Молчаливое всепрощение

      Пинкман направил дуло трясущимися руками в сторону мистера Уайта.       — Ничего не будет, если ты не скажешь, что хочешь этого! — с красными глазами затуманенными слезами от вновь увиденного лица напарника бросает Джесси.       — Да, хочу, — без колебаний даёт согласие его учитель.       Парень с больной ненавистью, пропитанной любовью, смотрит вглубь глаз мистера Уайта, пытаясь отыскать ту ложь, которую он на него всегда вешал, то вдувание в уши, в которое парень добровольно соглашался верить, желая принять её за правду. Но на сей раз взгляд у Уолтора другой, не показывающий притворное чувство вины, а говорящий за него.       «Да, я сделал это. Всё, что я делал — делал ради себя…но и тебя, Джессии. Убивал неповинных людей во имя своей и твоей шкуры, варил мет ради своей и твоей выручки, но губил дорогих тебе людей только из-за себя, из-за того, что они могли отнять тебя у меня; из-за тебя, мальчишка, меня возненавидела семья, из-за тебя убили моего свояка, из-за тебя я всё потерял! Посмотри, что ты со мной сделал! Ты никогда меня не слушал! Почему ты никогда не мог сделать по-моему? Всё бы было совсем не так… Если бы только согласился вновь варить мет со мной, если бы не разбрасывал миллионы, если бы не подставил меня копам… Ты вынудил меня приказать убить тебя! Я не хотел! А что мне ещё оставалось? Джесси, мы же команда, помнишь?! Ты забыл, как мы убивали друг ради друга, при этом спасая свои собственные шкуры? Я любил тебя как сына, даже больше, чем собственного…а ты предал меня, предал точно так же, как и моя семья! У меня никого не осталось, кроме тебя, мелкий засранец! Я никому не нужен! Но я очень хотел, чтобы ты нуждался во мне… Да, я позволил Джейн погибнуть, отравил мальчика, но я…я делал всё это ради тебя! Если бы я хотел, то давно убил тебя! Но нет…ты мне больше, чем напарник, ученик, партнер, товарищ, сын… предатель. Но я прощаю тебя в себе, поскольку всё это произошло по моей вине. Я убил себя в тебе. Мне так жаль, Джесси… Если бы я знал, что всё так выйдет…прости меня… Пинкман, вернувшись назад, я бы многое исправил, но тебя никогда не исправил бы и вновь убивал бы ради тебя. Это неизменно. Мне это нравилось. Мне нравилось делать что-то не только ради себя. Ты мне подарил часы на День Рождения, Пинкман, сука! Только ты мне что-то подарил, единственный потешил самолюбие. Да, я ублюдок с эго до потолка, но всё, что я делал, было ради нас обоих. Не ради моей семьи, а ради нас, чтобы как можно больше быть рядом с тобой, пусть даже таким способом, Джесси. Я старался всеми способами удержать тебя подле себя, не спрашивая, не понимая, чего хотел ты и отказываясь это принимать. И в этом заключалась моя главная ошибка. Ты многое значишь для меня, Джесси. Всё же ты один от меня до конца не отвернулся. Я бы вновь прошёл через этот кошмар, но только с тобой»       Джесси переводит взгляд на живот Уолтера и замечает пропитанную кровью рубашку. Пинкман понимает, что ему не долго осталось.       — Сам себя убей, раз так хочешь, сучара! — бросает парень пистолет и спешит покинуть это место, которое последние месяцы стало его тюрьмой.       «Сукин сын! Это ты посмотри, что сделал со мной! Какой кошмар я пережил из-за тебя! Кем я стал?! Раб, готовящий мет на этих уёбков, которые убили её, убили из-за те…меня. Учитель, наставник, партнер, отец…убийца. Ты кличешь беду на всех, кто рядом с тобой, какое-то злоебучие проклятие. И как только я выжил? Я всё время жил в страхе, что ты меня так же порешаешь, как и других, но нет… Ты оплатил мне всё, ты прикрывал меня, хотя проще было убить. И сейчас спас из плена…из-за меня, а не из-за своих денег? Ты ведь в душе не ебал, что меня держат в плену, ты думал, что твои люди  меня не убили и мы стали партнерами! Да кому я нахуй нужен в партнёры, кроме тебя, идиота этакого? Ты столько раз рисковал и жизнью, и своим драгоценным баблом не только из-за себя, но и…но и из-за меня? Твой свояк был прав…я не безразличен тебе. Но ты заказал меня, урод! Мало того, что расправился со