла уже согласился дать тебе политическое убежище. Никто не узнает о твоем местонахождении. Стив выглядит не менее взволнованным. Он говорит это всё, не поворачиваясь в нашу сторону. Я же неотрывно смотрю на Джеймса, злясь на все происходящее, он замечает это, поэтому осторожно улыбается мне. Это не успокаивает, наоборот, раздражает еще сильнее. Но, если существует человек, который сможет помочь Джеймсу, то он незамедлительно должен отправиться к нему. - Я много дерьма натворил, позволить этому повториться я не только не могу, но и не имею права. Я останусь в Ваканде и, надеюсь, с моим состоянием смогут справиться. Я знала, Джеймс примет правильное решение, поэтому была готова к этому ответу. Он все делает правильно, я могу только гордиться им. Когда мы прилетаем в Ваканду, Стив и Джеймс выходят из Квинджета, на их место приходят Сэм и Ванда. Они приветливо здороваются со мной, а я чувствую тоску потери. И вроде бы, ничего я не теряю, вот он, стоит напротив меня, остается в Ваканде по собственному желанию. Но расставаться же всегда трудно, так? Барнс, обнимает меня на прощание, а затем, оставляя поцелуй на щеке, тихо шепчет: - Помни, Наталья, ты всегда была моим лучше воспоминанием. Когда всё это закончится, я знаю, мы создадим новые. И вновь его слова разбивают мне сердце. Улыбаюсь, поглаживаю по щеке, а внутри едва выдерживаю, чтобы не броситься к нему на шею. Все смотрят на нас непонимающими взглядами, а я не могу сдвинуться с места. И понимаю, что в скором времени мы встретимся, но не известно, каким будет Барнс в следующий раз. Это так тяжело - отпускать то, что ты так давно потерял, и что так недавно нашел. Я смотрю на Джеймса, пока не закрывается дверь Квинджета. Он улыбается едва заметной улыбкой, обещая одним взглядом скорую встречу. И я даже не догадываюсь, насколько скоро мы встретимся. И воспоминания мы создадим новые, только время этому должно прийти. А пока я буду жить воспоминаниями нашего небольшого совместного путешествия, где я вновь обрела Джеймса. Но на душе всё же остается теплое чувство счастья от столь долгожданного воссоединения, пускай и такого мимолетного.