Любовь рассудку не подвластна

      На отшибе небольшой деревушки под названием Литтл-Хэнглтон, примостившейся между двумя холмами, располагалось наводящее страх, ужас и тоску старое заросшее кладбище. Рядом с одним из мраморных надгробий стоял человек невысокого роста, чье лицо было скрыто черным капюшоном. Он что-то нервно помешивал подергивающимися руками в большом каменном котле, в котором едва слышался плеск воды. Незнакомец поднял свою палочку, закрыл глаза и нетерпеливым дрожащим голосом произнес: — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! Плоть слуги, отданная добровольно, оживи своего хозяина! Кровь недруга, взятая насильно, воскреси своего врага! После этих слов магический обряд стал завершаться и в облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания истощенного костлявого старика, чье лицо напоминало череп с ввалившимися глазами, а во рту его виднелось всего несколько зубов. Живой скелет ступил из котла на землю и, хрустнув всеми своими костями, осмотрелся. Его взору представился верный слуга Эйвери, который уже стоял на одном колене, опустив голову вниз, тем самым приветствуя своего хозяина. Рядом с надгробной плитой лежала белокурая девушка с ярко-голубыми глазами, наполненными страхом, а длинные волосы были перепачканы в грязи и собственной крови. Возродившийся старик медленно двинулся в сторону девушки, чья кровь послужила для обряда. Она едва была в сознании, и он широко улыбнулся, показывая всего несколько желтых зубов, наводящих еще больший ужас. — Ну, здравствуй моя дорогая Оливия, — прошептал осипшим голосом старик, склонившись к самому уху девушки, и насладился ее возникшей дрожью, — узнала меня? Обессиленная девушка сделала глубокий вдох, медленно повернула голову к надгробному камню и при слабом мерцании палочки прочитала высеченное имя «Геллерт Гриндевальд»