Base Level Of Love

POV Марк. Никита, как и обещал, после окончания уроков повел меня к себе домой. И все вроде складывается как нельзя лучше, но я понятия не имею, что делать дальше. Мы шли втроем: Никита, Катя и я. Ну как втроем? Они вдвоем и я рядом. Никита на меня внимания не обращал в принципе, а Катя, к моему удивлению, периодически бросала на меня взгляды. Только вот понять, что они под собой подразумевали, я был не в состоянии, может туповат? Всю дорогу мы шли молча, оказывается, что Романовы жили на соседней со мной улице. Надо же, какое совпадение! И я бы, наверное, порадовался бы такому стечению обстоятельств, только вот настроение было паршивое, да и вся ситуация тоже. Угораздило же меня влюбиться в сестру этого небожителя. Он во мне странные чувства вызывал - прям целый калейдоскоп. Там вам и зависть, и ревность, и интерес, и невероятное желание сблизиться. Никита для меня был загадкой. Я завидовал его красоте, ревновал, потому что Катя его любит. Пусть это глупо - он же ее брат, но вся соль именно в том, что она испытывает к нему такие теплые чувства. И вся его небрежность в движениях, во взгляде, в отношении к людям и ко мне в частности - это цепляло куда сильнее, чем внешние достоинства. Стоит признаться хотя бы самому себе: я хочу с ним сблизиться не только из-за сестры, но и потому, что хочу его признания, хочу узнать на самом ли деле он такой, каким кажется, или есть свои скелеты в шкафу. Дошли мы минут за пятнадцать, к слову, дом был элитным, внизу сидел консьерж и впускал только по пропускам или тех, кого знал в лицо. В доме было двадцать этажей, их квартира находилась на шестнадцатом. Ну, что могу сказать - впечатляет. Большая гостиная и три спальни, две ванные комнаты и приличных размеров кухня. Вначале мне показалось, что в квартире два яруса, но потом до меня дошло, что мне всего лишь показалось, и я оставил свое удивление при себе. Мы тоже неплохо живем, грех жаловаться или испытывать зависть в очередной раз. Когда я снял обувь, Катя любезно поставила ее в шифоньер. На улице было еще довольно тепло, поэтому куртку я не носил, толстовки было вполне достаточно, чтобы не замерзнуть. От прихожей шло три коридора: на кухню, в ванную и в гостиную, куда мы, собственно, и направились. Пройдя следом за Никитой, первое, что я почувствовал, это то, что в помещении было до одури жарко. - Вы отопление что ли включили? – я начал оттягивать ворот толстовки, потому что дышать было, пожалуй, слишком затруднительно. А ведь под ней еще футболка. Черт! Я, недолго думая, снял ватную кофту. - Мама очень мерзлявая, она вообще не переносит холод, поэтому кондиционеры у нас работают круглый год, их выключают только летом. Я ужаснулся. Никите же было явно весело. Еще бы, я в жаре всегда краснею, как вареный рак. Уже чувствовал легкую испарину на лбу. Духоту вообще тяжело переношу. У меня в комнате всегда прохладно. Я на секунду понадеялся, что, возможно, Никита тоже сторонник легкой прохлады, но ошибся. Когда вошел в его комнату, с ужасом обнаружил, что по площади она многим меньше гостиной, в итоге воздух тут явно плотнее, следовательно, в разы жарче. Мне стало совсем нехорошо, я зашелся в кашле. - Как ты здесь живешь? – чуть сдавленно спросил я, на что он просто усмехнулся. - Я привык. Вообще, мы с сестрой к температурам выносливы, будь то жара или холод. Я этому в лагере научился. Лет в пятнадцать не любил демонстрировать тело, поэтому всегда ходил в штанах и ветровке, даже в сорокоградусную жару. Как сейчас помню, тридцать девять по Цельсию, а мы с Катериной танцуем вальс на раскаленной солнцем плитке. – Я поморщился, а Ник прикрыл глаза, изображая движения венецианского вальса, лицо было так блаженно, будто это было для него чем-то невероятным. Сегодня я, кажется, узнал, что Романов слегка псих. - Если так жарко, сними футболку, меня стесняться нечего, а Катя сюда не заходит, если я не один. И еще можешь пойти умыться холодной водой. – Он указал в сторону серой двери, которая находилась возле шкафа, оказывается, в квартире было три ванные комнаты, так как у Никиты был свой личный душ. Сколько