Дашь пососать?

Арсений Антону, в общем-то, нравится. Они даже дружат в какой-то степени. Если человек и вампир вообще способны дружить. Работать вместе так точно способны. Очень удобно, когда вместе с тобой в убойном работает вампир, если честно. И Антону это очень нравится. Чуть где какая потасовка или просто проблема, и можно свою жопу прикрыть Арсением. Ему-то что будет, он древний, как мурмолка царских бояр, и почти бессмертный. А чего ему? Пули пофигу, биты пофигу, задушить его нельзя, отравить тоже. Чопорный только, ин-те-лли-ген-тный. Антона эти его «не изволите ли, сударь» или «будьте столь любезны, голубчик» и улыбка слащавая до нервного тика порой доводят. Но в целом Арсений забавный. И смешной в какой-то степени. Может быть, все дело в том, что он просто туповат, а может, у него и правда мозги работают не так, как у всех. Как-то раз он спросил у Антона, почему бабушки такие сморщенные. Предположил, что они каждый день по утрам очень долго лежат в воде и оттого так скукоживаются. Антон на это только стоял и на одной ноте тихонечко выл, потому что «сука, ты сейчас серьёзно или я должен смеяться?» Но зато у них процент глухарей по району самый низкий. Потому что Арсений каким-то шестым чувством выдает верные догадки. Ну как выдает? Говорит что-то типа: «смрад зловонный чую в этом деле». А Антон расшифровывает это все на нормальный человеческий: «говорит, мол, нечисто дело пахнет, замешан тут кто-то авторитетный». С Арсением вообще работать сложно, потому как эта себялюбивая цаца слишком помешана на собственном внешнем виде и очень страдает, что в зеркалах, как у любого приличного вампира, не отражается его прекрасный лик. Ну хоть одежда отражается и то хлеб. Хотя Антона всегда веселит то, как в витринах магазинов можно увидеть его, идущего рядом с костюмом. Просто долговязый белобрысый парень вышел выгулять свою одежду. Ничего необычного. Еще один минус того, что Арсений в зеркалах не отражается, в том, что он может посмотреться на себя только в глаза другого живого существа. А так как Арсений очень любит смотреть на свое лицо, то периодически случаются сцены, в которых Арсений внезапно подскакивает к Антону, притягивает его лицо к себе, в глаза заглядывает внимательно. Где-то на фоне в голове Антона автоматически начинает играть напряженная гейская музыка, а Арсений его отпускает быстро и «фух, я уж подумал, что прядка из прически выбилась». Над ними весь участок ржет. Особенно эти гномы из налогового. Ну, вернее, только один из них гном буквально, второй просто низкий. Так вот не проходит и дня без того, чтобы эта парочка не проехалась по отношениям Антона и Арса. «Чё, давал ему пососать… кровь?» «Арсюх, у тебя стринги из-под рюшей видны». «Антох, ты берегись, им, говорят, кровь девственников особенно нравится». И так, сука, постоянно. Возможно, поэтому Антон как можно меньше времени старается проводить в отделе и потому берется даже за самые ебанутые дела вроде пропажи клизмы у Антонины Викентьевны, сумасшедшей бабки из 40 дома. Ходит, опрашивает соседей по поводу этой сраной клизмы. «А вы не знаете, кому она могла быть нужна?» «Есть ли кто-то, кто хотел бы насолить потерпевшей, может, кто-то ее недолюбливает?» Благо Арсения на такое с собой брать совсем необязательно. Потому что есть еще одна вещь, которая делает Арсения максимально бесячим. Он постоянно просит у Антона кровь. Хоть глоточек, хоть просто губы промочить, хоть капелюшечку, так, на язык попробовать. Антон, конечно, не хочет кровью делиться, но Арсений доставучий, падла. Причем в последнее время это стало походить на какую-то сумасшедшую манию, буквально каждый их разговор начинается с просьбы «хлебнуть немного из тебя по-братски». Антон морозится, продолжает говорить о работе, но в глубине души кричит: «КАКОГО СУКА ХРЕНА?» А потом происходит какая-то срань. Ну, то есть происходит вещь совершенно обыденная для их ебанутого участка, но для стороннего наблюдателя наверняка нелепая, а для Антона добавляющая головной боли раз в десять. Пока Антон, зажевав неподкуренную сигарету, строчит отчет по делу «краденой клизмы», в кабинет заходит Арсений с очень грустным лицом. Он отбирает сигарету у Антона изо рта и сам закуривает прямо в помещении. — Эй! — возмущается Антон. — Я ее до перерыва берег! Ты же даже не куришь! — он подскакивает и тянет руки к своей сигарете, но бьется головой о полку с папками позади, о которой постоянно забывает, и падает обратно. На его стол шлепается две не слишком толстые папки, одна из которых больно проезжается корешком по носу. — Меня прокляли, — отвечает Арсений спокойно