Сильные слабости

— Я люблю тебя, — лучезарно улыбаясь, Адриан проводит рукой по волосам, задевая задорно торчащие черные ушки. — Всегда любил, просто осознал позже, — в его голосе появляются нотки вины, и Маринетт, вздохнув, откидывает голову назад, подставляя лицо мелким каплям дождя. Они сидят на крыше одного из самых высоких зданий города три раза в неделю. Во вторник они обсуждают «работу»: придумывают новые стратегии борьбы со злодеями, разрабатывают очередной план спасения Парижа (а за ним и всей Франции) и в итоге заканчивают игрой в угадайку — личность главного злодея, прячущегося за странным именем и плотной маской, не перестает тревожить их умы. В четверг они переходят на учебу: выпускной класс лицея обязывает задумываться об экзаменах и последующем поступлении. К счастью, между дизайнерским и юридическим корпусами располагается отличная кафешка, подающая круассаны и вкусно пахнущий кофе. И вот суббота. Тот самый день, что Маринетт бы помечала черным маркером в календаре, если бы все-таки завела оный. Пока же она просто прикрывает глаза и старается насладиться тишиной. «Люблю тебя». Хах. Ничего нового. После того, как им пришлось раскрыть друг другу личности, Адриан довольно-таки быстро признал ее той самой Леди Баг и начал ухаживать так, как это умеет только Кот Нуар: демонстративно, но со вкусом. Вот вам и серенады под балконом, и огромные букеты цветов, доставляемые прямо в лицей, и тысячи воодушевленных признаний, приправленных сладкими обещаниями и тонкими намеками. — Давай встречаться, — нарушает блаженную тишину Адриан, и Мари открывает глаза, нахмуриваясь. Вот он — мечта ее юности. Умопомрачительно красивый, до безобразия умный и совершенно незаконно талантливый. Прозрачные капли стекают по светлым волосам, рисуют мокрые дорожки на бледных щеках и скрываются под воротником костюма. Красивый, умный, талантливый, сильный, честный, добрый, веселый… Любимый? И этот вопрос уже давно решен. — Мы не можем встречаться, — с напускным пренебрежением бросает Маринетт, нервно качая ногой. Под ними раскинулся Париж, и дождь с яростным рвением смазывает огни самого романтичного города в мире, превращая их в череду ярких всполохов. — Почему? — подыгрывает ей Адриан. Как обычно, он недовольно хмурится, прикусывает губы и впивается пальцами в край крыши. Они оба прекрасно понимают, что он знает ответ, но им спешить некуда, и вот влюбленные опять повторяют уже давно известный сценарий. — Потому что наша главная задача — защищать город, — начинает Маринетт, слабо улыбаясь. — Если мы будем встречаться, это… Это отразится на нашей работе. У нас нет права на развлечения или на какие-то личные разборки, пока городу грозит опасность. — Но… — Никаких «но», Адриан, — устало перебивает девушка. — А теперь представь, что Бражнику становится известна одна из наших личностей. И он, допустим, отправляет толпу акуманизированных на наш дом… Париж не может лишиться сразу двоих супергероев. — Почему ты всегда думаешь только о плохом? — отмахивается Адриан, отводя взгляд в сторону. — Если дело во мне, то ты только скажи. Конкретизируй, и я все исправлю. Все… все, что захочешь. — В тебе? — непонимающе моргает девушка. — В смысле? — Ну характер или внешность, — дождь начинает лить сильнее, и Мари молча радуется тому факту, что в костюмах не бывает холодно. — Я готов на все, понимаешь. — Ты же знаешь, что все не так, — вздыхает Маринетт, и Адриан протягивает к ней руку, касаясь пальцем кончика носа. Девушка лишь на секунду поддается ласке, а потом резко отворачивается, припоминая себе, что она должна быть сильной. — Я люблю тебя, и ты знаешь это. Адриан светится, словно