history

— Ты уверен, что это хорошая идея? — в последний раз пытается достучаться до младшего друг. — Что если твой соулмейт — наш ректор, декан или профессор какой-то? Ему утром в университет с твоим сердцем на щеке идти? — Это будет ему местью за то, что он столько времени меня игнорит, — парирует Тэхен и, на секунду взглянув на телефон, где у него в фэйстайме Хосок, продолжает выводить аккуратное черное сердечко перманентным маркером. — Если увидишь кого-то в маске, с пластырем или с таким же сердце на правой щеке — тут же звони.       Хосок вздыхает тяжело, подпирает ладошкой щеку и напоминает, что у них, вообще-то завтра опрос по истории. Но младшему не до этого.       Полночи Тэхен все представляет, как он встретит свою родственную, как заговорит с нею или с ним, как пригласит погулять, как у них все закрутится. Потому и просыпается только после шестой попытки и то из-за особенно громкого крика матери, которая уже устала ждать, когда сын спустится позавтракать.       Младший смотрит на часы и разочарованно стонет — у него минут двадцать от силы, чтобы собраться и успеть на первую пару. Но можно было бы еще попросить у Чимина автомат или хотя бы не ставить ему прогул за это занятие, ведь именно он ведет у них историю.       Вопреки всему, когда Тэхен выходит из своей комнаты, Чимин вылетает в гостиную и кричит что-то про распечатки для опроса, которые ему нужно ещё подготовить, хлопая входной дверью перед носом у младшего, что пытался догнать его.       Все настроение к черту. Нельзя сказать, что Тэхен был чертовски ленивым, но сегодня, в такой важный день, ему меньше всего хотелось собираться впопыхах. К встрече лицом к лицу со своей родственной душой хотелось подготовиться и быть при всем оружии, потому что это твоя пара на всю жизнь, вообще-то.       В аудиторию Тэхен залетает спустя 5 минут от начала пары, но, на его удивление, его встречает лишь полнейшая тишина. За кафедрой никого, а друзья машут ему рукой, мол, скорее заходи, пока не препод не пришел.       Тэхен не успевает и слова сказать, как ему на плечо ложится ладошка, и он заметно вздрагивает не столько от испуга, сколько по неведомой даже ему самому причине. Чимин смотрит на него в упор и проталкивает в аудиторию, тут же направляясь к кафедре и доставая папку с чем-то.  — Преподаватель Пак, а маски в помещении нужно снимать, — противно тянут второкурсницы с последних парт.  — Извините, я простыл, — хрипит Чимин и подрывается с места, чтобы раздать тестами и уткнуться в отчеты по успеваемости, лишь бы не видеть своего брата и его изучающего взгляда.       Так, в общем-то, и происходит. Чимин тихо чиркает в блокноте места, где можно переждать, пока в младшем не потухнет это идея найти соулмейта или по крайней мере пока не сойдет это чертово сердце на щеке.       Но как все может быть так прекрасно? Делая все на скорую руку, Чимин и не заметил, как не пропечатал конец теста, с творческим заданием, на что ему указали студенты. Пришлось встать в проеме и диктовать, но даже так его было достаточно плохо слышно.  — Преподаватель Пак, снимите маску, не понятно, что вы говорите.       Чимин видит, как всем телом напрягается Тэхен за третьей партой, как поднимает глаза на старшего брата и смотрит выжидающе.       И Чимин снимает, показывая не только свое ужасно бледное лицо и искусанные в кровь губы, но и пластырь на правой щеке.       У Тэхена внутри что-то ломается от догадки.       «Что если твой соулмейт — наш ректор, декан или профессор какой-то? Ему утром в университете с твоим сердцем на щеке идти?»  — Итак, в этом задании вам нужно описать одну из битв за эту тему, которую вы запомнили. Ничего сложного. Сейчас я продиктую вам план.       Аудитория разочарованно мычит, а Тэхен складывает руки на парте и кладет на них голову, стараясь не закричать в голос. Тест он определенно завалил.  — Хен, как ты себя чувствуешь? — младший возникает над братом настолько резко, что аккуратно собранные бумаги летят на пол. Студенты не обращают на это внимание и продолжают покидать аудиторию, оставляя двух парней наедине.  — Жить буду, — мямлит старший, присаживаясь на корточки и собирая распечатки к себе на колени.  — А что с щекой? — Тэхен присаживается напротив и помогает собирать бумаги.  — Поцарапала кошка у дома.       Чимин напрягается от того, что младший начинает что-то подозревать. Лучше бы он опять сбежал от неловкого разговора, чем сидел напротив и пилил брата взглядом.  — Хен.       Тэхен тянется рукой к щеке Чимина, и тот реагирует мгновенно — отскакивает назад, приземляясь на зад и прикрывая себя листками.       Кровь течет по венам вдвое, нет, втрое быстрее, Сердце будто вот-вот остановится, не выдержав такой нагрузки. Чимина вообще всего ломает от такой близости с младшим.  — Хен, пожалуйста.       В глазах у младшего мольба, волнение и кое-что еще, что Чимин никак не мог разобрать.       Тэхен обхватывает запястья старшего и медленно отводит их в сторону, наконец касаясь пухлой щеки.  — Не надо, пожалуйста, — Чимин в последний раз предпринимает попытку остановить брата, хватая его за руку.       Но пальцы все равно цепляют краюшек пластыря и срывают его одним рывком.       Секунда.       Две.       Три.       Тэхен так и застывает с одной рукой на запястье старшего и с другой — на его щеке.       Вот и наступил тот момент, которого больше всего боялся Чимин.       Тишину разрывает телефонный звонок, и Тэхен тут же подлетает, хватая свой рюкзак и убегает прочь. Сегодня он наплюет на занятия и прогуляет их вместе с друзьями, а потом приедет домой первым автобусом, чтобы закрыться в своей комнате и не столкнуться со старшим в коридоре.       Чимин остается сидеть на полу аудитории. Он старается стереть чертово сердце, но лишь оставляет на щеке царапины и красные пятна. И слава всем всевышним силам, что у него следующая пара только через час.       Домой Чимин так и не приходит.       Как и Тэхен, к слову.