всеми, пусть даже не хотя того, со всеми, кто мне был дорог, так решил и меня грохнуть! Хотя чего ещё стоило ожидать за предательство… Но у меня не было выбора, я пиздец как разозлился, когда просёк про сигару. Чё, видимо, тебе реально другого выхода не оставалось, иначе я бы никогда не увидел истинного лица Гуса. Но травить детей… Ты совсем больной в натуре! Хотя с твоим умом ты подрассчитал безопасную для него дозу, но нет тебе оправдания… Стелешь ты хорошо, это правда. И сейчас бы я поверил твоим доводам, но нет, сейчас перед тобой стоит не тот Джесси, которого ты впервые встретил. Сейчас перед тобой другой Джесси, которого ты всему научил, и я не про варку мета… Почему всё так вышло, мистер Уайт? Почему всё из невинного превратилось в токсичноопасное? Помните, как мы начинали? У нас был свой фургон на колесах, наша персональная метлаба…как же я любил проводить в ней время…с Вами. И чего нам не хватало? Почему всё пошло по такой пизде, что вспоминать страшно… Не, ну надо же, ты даже закопал деньги на том месте, где стояла наша лаба, как сентиментально… Я хочу забыть всю пролитую кровь как страшный сон, но мне никогда не отмыть руки от этой крови. Мистер Уайт, ты пиздец какой умный, как же я тобой восхищался, столько раз вытаскивал наши задницы, в то время как я лишь топил нас. Ты мог и один, без меня варить, я это прекрасно знаю, но сделал партнером, равным себе… Нахуя, Хайзенберг? Ты просрал столько бабла из-за меня. Ты свою жизнь просрал из-за меня! Почему я тебе нужен, всегда нужен, даже сейчас, после того, как сдал копам, ты меня спасаешь из плена, плюя на любимое бабло, на своё самолюбие, каждый раз возвращаясь ко мне и при этом возвращая меня к себе, жестокий ублюдок?! Бляха, когда ты кричал на меня, когда всякий раз мы дрались, я становился только сильнее. Теперь я это понимаю. Ты, действительно, хороший учитель. Простите меня, мистер Уайт. И я Вас прощаю за всё»       Не заметив за мыслями, Джесси подходит к машине, собираясь сесть в неё и уехать из этого ночного кошмара, обрубив навсегда криминальное прошлое.       — Тебе уже конец, Лидия, — слышит краем уха парень телефонный разговор мистера Уайта и понимает, что тот разобрался со всеми, со всеми, кто предал его. Со всеми… кроме него.       Перед тем, как сесть в машину  Джесси оглядывается на Уолта и видит перед собой ни метамфитаминового барона, ни расчётливого убийцу, а обычного измотанного произошедшим учителя химии. Учителя, который в эту минуту умирает от внутреннего кровотечения и при этом продолжает стоять на ногах.       Уолт кивает Джесси в знак прощания, тот поступает аналогично и садится в машину, вдавливая на газ, быстрее уезжая из места его рабства, не веря, что этот кошмар закончился, крича от радости. Он оглядывается в зеркало заднего вида и видит, как мистер Уайт медленно идёт в сторону помещений, а вовсе не в противоположную. Он понимает, что тот и не хочет спасаться.       — Сучара! — вскрикивает Джесси, разворачивая машину, понимая, что пожалеет об этом, осознавая, что накличет на себя новую беду, опять спутавшись с ним.       Ну не может он без мистера Уайта. Точно так же, как и мистер Уайт не может без Джесси.       Напарники.       Партнеры.       Союзники.       Враги.       Единое целое.       — Мистер Уайт, — выскакивает парень из машины и несется к нему, — садитесь в машину!       — Оставь меня, Джесси, — отбивается он от парня. — Я всё равно не жилец. Не ранение, так рак. Уж лучше пусть будет первое. И, Джесси…мне так…       — Заткнись! Если не сядешь в машину, то не ранение или рак, а я тебя убью, сучара! Я не дам вновь тебе отобрать того, кто мне дорог. У меня больше никого не осталось, — в порыве чувств Джесси водружает Уолта на плечо, усаживая в машину. — Прижми рану! Держись, мистер Уайт. Я не дам тебе умереть.       — Почему? — в полуобморочном состоянии спрашивает Уолт у Пинкмана.       — Потому что ты нужен мне, мистер Уайт!       — А ты нужен мне, Джесси…       Машина с двумя мужчинами пропадает за столбом пыли, скрываясь в неизвестном направлении.