ёлка на рождество. Так, будто все его мечты внезапно сбылись. Все, кроме одной… — Прости, мне пора, — быстро бормочет девушка, вскакивая на ноги. Она не теряет ни секунды: смело бросает йо-йо в пустоту и уносится прочь через плотную завесу дождя. Сумрак сгущается, едва рассеиваемый расплывчатыми огнями, и Адриан поднимается, по привычке оттряхивая костюм, словно в этом была необходимость: на темной эластичной ткани никогда не оставались ни капли случайно пролитой крови, ни дорожная пыль. — Как скажете, Миледи, — произносит Адриан, бесстрашно прыгая с крыши и выдвигая шест, — как скажете. И, соблюдая все традиции, они оказываются на балконе Маринетт через двадцать минут. Адриан сидит на перилах ограды, делая вид, что он просто так забежал: словно дворовый кот забрался повыше, чтобы посмотреть на луну, полностью скрытую грозовыми тучами. Маринетт, подыгрывая ему, становится поодаль, натягивая на голову капюшон — холодно, однако. Они молчат, слушают, как дождь барабанит по крыше, как тихо шуршат потревоженные ветром деревья, как где-то в квартире громко работает телевизор, а на экране, как назло, какая-то любовная драма: выстрелы, крики, поцелуи, прощальные слова. — Маринетт, — Кот осторожно спрыгивает с перил на балкон и садится прямо на холодную мокрую террасу. — Ты вообще никогда не думала о нас… так? — Как «так»? — шепотом переспрашивает Мари, стараясь не встречаться с напарником взглядом: Адриан расстроен, это слышно по его голосу, но не в ее силах изменить ситуацию. Быть вместе, жить в одном доме, растить детей, выгуливать собаку (или кормить кота?) — это прекрасно. Это все, о чем Маринетт может мечтать. Это то, о чем она не имеет права мечтать. Супергерои и счастливая личная жизнь несовместимы. У супергероев не бывает отпусков, декретных, больничных. Они добровольно возлагают свою жизнь на алтарь всеобщей безопасности и с улыбкой на лице летят защищать горожан, пока другие отдыхают, наслаждаются погодой, спят или любят. Париж не скажет «спасибо». Париж не подарит двух милых деток, не сводит в кино и не принесет одеяло холодным осенним днем. И вся людская благодарность заканчивается на «хорошо сработано» и «век вам будем должны» — люди бросают громкие фразы, совершенно не задумываясь о сути, но Мари слишком добропорядочная, чтобы напоминать. Да, должны. Вы задолжали мне спокойный сон, деньги, потраченные на успокоительные (после последнего акуманизированного нервный тик несколько дней не проходил), и теплые отношения двух действительно любящих друг друга людей. Каков должок, а? Готовы оплатить? Нет? То-то же. Маринетт не держит зла, обиды или недовольства. Маринетт отпускает эмоции, словно воздушный шарик весом в несколько центнеров, и с головой уходит в учебу и супергеройские будни. Последнее перевешивает уже несколько лет. Бражник, видимо почувствовав приближающуюся пенсию, утроил усилия, насылая на город полчища бабочек-душегубов. Но и Нуар с Леди Баг на месте не стояли. — Как о паре? Как о семье? — уставший голос Нуара выдергивает Мари из мыслей, и девушка присаживается на корточки перед Котом, осторожно убирая мокрые светлые пряди с красивого лица. Адриан ластится к ладони, трется об нее щекой и мурчит, как настоящий котяра. Но на дворе не март. — Думала, — честно говорит Маринетт, подтверждая свои слова активным кивком. — Я много о чем думаю, — улыбается она, но Нуару не смешно: он внимательно смотрит на нее, ожидая продолжения, и Маринетт вздыхает: ей нужно сказать слишком много, но когда в зеленых глазах напротив плещутся золотые искры, раздуваемые бушующими эмоциями, любое слово, произнесенное вслух, теряет какой-либо смысл. — Я люблю