заботы, наверное, вид у меня и впрямь паршивый. Времени я терять не стал, направился умываться. Душевая была вполне обычной: нежно-голубой кафель, раковина, унитаз и душ с гидромассажем. Я открыл кран с холодной водой и умылся, полотенца я не обнаружил, поэтому стянул с себя футболку и ею же вытерся. Посмотрел на себя в зеркало. М-да, вид какой-то… затраханный. Я окинул себя критичным взглядом: лицо красное, лохматый, да еще и корни отросли - придется снова красить, белый ремень на черных джинсах ослаб, и они приспустились чуть ниже приличного, я их взялся поправлять, тут и оступился, да еще поскользнулся в придачу. Летел красочно и как раз по направлению к душевой, которая, на мое несчастье, была открыта, и дабы избежать травмоопасной встречи с голубой плиткой, ухватился за первое, что попалось под руку, оказалось, зря - заработал гидромассаж. Но я счастливчик. Да, я был весь мокрый, да, я залил пол водой, да, у меня на голове были чужие труселя, на которых я, походу, и поскользнулся, и, видимо, во время полета поддел, подбросив вверх, но я был жив! Голова цела - и это самое главное. Душ я попытался выключить - не вышло. - НИКИТА! Ну, а что мне оставалось делать? Хозяин душевой появился с завидной скоростью. Вначале он посмотрел на сотворенный мной погром, нахмурился, потом быстро перекрыл воду, потому что кран я безнадежно сломал, затем он посмотрел на меня и зашелся в истерическом смехе. - Ты что издеваешься? – он согнулся пополам, не в силах остановиться, на глаза уже навернулись слезы. Я же все это время стоял полуголый и мокрый, не зная, как реагировать, смотрел на него, как на психа конченного. В итоге, его успокоила только Катя, которая приготовила нам чай. Как это вежливо с ее стороны. Я даже, наверное, обрадовался бы, только вот я стою голый, мокрый и красный. И во всей этой гребанной ситуации был только один плюс - мне уже не жарко, так как вода в душе была ледяной. Никита посмотрел на меня снисходительно, достал из большого черного шкафа банное полотенце, накинул мне на плечи, потом он обвел весь пол, залитый водой, своим длинным изящным пальцем и сказал только одно слово: - Убери. – Адресовано это было несомненно мне, и тон не терпел никаких возражений, да я и не стал бы противиться, накосячил - убирай. Главное, что жив. Я точно не скажу, какой по счету раз за сегодняшний день я удивлялся, но, изъявившая желание помочь, Катя в очередной раз вызвала во мне это чувство. Никита возражать не стал. Сказал, что это - сугубо ее дело, хочет помочь - тряпку в зубы и вперед, но чтоб все было сухо и чисто, иначе обоих покарает. Сбылась мечта идиота: я наедине с девушкой, по которой схожу с ума, и не важно, что мы с ней уже минут сорок драим пол - мне и это в радость. Просто я болван. Но я счастливый болван. Работа сплачивает коллектив, вот и мы с Катей немного стали ближе, пока убирались, болтали с ней ни о чем. Ровно через час усердной работы и пребывания в позе речного обитателя, что краснеет при варке, мы закончили. Уставшие и довольные собой, мы вышли из душа. - У тебя красивое тело, Марк. Почему я раньше не заметила? – она улыбнулась, а я осекся, смотря на ее брата. Повезло, он был в наушниках и сидел за ноутом, делая презентацию, наш разговор он не слышал. – Ты не плавал на физкультуре? Я немного покраснел и почесал затылок, смущенно улыбаясь. Чувствовал себя неимоверно глупо, но теперь казалось, был еще счастливее. Сердце в груди зашлось бешеным ритмом. - Спасибо, я не очень люблю плавать, так что нет - не плавал. Она улыбнулась и, пожелав удачи с проектом, вышла из комнаты. Конечно, я ей наврал, что плавать не люблю, просто не хотел казаться худосочным на фоне ее идеального брата. Но, может, стоит попробовать? Плаваю-то я неплохо. Я взял чистую Никитину футболку, которую мне так любезно дала его сестра, и, как только ткань перестала закрывать мне обзор, увидел, что парень смотрит на меня с нескрываемым презрением. Наверное, странно видеть, как малознакомый тебе человек надевает твои вещи, я, будучи очень щепетильным в этом вопросе, не обрадовался бы. Я пригладил невидимые складки на