Любовь рассудку не подвластна

      В Большом зале царила привычная для всех атмосфера. Шумные ученики весело переговаривались между собой, а столы были переполнены едой. Зачарованный потолок отражал густые белые облака, сквозь которые пробивало свои лучи яркое солнце. За длинным учительским столом было пусто. Северус Снейп со спокойной душой занял свое место, наслаждаясь одиночеством хотя бы за этим столом, и принялся за свой завтрак. Мужчина стал воодушевленно ковырять свой омлет, когда за учительский стол уже стали рассаживаться другие профессора. Снейп мысленно выругался и закатил глаза, когда рядом с ним села профессор прорицания Оливия Джонсон, будто именно здесь еда покажется вкуснее, чем на другом месте. — Сегодня чудесная погода, — загадочно улыбаясь, протянул Дамблдор, сидевший во главе стола, — что скажете, Северус? — Просто превосходная, — сухо отозвался мужчина. — Почему бы вам не прогуляться в столь солнечный день? — Спросил директор, глядя на профессора зельеварения поверх своих очков. — Оливия, вы могли бы составить Северусу компанию… Снейп резко подавился тыквенным соком и угрожающе взглянул на Дамблдора, а Оливия лишь улыбнулась. — Боюсь, директор, я для мистера Снейпа неподходящая компания. Видите ли, я его слишком сильно раздражаю. — Хоть в чем-то я с вами согласен, мисс Джонсон, — прокашлявшись, ответил Северус, и наспех запихнув в себя оставшийся завтрак, он встал, пожелал всем приятного аппетита и направился в класс зельеварения, в котором уже сидели притихшие ученики Гриффиндора и Слизерина.       Класс представлял собой просторную, мрачную и довольно прохладную комнату, сплошь уставленную различными ингредиентами для приготовления зелий. — Сегодня вы будете варить зелье, которое называется «Умиротворяющий бальзам», — обратился Снейп к ученикам, дойдя до своего стола, — кто скажет мне для чего нужно это зелье? Один взлохмаченный мальчишка поднял дрожащую руку, и на пронзительный взгляд профессора, проговорил: — Это зелье позволяет успокоить нервы и умерить все тревоги, сэр. — Верно, мистер Джордан. 10 очков Слизерину. — Снейп повернулся к доске, и после одного взмаха его палочки пустая доска стала исписанной аккуратным почерком. — Приступайте к приготовлению зелья, рецепт которого написан на доске. И да, мистер Фримен, если вы не хотите взорвать класс, то будьте так любезны, не перепутайте сироп чемерицы с чихотником. Класс заметно оживился, и все ученики встали за свои котлы, приступив к приготовлению Умиротворяющего бальзама. Кто-то заполнял котлы водой, кто-то раскладывал ингредиенты, а кто-то уже добавлял в бурлящий котел толченый лунный камень. Когда время подходило к концу урока, Снейп прошелся мимо учеников, заглядывая в каждый котел, и сказал: — Сдайте колбы с образцами ваших зелий на проверку, осушите котлы и к следующему уроку необходимо написать три свитка на тему «В чем опасность Умиротворяющего бальзама». Все свободны. Когда класс опустел, профессор, которого все еще мучило похмелье, решил все же сходить за чем-нибудь от головной боли в больничное крыло. Мужчина вышел из класса зельеварения и направился к школьной медсестре мадам Помфри за помощью. Проходя мимо класса Прорицаний, Снейп сам не понял, как оказался возле двери. Резким взмахом палочки он наложил на себя Дезиллюминационное заклинание и заглянул внутрь. Оливия Джонсон стояла перед учениками и читала лекцию о гаданиях по чаинкам и кофейной гуще. Ученики всматривались в свои чашки и пытались разгадать значения чаинок, расположившихся на дне. Оливия подошла к одной маглорожденной ученице из Пуффендуя и вгляделась в дно ее чашки. — Ох, Мэдисон, у вас Грим — верный признак смерти. Девочка испуганно вжалась в стул, и со страхом посмотрела на своего профессора. Снейп, наблюдавший за этой картиной, иронично закатил глаза, а Оливия уже направилась к другому ученику. — Как интересно, — мило улыбнулась профессор, — у тебя образ летучей мыши, который можно истолковать по-разному. Например, как предзнаменование трудностей, которые встретятся на твоем пути. Или же этот образ можно понять буквально, ибо эта самая летучая мышь прячется сейчас за дверью. В этот момент дверь распахнулась, и все увидели в проеме профессора зельеварения, у которого выражение лица было таким, будто его поймали с поличным или даже за чем-то интимным. Оливия издала смешок, а ученики тут же притихли, ожидая явно чего-то нехорошего. — Мистер Снейп? Какая неожиданность… Чаю? — Любезно спросила девушка, всеми силами скрывая иронию в своем голосе. — Благодарю, но я вынужден отказаться, а то ненароком и в моей чашке окажется большая собака, показывающая мою скорую смерть. — Вы не похожи на человека, который страшится смерти… — Забавно, что именно вы, мисс Джонсон, заставляете меня страшиться жизни, а не смерти. Девушка очаровательно улыбнулась, а ученики затаили дыхание и раскрыли рты, переводя взгляд от одного профессора к