тебя, — выдыхает Кот, понимая, что девушка не собирается продолжать. — Просто знай это, — он встает на ноги и запрыгивает на перила, выдвигая шест. Ветер треплет его волосы, а спина горбится, словно под тяжестью сотни невысказанных мыслей. Он оборачивается, и на губах играет улыбка, совсем не подходящая к тяжелому взгляду и мертвенной бледности. — Когда ты будешь готова, я буду рядом, — бросает он, прежде чем исчезнуть в темноте. И Маринетт зажимает рот руками, стараясь подавить то ли всхлип, то ли удивленный вздох. Адриан видит ее насквозь, читает, словно еженедельный журнальчик со сканвордами. Нет ни единого объяснения тому, как тонко он чувствует те самые нити, с какой легкостью улавливает ее мысли — даже те, что Маринетт сама еще не успела до конца осознать. Она думала об этом. Возможно, им будет тридцать шесть, а может, даже больше… Они могли бы передать камни чудес новым владельцам и наконец… стать счастливыми? Если Адриан дождется. Если он захочет принять ее любовь, а в том, что чувство пройдет сквозь года, словно стрела, выпущенная умелым лучником, Маринетт не сомневается. Она и так его долго ждала. Еще десять — двадцать лет? Пустяки. Но сейчас она должна быть сильной. Каково это, жить и знать, что от твоего существования, от твоих действий и решений зависит судьба целого города? Тяжкий груз ответственности не душит — лишь привычно слегка сжимает пальцы на горле Леди, подчиняя ее себе, устанавливая строгие границы и рамки, выход за которые чреват очень печальными последствиями. Она не может рисковать жизнью ни в чем не повинных людей. Маринетт засыпает поздно, прокручивая в голове планы на завтрашний день. Она ответственная, сильная и точно справится. Справлялась же раньше.

***

Где-то над самым ухом раздается громкая трель будильника, и Маринетт, поморщившись, шарит рукой по твердой поверхности, стараясь найти источник всех бед. Все еще не разлепив глаза, девушка поднимается на локтях, недоумевая: где же чертов телефон, и кто поменял нормальный звонок на эту ересь, но внезапно сильные руки обхватывают ее за талию, утягивая куда-то под одеяло и вжимая спиной в гладкую грудь. Через несколько секунд будильник замолкает. Маринетт распахивает глаза. Во-первых, она голая. Ей даже не нужно опускать взгляд, чтобы понять это: обнаженной кожей она чувствует чье-то теплое тело позади себя. И вот как раз об этом «во-вторых»: Что, черт возьми, происходит? Подавив желание резко вырваться и закричать, она внимательно осматривает часть комнаты, попавшую в ее поле зрения, и делает вывод: это определенно не ее спальня. Выглядит, конечно, довольно мило, и все же… — Маринетт, — сзади раздается сонное бормотание, и девушка едва сдерживает стон: обладателя этого голоса она узнает и с закрытыми глазами. — Еще пять минут, ладно… Девушка осторожно поворачивается в объятьях и замирает. Повзрослевший Адриан Агрест ласково улыбается, не спеша открывать глаза, а его руки, плавно переместившиеся на ее талию, выписывают нежные круги на коже, слегка щекоча бока ногтями. Он голый, но это не то, о чем Маринетт хочется сейчас думать. Вероятно, насторожившись ее непривычным молчанием, Адриан приоткрывает глаза, а его улыбка становится еще шире. — С добрым утром, солнышко, — воркует он, целуя ее в кончик носа. — У нас сегодня много работы, поэтому ты должна была сказать мне: «никаких «пять минут», любимый». — Никаких пять минут, любимый, — завороженно повторяет Маринетт, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Адриан хмурится и прикладывает к ее лбу ладонь. — Хм-м-м, — протягивает он, очаровательно прикусывая губу. — Температуры вроде нет, ты нормально себя чувствуешь? Маринетт