одежде. - Мне ее Катя дала, моя мокрая. – Он сидел молча, продолжая сверлить меня взглядом своих бесцветных глаз. Опять эта дрожь. Он смотрит, словно сквозь меня, рентген чертов. – Я тебя в ней раньше не видел, ты не носишь ее? – Он перевел взгляд с футболки на мое лицо, затем на влажные волосы. - Она не моя больше, села после стирки, я отдал сестре, ей нравится носить мои вещи. Странно, что она дала тебе именно эту футболку - мою любимую. Тетушка из Франции привезла. – Он пожал плечами и встал с кресла. Подошел ко мне вплотную, я напрягся всем телом. Никита аккуратно поймал прядь моих волос и потер меж пальцами, словно пробуя. Мне стало не по себе. - Ты красишь волосы? – Он сказал это как-то хрипло, глубоко, и не было вокруг ни единого звука, только его тихий голос. Страшно. Я ничего ему не ответил. – Давно? – тяжело было заставить дыхание выровняться, атмосфера была угнетающей, на меня словно давило пространство, он на меня давил. Я закусил губу, неосознанно. Никита это движение тут же уловил и проследил взглядом от моих глаз до моего рта, все так же перекатывая светлую прядку между указательным и большим пальцами. - Два года. – Ответ стоил мне больших усилий, казалось, скажи я что-нибудь - Романов меня живьем съест. Он как-то судорожно выдохнул и отошел от меня на пару метров. - Я свою часть работы выполнил, доделывай и иди домой, футболку вернешь завтра после занятий. – Сказав это, он выскользнул из комнаты, оставив меня одного. Признаюсь, дышать стало легче. Давящая атмосфера из комнаты исчезла вслед за ее владельцем. И обстановка сразу же показалась мне уютной: двуспальная кровать, напротив которой - большой плазменный телевизор; возле зашторенного окна - компьютерный стол, на котором стоял ноутбук с открытым интернет-браузером. К нему я и направился, плюхнулся в кресло. Потер усталые глаза. Помимо всего прочего, я вдруг понял, что боюсь Никиту. Разве можно так злиться из-за какой-то футболки, полагаю, что нет. Ответ напрашивался сам собой - он слышал наш разговор с Катей, и он явно против нашего сближения. Как же все сложно! - А где Никита? – за своими размышлениями я и не заметил, как кто-то вошел. - Он вышел. – Я даже не повернулся на ее голос, у меня просто не было сил, я был выжат, как лимон, и тому виной - уж точно не уборка в душе. Я потер лицо руками и почувствовал, как ее ладонь мягко ложится мне на плечо. Я среагировал немного резко, вздрогнув. Она руку не отдернула, и я словил себя на мысли, что страх от того, что Ник может это увидеть, куда сильнее, чем удовольствие от столь ненавязчивого прикосновения. - Все в порядке? Я ясно слышал волнение в ее голосе. Она переживает за меня. В груди разлилось тепло. Как же она хороша. Рядом с ней я ощущал себя мужчиной - мужчиной, способным ее защитить. Отец всегда говорил, что самое главное - это чувствовать себя рядом с девушкой сильным, готовым на все - тогда это любовь. Губы растянулись в блаженной улыбке, почему мне было так хорошо? - Все хорошо. – Я накрыл ее маленькую ладонь своей так, словно мы давно женатая пара. – Просто устал, день был тяжелый. – Такая дежурная фраза. Я не могу сказать под каким-таким порывом, но, неожиданно для самого себя, я потерся щекой о ее теплую руку. Она не отняла ее, и это было дороже тысячи слов. - Хочешь, я помогу тебе закончить проект? - Нет, я все сделаю сам. – Я отстранился, и заскользил пальцами по клавиатуре. Катя больше ничего не сказала, просто вышла, прикрыв за собой дверь. Я потратил минут тридцать, чтобы закончить презентацию. Стараниями Никиты работы было не так много, но я пытался сделать все максимально хорошо, а то еще по шее мне надает, при этом я все делал максимально быстро, чтобы уйти до его прихода. И, знаете, мне почти это удалось. Он меня застал в прихожей, когда я обувался. - Уже уходишь? – Он облокотился на косяк, преграждая мне путь. - Я закончил. - Какой-то ты бледный. – Он протянул руку, легко касаясь моей щеки. Я отпрянул и выскочил на лестничную площадку. Не попрощавшись, побежал вниз по лестнице, только услышав вслед «всего доброго» и его задорный смех. Нашел себе приключения!