Ходите на концерты Мози Монтаны!

Двадцать седьмое апреля.

      Мелкий дождь придаёт Московским улицам ещё большее ощущение весны. Лиза как сейчас вспоминает весну в свои шестнадцать. Последняя весна в Чайковском. Даже тогда она была наивна и полна надежд, всё казалось каким-то знаковым и предвещающим что-то хорошее. А сейчас эта мечтающая девочка выбегает из здания, в котором только что закончились очередные съёмки. Солнце ослепляет уже с самого утра, поэтому очки она и не снимает. Сейчас ей хочется выпить вкусного кофе где-нибудь в центре города и написать пару грустных твитов. От поиска ближайшего кафе, на карте телефона, её отвлекает уведомление. Алина Мкртчян лиз, ты будешь сегодня?13:48       Впервые сообщение ввело русую в ступор. А зачем? Она специально взяла заказ и уехала из Питера, лишь бы не видеть его с ней… Даню с Лерой. Она устала. Устала читать в интернете о их дружбе одно, а на деле видеть совершенно другое. Устала вспоминать прошлое. Устала жить флешбеками, о том как раньше: каждую пятницу (не обязательно даже пятницу) они собирались небольшой компанией и пили пиво, маскировали рекламу кейсов в скетчи, отшучивались насчёт шиперства, и просто были друг для друга чем-то больше, чем «друзья». Они чувствовали себя настоящей семьёй. Шведской семьёй.

Лиза Неред буду!13:50

      Она просто хочет увидеть его. Того, ради кого она живёт от выходных до выходных, чтобы буквально «случайно» пересечься на какой-нибудь тусовке. Быстро закрыв вкладку с гугл картами, она открыла сафари, для поиска ближайшего билета на сапсан до Питера. Единственный билет был на 16:10, который она тут же оформила. Поняв, что попить кофе у неё не выйдет, она отправилась в ближайший супермаркет, который находился на углу здания, где проходили съёмки.       Сейчас она стоит на кассе с пачкой «Milky Way», которые ей так часто раньше покупали ребята. Интересно, а помнят ли они, как они пытались открыть на улице, точно такую же коробку, наполненную шоколадными батончиками, Даниным ножом-бабочкой? У Лизы на телефоне даже есть фотография, и она до сих пор не понимает, почему не удаляет её, когда чистит память в телефоне. Как-то жалко, ведь это одно из тёплых воспоминаний. Гуляя по вечернему Санкт-Петербургу, они никогда не меняли свой маршрут — останавливались в одних и тех же местах, заходили в один и тот же магазин и даже на закат смотрели всегда с одного ракурса. Теперь, каждый раз, проходя мимо этих мест, Неред уходит в себя и словно оказывается в одном из тех вечеров, когда: Кузьма случайно прольёт пиво; Юлик оббежит весь Питер, в поисках, именно блядь этого энергетика; а Даня будет настолько громко смеяться и кривляться, идя по улице, что прохожие начнут думать, что это какой-то психически неуравновешенный человек. Любой из этой компании хорошо помнит то время, будто бы это всё было только вчера. Но календарь указывает на то, что совсем не вчера и даже не полгода назад

это было давно.

Кстати, теперь одна, как говорится, коронная фраз этой «шведской семьи»

«это было давно и не с нами»

***

      Петербургское утро предстало во всей красе. Даня лишь немного морщился, из-за того, что, что-то щекотало его лицо. Мягкий свет падал на стены, отражаясь от компьютера, лучи светили прямо на кровать. А девичья рука лишь сильнее сжимала мужское плечо. На автомате Данил потянулся к телефону. Любимая социальная сеть — Инстаграм. Любимая только из-за того что, именно в ней, он может любоваться ею двадцать четыре на семь. Видя уже такой полюбившийся значок «истории» в её профиле, он робко взглянул на Леру, дабы та ещё спала, и не устроила ему скандал, мол: «Опять эта Лиза!». В последнее время она очень часто ему надоедает. Постоянные упрёки — «это не то», «это не так», уже немного подзаебали. Да что немного… Много! Большой палец нажимает на переливающийся разными цветами кружочек, а после появляется и сама картинка. В этой истории Лиза идёт по улицы Москвы. Как он понял, что это Москва? Там была отмечена геолокация, что разочаровало парня. Ведь возможно из-за поездки в эту ебаную Москву, она не придёт на концерт Мози… Да что возможно, она точно не придёт. На истории она очень счастливая, улыбается, и рассказывает очередную, видимо только что придуманную шутку. «Неужели она и правда теперь счастлива без меня?» — подумал про себя Кашин. Со стороны послышался тихий писк и еле заметные потягивания. Мидлер проснулась. «Почти идеальное утро испорчено. Опять…» — также подумал про себя Даня, закидывая голову.