другому. — О, поверьте, я и на том свете не дам вам покоя, раздражая вас любым способом. Это доставляет мне неизгладимое удовольствие. Снейп сурово сузил глаза и медленно подошел к девушке, не обращая никакого внимания на учеников, которые боялись даже пошевелиться, и прошипел, словно огромный василиск: — Слава Мерлину жизни на «том свете» нет, чему я бесконечно рад. — Потустороннее царство — реальное место, мистер Снейп, а душа ваша бессмертна. — С вызовом ответила Оливия, смотря в черные омуты мужчины. — Ох, не дай Мерлин вы правы… На этих словах Снейп демонстративно развернулся, взмахнув своей мантией, и стремительно вылетел из класса. Мужчина увидел быстро удаляющуюся фигуру в сиреневой мантии и нахмурил брови. Но все же он решил не придавать этому значения и отправился по своим делам. «Мало ли… У сумасшедших могут быть свои секреты».       Когда наступило время для обеда, Снейп уже сидел в Большом зале, мирно попивая мятный чай, и не сводил глаз со слизеринского стола. Он не сразу заметил как рядом с ним села профессор прорицания, заглядывая в его уже опустевшую чашку. — Лилия… Мужчина повернул голову и встретился с ярко-голубыми глазами, в которых так легко можно было утонуть, и приподнял одну бровь. — У вас образ лилии, — объяснила девушка, — символ крепкой любви. — Любви не существует, мисс Джонсон, — холодно ответил Снейп, — существует лишь привязанность между людьми, которую можно назвать влюбленностью. Люди часто заблуждаются и готовы верить во что угодно. — Вы ошибаетесь, Северус. И вы в скором времени сами убедитесь, что я права, ибо ваше сердце наполнится настоящей любовью, которую вы пронесете всю оставшуюся жизнь. — Это вам магический кристалл подсказал? — Усмехнувшись, спросил мужчина. — Вовсе нет, — с серьезным видом ответила Оливия, — ваши мозгошмыги. — Простите? Мои… Кто? — Мозгошмыги. Они сейчас над вашей головой и совершенно недовольны вашими вечно мрачными мыслями. Снейп, смотревший на девушку, словно на ненормальную, поднял голову и увидел лишь зачарованный потолок, на котором по-прежнему отражалось палящее солнце. Сначала мужчина со всей силы прикусил губу, потом снова посмотрел на девушку, потом, не сдержавшись, рассмеялся. «С каждым годом Хогвартс все больше напоминает сумасшедший дом», — подумал Северус глядя в потолок зала, — «и, кажется, я в нем совсем не санитар». От этой мысли мужчина рассмеялся еще больше. Большой зал первый раз за все время существования школы затих, и все пары глаз были удивленно устремлены в сторону вечно угрюмого профессора. Северус Снейп, чью улыбку никто никогда не видел, смеялся до потери сознания. Кусок лимонного щербета, который уже направлялся в рот Минервы МакГонагалл жалко плюхнулся на пол, так и не дойдя до точки назначения. Маленький профессор Флитвик свалился с большого стула, оказавшись под столом, а ученики сидели в гробовой тишине, раскрыв свои рты. Лишь в глазах Альбуса Дамблдора игриво забегали искры, а лицо озарила добрая улыбка. — Что ж, передайте моим мозгошмыгам, что я больше не буду их расстраивать, мисс Джонсон. — Сказал Снейп, приходя в себя после смеха, и покинул Большой зал, оставляя всех в огромном недоумении.       Северус уже шел до своей комнаты, все еще улыбаясь, пока не увидел нервно озирающегося по сторонам профессора ЗОТИ. Светловолосый мужчина шел со стороны личных апартаментов Оливии Джонсон, но увидев хозяйку комнаты, которая возвращалась с Большого зала, остановился и широко улыбнулся. — Оливия… А я как раз вас искал. — Чем могу быть полезной, мистер Уиггинс? — Спросила девушка, смотря на мужчину в сиреневой мантии. — Я… Ну, в общем, не хотите ли вы поужинать со мной сегодня вечером? Снейп, который все это время прятался в затененной нише, скривил лицо, будто съел целый лимон. — Прошу прощения, Брайан, но у меня на вечер свои планы, — ответила девушка и поспешила удалиться в свою комнату. Уиггинс проследил взглядом, как удаляется девушка и быстро ушел прочь, полностью стирая с лица идиотскую улыбку. Убегающий мужчина не знал, что и его провожали задумчивые черные глаза зельевара. Когда Оливия подошла к своим апартаментам, то у двери ее ждала небольшая коробочка, перевязанная голубой лентой. Сверху был приложен небольшой кусок пергамента с надписью:

«Она также прекрасна, как и ты»

«От тайного поклонника»

Оливия вскрыла коробочку и достала оттуда винтажную шкатулку со странной, но красивой резьбой. Шкатулка была настолько красива, словно зачарована, что девушка не могла оторвать от нее свой взгляд. Оливия улыбнулась, вошла в свою комнату и поставила шкатулку на свой комод. Она так и не заметила сзади шкатулки изображение треугольника, разделенного вдоль одной полоской, с нарисованным кругом внутри. Снизу, под высеченным рисунком, была расположена надпись:

«Ради общего блага»

Надпись, которая являлась лозунгом, служившим до самой смерти Геллерту Гриндевальду — самому темному волшебнику всех времен.