и выдыхает дым прямо в сторону пожарного извещателя. Как хорошо, что они его случайно разъебали еще в прошлом году. — В смысле прокляли? — стонет Антон, потирая ушибленный затылок и откладывая упавшие папки на край стола. — У меня теперь аллергия на кровь, — говорит грустно вампир и кидает Антону на стол какую-то бумажку. Антон ее хватает и пытается прочитать. — Это что? — спрашивает он, когда понимает, что ничего не понимает. — Это справка. — Это я вижу. Она что, из церкви? — Да. — Давай еще раз, — Антон кидает лист на стол и трет себе виски. — Это справка из церкви о том, что тебя действительно прокляли? — Да. — С каких пор церковь вообще выдает такие справки? С каких пор, блин, вампиров в церковь пускают? — А ты думал, где такие справки выдают? — жмет плечами Арсений и тушит сигарету прямо о свою руку, кожа на которой так и остается идеально-белоснежной. Вампир, чтоб его. — Я вообще не знал об их существовании! — стонет Антон. — И что ты будешь делать? — Ну… Искать девственницу? — Чтобы принести в жертву? — в ужасе шепчет Антон. — Твое предположение в корне неверно, — лыбится своей этой клыкастой ухмылкой Арсений. — Просто девственная кровь чиста настолько, что ее даже при аллергии можно пить. Ну и ее меньше надо. — Понятно, — тянет Антон. — Ты, кстати, девственник? — й-А?! Не-е-е-ет! — Антон машет руками, но все равно чувствует, как уши начинают пылать. Он просто надеется, что Арсений не заметит. Арсений замечает и ухмыляется еще шире. * С тех пор общение Антона с напарником превращается в ад: — Дай пососать? — спрашивает Арсений, элегантно приземляясь на стул за своим столом. — Что? — Антон в непонимании хмурит брови. — Я имел в виду кровь, но если ты настаиваешь, могу пососать и еще что-нибудь… — Иди нахуй. Вампир расплывается в ухмылке, обнажая жутковатые клыки. — Опять же, если ты настаиваешь… — Арс! — возмущенно вскидывается Антон и даже кулаком по столу стукает. — Да? Слушаю тебя внимательно, — и руки, сука, складывает на груди будто бы в жесте вежливого внимания. — Ты вампир или пидарас? — Или. — Бо-о-о-же, дай мне сил! — произносит Антон, вознеся руки в сторону потолка. — Не произноси имя господа всуе. — Ты же атеист, нет? — Да, меня просто бесит, что его прихлебалы меня прокляли, и из-за проклятья я не могу нормально пожрать. Кстати об этом! Дашь пососать? — Ы-а-а-а! — Антон бьется головой об стол и впервые всерьёз задумывается о заявлении на перевод в налоговый, к гномам. * Антон знает, что Арсений может просто пойти в больницу, показать свою ебнутую справку из церкви, и ему там выдадут его кровь. Он погуглил. Антон знает также, что у Арсения достаточно баблишка по офшорным счетам раскидано, и в случае острой необходимости он может купить себе с десяток сахарных девственных деток и сосать из них кровь хоть день и ночь. Но его припизднутый напарник не был бы его припизднутым напарником, если бы с упорством долбоеба от этого всего не отказывался. Вместо этого вампир продолжает бубнеть у Антона над ухом о том, что ему пиздец как нужна именно его кровь. Антон его игнорирует, продолжает таскать по делам и строчить протоколы-отчеты. Где-то через неделю кожа Арсения вместо привычного трупно-бледного оттенка становится какой-то серой, у него под глазами залегают темные синяки, глаза лихорадочно блестят, а руки трясутся, как у наркомана в ломке. Антон беспокоится, но свою кровь предлагать не спешит, потому что все еще помнит про справку и больницу. И про офшорные счета помнит. Так что когда Арсений оказывается рядом и подходит как-то слишком близко, когда Антон собирается выпить водички после перекура, он в него эту водичку плескает. — Стесняюсь спросить, зачем ты это сделал? — спрашивает Арсений, невозмутимо стирая воду с лица рукавом элегантного пиджака. — Слышал, что вампиры чистой воды боятся, — бурчит Антон, глядя на цветущую над крыльцом их участка яблоню. — Это как? — Ну, типа вампир не гонится через воду… — Это информация времен моего прапрадеда. И там говорилось о другом: вампир не побежит за своей жертвой, если преградой встанет чистая проточная вода, — улыбается Арсений и протягивает руку. — Что? — подозрительно щурится Антон. — Сигареткой угости? — Ты реально теперь куришь? — Антон достает из пачки сигарету и протягивает вампиру вместе с зажигалкой. Тот подкуривает и затягивается. — Я все еще это не одобряю, — жмет плечами Арсений. — Но это помогает перебить голод. — Почему ты не пойдешь в больницу? — спрашивает Антон, прислоняясь к холодной шершавой стене крыльца. — Потому что хочу именно твою кровь, — Арсений выдыхает через нос и шмыгает им. — А