считает до десяти и пытается не забыть, как дышать — она может поклясться, что чувствовала кожей металлический ободок кольца. Кольцо, кольцо, кольцо… Маринетт шевелит пальцами, прислушиваясь к своим ощущениям. Тело, будто чужое, подчиняется с неохотой. И да, у нее тоже на пальце кольцо. — В-все нормально, — выдыхает она, отводя взгляд. На возмужавшего Адриана смотреть тяжело. Особенно в такой неоднозначной ситуации. — Точно? — выражение лица Адриана меняется: он растягивает губы в игривой улыбке и пододвигается ближе, заставляя девушку тихо запаниковать. — А, может, ты просто вспоминала прошлую ночь? Маринетт уже не пятнадцать, и ей точно не нужно уточнять, что именно происходило прошлой ночью. С тихим хихиканьем Адриан подминает ее под себя, нависая сверху. В его глазах пляшут черти, и Маринетт заставляет себя не отводить взгляда: смотреть вниз нельзя. Ни при каких условиях — сбившееся одеяло не очень хороший соратник. В комнате становится жарко, или так кажется: губы Адриана на вкус все такие же сладкие и мягкие. Маринетт зажмуривается. Это просто сон. Определенно. — Прости, — отстраняется Адриан. — Мы не можем продолжить, у нас много дел сегодня. Но обещаю, позже мы наверстаем упущенное. Маринетт только и может, что кивнуть — боится, что если откроет рот, скажет что-нибудь совершенно глупое или неподходящее. Но если это сон, то какая разница… — Дела? — наконец решается она, утыкаясь лицом в подушку: обнаженный Адриан деловито ходит по комнате, то доставая свежую одежду из шкафа, то пытаясь найти гребаный ремень, что спрятался где-то под кроватью. — Какие дела? Адриан замирает на пороге ванной и недоуменно хмурится. — Как какие? На работу пора, — он мелко дергает плечами, и Маринетт, все же отлепившаяся от подушки, не может отвести взгляд от мышц спины, перекатывающихся под кожей. — Ага-а-а-а, — задумчиво протягивает она и ойкает, когда Адриан поворачивается к ней лицом. — Помнишь, дневной патруль, а потом еще навестить школу хотели. Потом в штаб, — быстро тараторит он. — Солнце, не зевай. Ты пока вставай, ищи одежду, а я в душ. Адриан улыбается, подмигивает и скрывается в соседней комнате, тихо прикрывая дверь. Замок не щелкает. — Марине-е-е-етт! — в комнату влетает маленькое красное создание, в котором с легкостью узнается Тикки — совсем не изменилась. — Прости, я не хотела так рано, но как только услышала, что Адриан… Маринетт? Тикки прерывает бормотание на половине и подозрительно прищуривается. — Ты действительно Маринетт, — с некой долей облегчения наконец произносит она. — Но что-то не так… Какой сейчас год? Тикки не сводит с нее изучающего взгляда, и девушка медлит. Ну что за странный сон! — Может… — начинает Мари, сильнее укутываясь в одеяло. — Понятно, — серьезным тоном перебивает Тикки. — Интересно, почему так вышло? — кажется, квами разговаривает сама с собой. Она летает по комнате из угла в угол, то и дело бросая любопытные взгляды на девушку. Мари, завернувшись в одеяло, подходит к комоду и открывает первый ящик. Несколько секунд она удивленно изучает содержимое, а потом с тихим писком утыкается лицом в ладони, стараясь спрятать раскрасневшие щеки. — Я серьезно это ношу?! — восклицает она, и Тикки шикает, дергая лапкой в сторону ванной. — Ты серьезно это носишь, — хихикает квами. — Но не на работу. Второй ящик в комоде, в шкафу одежда. Можешь не запариваться, вы все еще носите костюмы, — подмигивает Тикки, и Маринетт облегченно улыбается, чувствуя переполняющую благодарность. — Спасибо, — искренне произносит она. — Я рада, что ты здесь. Это странный сон, и скорее всего я завтра проснусь невыспавшейся, но как минимум это интересно. С