***

— Лера, блядь, ты заебала! Что опять не так? — не сдерживая себя в руках кричал Кашин. — Да всё, Дань! Ты меня уже заколебал! — ища оправдания, в ответ выкрикивает Мидлер. — Я тебя заколебал? Да ты сама устраиваешь проблемы на ровном месте! Пиздец! И это я виноват, ну ахуеть! — Я не понимаю, что с тобой стало, ты… — Значит так блядь, слушай меня! — парень подошёл к ней практически вплотную. — Если ты не прекратишь свои постоянные истерики, то «привет, Таганрог», ясно, сука? Можешь тогда вообще забыть о жизни в Питере, — жестикулируя, отчётливо говорил Даня, — со мной… — уже чуть тише добавил тот. — Но я же… — слёзы так и не лились, поэтому Лера продолжила разыгрывать свою комедию дальше. — Адрес клуба ты знаешь, доедешь сама, — закончил Данил, удаляясь к выходу квартиры. — Заебала, — на последок кинул парень, захлопывая дверь.

***

      Весь зал качало от взрывных битов, треков Мози. Но настало время выступления Лизы, а в дверях клуба появилась розовая макушка. Пришла Лера. Но не одна, а со своей подругой, которую Кашин терпеть не мог. Она лишь вяло помахала Дане, и прошла в гримёрку, где сидели остальные ребята. — Ну что, вы готовы увидеть главного интроверта? — прошептала в микрофон Алина. — Тогда я думаю, нам нужно потушить свет! Из колонок послышался минус песни «Интроверт», а зал начал вопить, прося на сцену саму Лизу. Вперёд Неред выбежал Кашин, которого девушка смачно ляпнула по заднице, из-за чего тот озадаченно посмотрел на неё, но в ответ, девушка лишь поиграла бровями, начиная исполнять текст своей песни.

***

— Ну и что это было? — подлетая к кулисам, спросила Мидлер. — Ты про что? — ответил рыжий. — Что блядь, эта Лиза сделала? Хули она тебя шлёпает? — Ты дура? Или чё? Она так случайно, чисто ради забавы, а ты как всегда скандал разводишь… — Я развожу? А нехуй, чего она к тебе клеится? — Как же ты меня заебала! Мы просто друзья, пора бы уже понять, сука! — Ну-ну! — Пошла нахуй короче, завтра заказываю тебе билет до Таганрога! Один и навсегда! — громко прикрикнул Кашин, ударяя кулаком бетонную стену, находящаяся позади Леры. Очевидцем этого «инцидента» стала Лиза, чьё сердце не выдержало такого отношения, и она отправилась в след за другом, дабы помочь ему. Направляясь по коридору, Неред зашла в единственную мужскую уборную во всём клубе, туда, как она думала, скорее всего и направился Даня. И она не прогадала. Данил стоял около зеркала, облокотившись руками на раковину. Пару шагов и русая стоит прямо возле него. — Всё хорошо? — спрашивает Лиза, легко касаясь его плеча, и похоже её совсем не смущает то, что сейчас она находится в мужской уборной. — Нет, всё очень плохо… Она меня заебала, — и снова он наткнулся на её изумрудные глаза. Он потянулся. Сам. Прильнул к губам. Весь мир перевернулся, будто больше он никогда не станет прежним. Нереальный поток эмоций. Она вызывала в рыжем те чувства, которые были так глубоко скрыты, от посторонних глаз, всё это время. Он будто задохнулся. Задохнулся от переизбытка чувств. Чувств — самой настоящей любви к ней. Он понял. Он её любит. На её губах чувствовался едва заметный вкус виски, который все так усердно распивали в гримерке. Он был терпким, но при этом еле заметный, и такой сладкий. Сердце начало громко звучат, отдаваясь гулом в ушах. Её рот, влажный, тёплый, и такой чертовски желанный. Дрожь. — Дань… — прошептала она ему в губы, немного приподнимая худи, проникая под неё холодными пальцами, — Не останавливайся. Мне тоже… — хриплый и тяжёлый выдох, когда парень припал к нежной коже её шеи, — нужно… Даня аккуратно раздвигает её губы, чтобы проникнуть в рот языком. Чтобы почувствовать её. Он почувствовал её прикосновения. Лиза медленно, будто играя с ним, трогала его тело. Малышка и не представляет, что делает с парнем своими прикосновениями.

Этими крышесносящими прикосновениями.

И разум снова отключается. И губы припадают к её шее, оставляя отметины. Будто делая её своей собственностью. Чтобы больше никто и никогда к ней не прикасался, зная, что эта девушка его. Только его. Он кусал её кожу, а затем зализывал следы, будто извиняясь. А она стонала. Совсем не пошло. Он мог вслушиваться вечно, только лишь бы она всегда была рядом и продолжала целовать его. От её будто детского лепета, томных поцелуев и горячих прикосновений, джинсы стали до безумия тесные. Чертовски неудобные. И лишние сейчас. Единственное препятствие сейчас была — одежда.