что? Ты передумал? Дашь пососать? — Отъебись, — сразу же реагирует Антон, резко отлепляясь от стены и намереваясь вернуться обратно в участок. — И так всегда, — грустно улыбается Арсений. Антон хмыкает и тянет ручку двери, когда слышит позади глухой удар о землю. Он резко оборачивается и видит Арсения, упавшего лицом в асфальт. Он подскакивает к нему и переворачивает. На лице никаких повреждений, Антон будто бы даже видит на асфальте вмятину от носа вампира. Этот придурок просто упал в обморок от истощения. Антон с кряхтением берет подмышки напарника и принимается затаскивать его на крыльцо. Арсений, оказывается, падла тяжелая, так что Антону приходится открыть дверь и проорать внутрь участка: «Мужики, подсобите челове… Арсюху затащить!» По иронии судьбы, его слышит только гном Серёга из налогового, который удачно походил мимо. Гном, конечно, тот еще придурок, но совсем не мудак, так что помогает Антону затащить Арсения внутрь и уложить его на пол их кабинета. — Чё это с ним? — спрашивает Серега, с любопытством тыкая носком ботинка тело вампира. — Прокляли его, аллергия на кровь у него теперь, — отвечает ему Антон. — Он теперь так и подохнет от голода, получается? — Не, ему кровь девственниц можно пить. — А чего он не пил? — Серега присаживается на корточки, отодвигает пальцами верхнюю губу вампира и трогает один из клыков. — Всегда хотел это сделать, — гыгыкает он. — Он говорит, что только мою пить будет, — бурчит Антон. — Так ты ж не подходишь! — ржет Серега. — Или… ты что… ты что?! — Серега делает руками какие-то непонятные движения и по-рыбьи хлопает губами. — Нахуй иди, — огрызается Антон. — Я лучше пойду Димасу расскажу, вот он охуеет, — ржет Серега и выскакивает из кабинета, ловко увернувшись от подзатыльника Антона. Оставшись в кабинете в одиночестве, не считая компании живого трупа в бессознательном состоянии, Антон принимается мерить шагами расстояние от стола до стола, периодически случайно попинывая голову Арсения ногой. — Ты долбоеб, конечно, — бормочет он в сторону Арсения. Тот отвечает ему тихим хрипом из синюшных губ. Антон вздыхает и решается. Первым делом он запирает дверь на ключ, зная, что два придурка гнома точно придут, чтобы лично постоять рядом и поржать над ним. Затем он хватает из стаканчика с канцелярией ножик для точки карандашей и присаживается на корточки у головы Арсения. Он нерешительно вертит в руках ножик, пробует пальцем лезвие, думает, что это, наверное, пиздец как негигиенично. Арсений еще раз очень жутко хрипит и дергается на полу. Антон выдвигает лезвие и приставляет его к своему запястью. — Ну, сука, ты мне за это ещё ответишь, — говорит он, затем жмурится и резко проводит лезвием по коже. Из тоненькой полоски сразу начинает каплями проступать кровь, и Антон, морщась, подносит руку к губам Арсения. Ничего не происходит, и Антон, нахмурившись, раздвигает пальцами ранку, заставляя кровь капать прямо в рот Арсению. Ничего не происходит ещё какое-то время. Потом Арсений со стоном разлепляет глаза, непонятливо шевелит языком во рту, инстинктивно облизывая царапину Антона, тем самым заставляя его зашипеть от боли. Вампир распахивает глаза в недоумении, пялится на лицо Антона несколько секунд, затем на его руку и снова на лицо. Арсений руками прижимает запястье Антона к своим губам и по-настоящему присасывается. Тянущее ощущение в руке заставляет Антона тихо застонать, а Арсения — сверкнуть глазами и сильнее вцепиться в чужую руку удлинившимися когтями. К лицу вампира возвращается его обычная бледность, только глаза полыхают непривычной краснотой, да губы в крови перемазаны. У Антона голова чуть кружится, и он не сразу понимает, что оказался на полу, и над ним теперь нависает его напарник с совершенно безумными глазами. — Ты чё это удумал? — спрашивает он с подозрением и тихой паникой в голосе. — Не нравится мне это выражение лица… — Дашь пососать… ся? — спрашивает Арсений и ухмыляется, прежде чем накрыть губы Антона своими. Антон брыкается, колотит руками по спине вампира, за волосы его тянет, чувствует во рту вкус собственной крови. Его вспышкой удовольствия прошивает иррационально сильно, и он думает, что это нечестно. «Сраная вампирская магия», — мелькает в голове Антона, прежде чем он позволяет себе ответить на поцелуй и вместо того, чтобы оттягивать вампира за волосы, зарывается в них пальцами и довольно сжимает. — Вот ты… сука… — выдыхает он жалобно, когда Арсений принимается выцеловывать его шею и игриво прикусывать мокрую от слюны кожу клыками. — Пидарас. — Как хорошо, что это заразно, — мурлычет вампир и снова лезет целоваться.