другой стороны, как она будет смотреть в глаза Нуару?! — Сон. Ты так думаешь? — удивляется квами, но, услышав стихший шум воды, она быстро улыбается девушке и вылетает из комнаты. Маринетт, поправив одеяло и вытащив из шкафа первые попавшиеся джинсы и рубашку, неловко замирает в комнате. Адриан выходит из ванной уже полностью одетый, и это единственное, что спасает Мари от инфаркта. Редкие капли воды стекают с волос на обтягивающую футболку, и это следует запретить на законодательном уровне: абсолютно незаконно быть таким привлекательным. — Я закончил, — улыбается Адриан, доставая фен. — Все хорошо? — спрашивает он, наверняка заметив пылающие щеки любимой. — Да-да, отлично, ну я пошла мыться, да, — тараторит Маринетт, пролетая мимо удивленного напарника и забегая в ванную прямо в одеяле. Стоило двери захлопнуться, а замку — тихо щелкнуть, Мари осторожно складывает одеяло на стиралку и с любопытством смотрит в зеркало. Она определенно изменилась. Несколько сантиметров в росте и, возможно, чуть больше килограммов на бедрах, но жаловаться не на что: она выглядит именно так, как должна выглядеть супергероиня. Повертевшись перед зеркальной поверхностью, Маринетт обнаруживает несколько ярких засосов и один укус, но смущаться не спешит — о щеки и так уже можно спичку зажигать. Оказавшись на кухне через двадцать минут, Маринетт застает Адриана, пританцовывающим у плиты под какую-то энергичную мелодию, доносящуюся из смартфона. Мужчина, не стесняясь, качает бедрами, не забывая при этом умелыми движениями переворачивать омлет. Маринетт подкрадывается ближе и застывает прямо за его спиной, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Уловив момент, когда темп мелодии сменяется на более медленный, девушка, собравшись, делает шаг вперед и крепко обхватывает Кота за талию. Тот, вздрогнув от неожиданности, смеется и шутливо отклоняется прямо на Мари, заставляя ее еще сильнее прижаться к широкой спине. — Ты быстро, — улыбается он. — Но как раз вовремя. Садись, позавтракаем и пора бежать. Чем раньше все сделаем… — на секунду он нахмуривается, а потом машет рукой с зажатой в ней лопаткой, — а в принципе ничего не изменится. Маринетт усаживается за стол, наблюдая, как Адриан ловко раскладывает омлет по тарелкам и наливает кофе. — Вот, приятного аппетита, — улыбается он, присаживаясь совсем рядом и касаясь ее колена своим. — Спасибо, — кивает Маринетт, пододвигая к себе тарелку и сразу же отправляя в рот кусочек омлета. — М-м-м, вкусно! А что, Бражник опять активизировался? — Бражник? — по лицу Адриана пробегает тень, и он, закашлявшись, отворачивается, переводя взгляд на окно, прикрытое легкими светло-голубыми занавесками. — Шутишь, что ли? Оставь папашу, — Адриан кривится, словно от зубной боли, — в покое. Пусть развлекается в своем санатории. А вот Хисс еще задаст жару, но надеюсь, сегодня обойдется без этого. — Ага, точно, — соглашается Маринетт, отпивая кофе. На языке остается привкус горечи, и девушка морщится: ну неужели она действительно в будущем будет пить эту гадость? Сразу же после завтрака они отправляются патрулировать Париж. Адриан уверенно ведет ее прямо по улицам города, не утруждаясь привычными гонками на крышах. Их то и дело останавливают прохожие, прося сфотографироваться или оставить автограф. Сначала это смущает, потом — начинает утомлять, но Маринетт дружелюбно улыбается, подписывает свои же фотографии и с благодарностями принимает хвалебные оды. Кот смеется, помахивает хвостом и, раззадорившись, хватает напарницу за руку, утаскивая в ближайший закуток между домами. — Не хочу, чтобы на тебя смотрели, — шепчет он на ухо, и от глубокого голоса