Просто. Они. Горели. От желания. От любви.

Просто худи Кашина летит куда-то в сторону. Сегодня он просто наплевал на всё. Именно поэтому русая уже тянется своими горячими губами к его шее. Сегодня им можно всё. Словно безумный он стаскивает с неё худи, жадно глядя на стройное тело, выс­ту­па­ющие ключицы, впа­лый живот, ак­ку­рат­ную грудь в чер­ном кру­жев­ном бюс­тгаль­те­ре. Черт, Лиза ты ли это? Бюстгальтер? Кружевной? Ты сегодня поражаешь. Именно поэтому парень припадает губами к груди, чувствуя как русая оттягивает пряди его рыжих волос. Не церемонясь с застёжкой, он рвёт её лифчик. Просто потому что хочет. Если будет надо, он купит ей новый. Сделает всё, что она пожелает. Только дай почувствовать, что он так долго желает. Рваный поцелуй, в то время как Неред спускает с себя джинсы, садясь на подоконник, в чём Даня ей помогает, придерживая за талию. Отодвигая пальцем кромку кружевных трусиков он входит в неё. Туда, где ужасно влажно и жарко. И ещё так блядь туго. Половой партнёр у неё был только один, и то в далеком 2015(?), что безусловно радовало Кашина. Он резко отстраняется от неё, понимая насколько она туга, насколько практически не тронута. И он улыбается, впервые за такое долгое время, так искренне. В этот раз он целует её нежно. Раздвигая покусанные от волнения губы. А она будто готова мурлыкать, пока руки парня трут горошинки сосков, которые тут же затверде­ва­ют от возбуждения. Влажная дорожка из поцелуев спускается к пупку, а пальцы снова проникают в неё. Такая мокрая. Для него. Она судорожно всхлипывает когда ко второму пальцу присоединяется и третий, разрабатывая.

По­тому что на­из­нанку. Потому что сегодня всё по-другому.

— Дань, пожалуйста, — снова всхлип, — Я уже не могу, я хочу. Он тоже, и не меньше. Поэтому он стягивает с себя джинсы, вместе с боксёрами, давая свободу уже стоящей ко­лом плоти. Парень снова всматривается на неё. Такая красивая, такая любимая, и теперь похоже только его. Врываясь, он чувствует её. Чувствует каждый миллиметр её тела. Пока та кусает губы до крови, от удовольствия, обхватывая ногами его торс, прижимая как можно ближе к себе.

Она хочет почувствовать его всего.

И он замер. Буквально на несколько секунд, наблюдая за ней. Как она кусает его шею, лишь бы не закричать, хотя музыка в зале точно глушит их. А он позволяет. Он позволяет ей всё. Его маленькой, желанной девочке. Начиная двигаться, парень сходит с ума. Такая влажная, тугая и горячая, что он просто блядь боится кончить после второго толчка, как мальчишка. Но сдерживаясь, он томно и медленно двигается в ней, пока из её рта вырываются тихие стоны наслаждения. Ей нравится. А он лишь ускоряет темп, целуя её губы. Ему никогда не было так хорошо. И всё это наслаждение выливается из него белым потоком, а протяжные стоны вырываются изо рта. И он упирается головой о стенку, держа за руку Лизу. Дверь туалета скрипнула, и послышались маленькие и тихие шажки. — Короче, я до сих пор на концерте, и тут очень ахуенно, — говорила Инга, записывая инста стори, в зале было настолько шумно, что даже в уборной слышались биты, — И знаете что? Я вообще не пожалела… — не смогла закончить свой монолог девушка, увидев в очень странной позе Даню и Лизу. Её рука опустилась, продолжая держать кнопку записи в инстаграме, — Простите, извините, я ничего не видела! — засуетясь, протараторила Инга, и как пуля вылетела из туалета, а после, за дверью послышался крик: — ДАНИЗЗКА, СУКА, КАНОН! Пара переглянулась, не в силах сдерживать смех. И тут Дане чертовски сильно захотелось обнять девушку, что он и сделал. — Ты ведь теперь «моя»? — Бля, Данон, давай потом романтику, а? Нам одеться надо как бы… — Сучка! — Импотент! — Ну это мы у меня дома проверим, — хмыкнул Даня, прикасаясь к губам Лизы.

И вот он долгий поцелуй будто бы я в фильме. И на такси мы мчим в трёхкомнатную виллу. Внутри всё сжимается и стынет вся кровь. Но я уверен точно, что это — любовь.