Mirion

Ни в одном законе не сказано, как поступать принцессам, когда они влюблены в свою мать. Давние поверья говорят, что подобное, извращенное чувство любви берет начало от Мелькора и его дел… Леголас даже не страдает, а просто принимает факт, когда смотрит на собранную родительницу, которая нет-нет, да и обернется на принцессу лишний раз и посмотрит длительным, неотрывным взглядом только ради того, чтобы убедиться — это не дар Ирмо, а ее дочь по-прежнему с ней. Трандуил, как и все последние столетия, действует механически, Леголас передавали ее ближайшие приближенные. Королева бледна безмерно и особо раздражительна по мелочам, но все еще справляется со своими обязанностями. — Мама… — иногда зовет Леголас, замечая эти странные телодвижения. Трандуил словно шарахается от вида ее глаз и отводит свои в сторону, пытаясь дать своему лицу сосредоточенность, а потом будто бы отмахивается, возвращаясь к делам. Хотя можно отметить, что теперь нет ярости в ее голосе. — Не сейчас, девочка. Девочка? Леголас прошла войну, вернулась с нее героем и ожидала точно не такого обращения к себе. Пускай героизм ее был с некоторой тайной, но точно отвагу в каждом бою ей никто не нашептывал. Королева, словно знаменитый ветер в верхушках деревьев Лихолесья, ускользает. И поймать ее невозможно. Леголас все же находит повод, чего раньше никогда себе не позволяла, зайти в материнские покои поздно ночью. Мать не желала ей доброго сна никогда в жизни, она никогда не читала ей сказок. Засыпать приходилось долго, а порой, ожидая ужасов дня, еще и мучительно. Леголас не скупится на подкуп служанки, чтобы та ушла с поста. Когда тяжелая дверь открывается, королева, оказывается, еще не сняла церемониальных одежд. А так и сидела на одном из кресел, глядя перед собой и словно произнося молитву прикрывая глаза. Почуяв лишнее движение за своей спиной, а она запрещала слугам заходить к себе после полуночи, если на то нет необходимости (с исчезновением орков, такой необходимости, естественно, нет), она реагирует моментально. Леголас не успевает сделать ничего, как оказывается прижата к одной из стен по-прежнему крепкой рукой с кинжалом. — Мама… — судорожно выдыхает Леголас, смотря в разъяренные глаза. Когда в них проскальзывает узнавание, то старшая женщина вздрагивает и тут же роняет оружие, делая шаг назад в немом удивлении. — Мама… — еще раз произносит Леголас. Трандуил сглатывает, а потом возвращает своему лицу серьезное выражение. — Почему ты здесь? — холодно спрашивает она. — Что у тебя случилось? — с незнакомой, а потом неискренней мягкостью интересуется правительница. Леголас берет себя в руки и пытается заговорить о том, что ее волнует, но получается неровно. Она ходит вокруг да около, как в тот момент, когда уходили преподаватели и мама спрашивала ее заученные уроки; припоминает все: Мелькора и даже вот зачем-то Мелиан. — Перейди к сути, наконец! — уже требует Трандуил, удивленная и малость утомленная. Леголас на миг опускает взгляд в пол, сглатывает, а потом поднимает уже взрослые, видевшие все глаза, для того, чтобы спросить то, чего она на самом деле добивается: — Ты любишь меня, владычица Лихолесья? Трандуил фыркнула недовольно: — Что за глупый вопрос, дитя мое. Ты моя дочь, моя наследница, конечно же я… — А как насчет сокровища? — смотря на нее необъяснимо и неотрывно, произносит Леголас таким же необъяснимым тоном. Трандуил обмерла и раскрыла и без того огромные глаза шире. Как она может помнить об этом? Той было не больше двух лет в тот миг. До королевы долго доходило то, о чем ее спрашивали. Она вздрогнула. — Леголас… — еле слышно вырвалось из нее, а потом всеми чувствами завладел гнев. Что это за издевка? Что это за попытка вывести ее на неправильные эмоции? Она над ней смеется? Трандуил быстро овладела собой, а потом жестко ответила: — Я бы советовала тебе не шутить так со мной. Знай свое место. Оно подле меня, а не то, что ты себе надумала… Принцесса почувствовала, что ее обожгли. Нет, эта ведьма никогда не изменится. Лучше бы отправилась с Гимли в Валинор. И Леголас тоже не сдерживает ярость. С тихим шипением, в один шаг подскочив к матери, рычит: — Твое сердце, лесная фея, всегда было камнем. Не удивительно, что твой муж и мой отец скончался, видимо, не перенес скорби… Договорить Леголас не успела, потому что королева отвесила ей сильную пощечину и принцесса, чуть не упав, кинулась нее. Снова драка, но уже не такая, как была в тот раз из-за «первой любви», а почти попытка убить друг друга. В этот раз Леголас поджала мать к полу, когда выбилась из сил. У обеих рассажены брови, сбиты костяшки и кровь выступила в уголках губ. Леголас смотрит на замершую Трандуил секунды, которая не открывает от нее взгляда, когда дыхания выровнялись, и шепчет ей: — Я люблю тебя. Больше, чем что-либо в мире. После чего Трандуил сама впивается в ее губы.