Маринетт покрывается мурашками, сотни раз благодаря костюм, который успешно скрывает ее смущение. — Ты моя, — руки Кота проходятся по ее талии и застывают на бедрах. — Адриан, — девушка пытается отстраниться, но напарник (муж?) прижимает ее к стене, отрезая все пути отступления. — А если нас кто-нибудь увидит? — И что? — Нуар весело хихикает и утыкается носом в шею Мари. — Не думаю, что тот факт, что женатые пары любят целоваться, станет для кого-то сюрпризом, — выдыхает он прямо в кожу девушки, а руки в черных перчатках крепко обхватывают ее талию, — да и вообще. У нас медовый… год, — хищная улыбка не сулит ничего здравомыслящего, и Маринетт откидывает голову, упираясь макушкой в стену. Кот одобрительно мурчит и оставляет россыпь поцелуев на быстро краснеющей коже. Отстранившись, он нежно прикасается губами к щеке Маринетт и застывает, плотнее прижимая девушку к себе. — Если мы не прекратим прямо сейчас, нам придется вернуться домой, — извиняюще шепчет он, наконец отпуская руки и делая шаг назад. — А мы обещали появиться в школе… — Да, конечно, — подхватывает мысль Маринетт, стараясь восстановить дыхание. Сердце бьется в груди, словно бешеное, а легким не хватает воздуха. Неужели так всегда рядом с ним? Адриан улыбается, будто прекрасно знает, какой эффект производят его действия на девушку, а затем, еще раз чмокнув ее в кончик носа, берет за руку и уверенно ведет обратно на оживленную улицу. Они продолжают обходить город, прислушиваясь к подозрительному шуму, но все проходит относительно спокойно: лишь одна кошка забралась на дерево и отказывалась спускаться, чему поспешил поспособствовать Нуар. Адриан, вернув беглянку хозяйке, обнимает Мари за талию и кладет подбородок на плечо. — Ты не думаешь, что после столь геройского подвига я заслужил награду? — задумчиво протягивает он, и Маринетт улыбается. Кот Нуар, как всегда, в своем репертуаре. — Думаю, — покорно соглашается она и поворачивает голову к приободрившемуся напарнику. Мужчина демонстративно прикрывает глаза и вытягивает губы, но девушка лишь смеется и щелкает его по носу. — С меня шоколадка. Адриан непонимающе хлопает ресницами, а потом обиженно надувает щеки, делая несколько шагов назад и чуть не врезаясь в дерево. — Ты жестокая, — безапелляционно заявляет он. — Жестокая и коварная соблазнительница. Все познается в сравнении: Бражник был добрым малым. Сидел в своем логове, напускал на город по одному акуманизированному, никому особо не мешал — лишь разбавлял серые будни всплесками адреналина и захватывающим ощущением победы. Хисс не такой. Маринетт понимает это, когда в актовый зал школы, где они с Котом как раз рассказывали веселые байки из жизни супергероев, заходит толпа трансформированных… существ? Змеиные головы, длинные хвосты, чешуя, защищающая все тело… У них определенно проблемы. Маринетт, выхватывая йо-йо, стремительно направляется к дверям. Злодеи мешкают: они недоуменно рассматривают гражданских, переговариваются неразборчивым шепотом, похожим больше на шипение, и демонстративно поигрывают мышцами. Но вся их медлительность и тугодумность оказывается напускной: чудовища, заметив супергероев, огромными прыжками влетают внутрь, распугивая оглушительно кричащих детей. Зал тонет в панике: учителя пытаются растащить учащихся по углам помещения, дети вопят, беснуются, прячутся под стулья, а Маринетт в очередной раз замахивается йо-йо, собираясь обезвредить ближайшего врага. Двухметровый гигант опрокидывает скамейки мощным ударом хвоста, демонстрирует раздвоенный язык и со слепой яростью бежит вперед. — Леди! — девушка чувствует, как на ее запястье сжимаются чьи-то пальцы, и резко оборачивается. Кот тащит ее к себе, а затем толкает назад, заслоняя спиной и сразу же нанося удар шестом приблизившемуся ящеру. — Эвакуируй всех. Я справлюсь! — Н-но… — начинает Мари, осматривая дюжину змеиноголовых. По позвоночнику ползет страх, вызывая волну мурашек, и девушка неосознанно ежится, крепче сжимая оружие. — Тебе нужна помощь! — Я сказал: эвакуируй детей! — кричит Нуар, прыгая от одного врага к другому и отработанными маневрами уклоняясь от прямых атак. — Леди, это прямой приказ, — он улыбается одними уголками губ и, рискуя быть пойманным, быстро оглядывается: — Если вам не нравятся мои распоряжения как напарника, то послушайтесь хотя бы своего мужа. Маринетт вздрагивает, когда хвост одного из чудовищ пролетает совсем рядом с головой Кота: в игры они не играют. Если акуманизированным Бражника нужны были камни чудес, то Хисс, кажется, настроен куда серьезнее: их пришли убивать. Едва беря себя в руки, девушка направляется к кучке детей, сбившихся в самом дальнем углу. Школьники испуганно жмутся к стенам и с ужасом в глазах наблюдают за битвой. А посмотреть есть на что: Кот и раньше был довольно быстр, но это и в сравнение не шло с тем, что происходит сейчас. Он буквально летает по помещению, умело используя пространство, чтобы заставить нападающих следовать за ним и отвлечься от второго героя. — Нам нужно идти, — громко командует Леди, показывая направление рукой. — Все выйдем через главные двери, идем по стенам, лишних звуков не издаем, — девушка переводит взгляд на застывшую в шоке учительницу. — Вы за главную. Преподаватель несколько раз слепо моргает, но затем приходит в себя и согласно кивает. Школьники строятся в шеренгу и начинают направляться к выходу, по пути утягивая за собой других товарищей. Они идут медленно, крадучись и постоянно оглядываясь на бушующих чудовищ. Группа гражданских у противоположной стены вторит их действиям, начиная продвигаться к двери. Маринетт внимательно следит за процессией, стараясь находиться между детьми и монстрами, но последние, кажется, совсем не заинтересованы в эвакуации: они бешено носятся за Котом, расталкивая друг друга чешуйчатыми локтями и раздраженно щелкая пастью. Выпроводив всех гражданских, Маринетт плотно прикрывает дверь и устремляется в гущу врагов. Чужаки, наконец заметив вторую цель, приходят в неистовое возбуждение: громко топая и стуча по полу хвостами, они накидываются на нее, стараясь схватить Леди, но та резво отскакивает, оставляя нападающих в дураках — те лишь оттаптывают друг другу лапы с огромными когтями и разъяренно ревут. В помещении становится душно. Специфичный запах заставляет героиню поморщиться: развели здесь серпентарий. Она отражает удар за ударом, стягивая йо-йо мощные конечности и заставляя монстров спотыкаться о леску. В движении чудовищ нет никакой последовательности, а их разумность вызывает сомнения, но от этого борьба с ними не становится легче: отсутствие последовательности в действиях они с лихвой компенсируют физической силой и целеустремленностью. — Как… как мы их победим? — кричит Маринетт, ловя йо-йо и сразу же отправляя его в очередной полет. Если бы леска не была магической, то уже давно бы разорвалась, но, к счастью, несмотря на ноющие от постоянных прыжков ноги, она все еще в состоянии уворачиваться от массивных лапищ и острых когтей. — Как обычно? — отвечает Адриан, подскакивая к любимой и прижимаясь к ее спине своей. Они выставляют оружие вперед, раскручивая его, чтобы образовать щиты. — Нужно разбить камень на их шее, смотри! — Адриан, сжав зубы, резко прыгает в толпу, раскидывая жезлом противников и хватая одного зазевавшегося ящера. Воспользовавшись его кратковременной дезориентацией после удара, Кот накидывается ему на спину и проворно бьет оружием в шею. Ящер звереет, начиная раскачиваться из стороны в стороны, а затем, запнувшись о собственный хвост, влетает в стену и оседает на пол. От его чешуи идет дым, и огромное тело тает буквально на глазах, являя настоящую форму нападающего. — Это же… Жак Гримо! — восклицает Мари, не забывая отпрыгивать от хоть и замедлившихся, но все еще опасных монстров. Кот стирает пот со лба черной перчаткой и улыбается. — Очнется через час, — кидает он, быстро подскакивая к другому чудовищу. Враги, словно почувствовав опасность, напрягаются, сбиваясь в кучу и образуя плотное кольцо. Они становятся спиной к друг другу, и помещение наполняется шипением. Адриан быстро хватает Маринетт и оттаскивает подальше. — Что происходит? — девушка внимательно следит за переговаривающими существами, а те все сильнее и сильнее сжимают круг, притираясь плечами и наступая на хвосты. Нуар хватает ее за плечи и заставляет перевести взгляд на него. — Беги! — в зеленых глазах плещется неподдельная паника, и Маринетт недоуменно хмурится. Адриан, видя, что Леди медлит, начинает толкать ее в сторону выхода. — Беги, я отвлеку их! Маринетт делает шаг назад и замирает. Комната наполняется запахом горения, а затем яркое сияние, ослепляя, заставляет героиню зажмурить глаза и присесть на корточки. В ушах настойчиво звенит, а виски словно сдавило железным кольцом. Маринетт кричит, не слыша собственного голоса, и вслепую протягивает руку, стараясь нащупать Адриана. Пальцы впиваются в пустоту. — Что происходит, что происходит, — шепчет она. Звон усиливается, а пол начинает дрожать, заставляя девушку упасть назад, приняв упор руками. Внезапно Маринетт чувствует чьи-то ладони на талии, а ее ноги отрываются от пола. Паникуя, девушка старается пнуть нападающего, но ее попросту перекидывают через плечо. Леди кричит и вцепляется в волосы врага, стараясь дернуть побольнее и заставить опустить ее на землю. Стоп, волосы? — Прекрати, а. Вообще-то больно, — раздается голос, и Маринетт распахивает глаза. Темная пелена застилает обзор, не давая ей рассмотреть незнакомца, и девушка громко стонет. — Подожди секунду, уже практически вышли, — неизвестный по-своему истолковывает ее разочарование. — Сиди здесь. Ее стаскивают с плеча и опускают на пол, заставляя опереться спиной о стену. — Где… Кот? — девушка с трудом издает хриплые звуки: горло внезапно сводит и прожигает огнем. — Мы разберемся. Еще раз повторяю: сиди здесь и никуда не двигайся, — строгий голос обрывает все ее мысли, и Мари удивленно раскрывает рот. — Кто вы? — спрашивает она, протягивая руку в пустоту и вцепляясь в чей-то костюм. — Маринетт, ты вроде не билась головой. Не мешай. Маринетт разжимает пальцы, позволяя незнакомцу уйти. Сердце бьется в грудной клетке, словно африканский барабан, заставляя девушку подтянуть колени к груди и уткнуться в них головой. Что происходит? Где Кот? Кто это был? Почему перед глазами темно? Боль медленно отступает, и девушка глубоко вздыхает, наполняя организм кислородом. Во рту неприятный горький привкус, а перед глазами все еще плывет, но как минимум она ухитряется понять, что сидит на лестничной площадке между этажами. Сквозь отдаляющийся звон Маринетт слышит шум битвы: громкие крики людей, оглушительный топот монстров, рев их мерзких голосов и звон оружия. В голове слишком много вопросов, и Мари, обхватив себя руками, раскачивается из стороны в сторону, пытаясь успокоиться. Все звуки смазываются, плывут, закручиваются спиралью, а тело начинает ослабевать. Маринетт страшно, но закричать не получается: тело не подчиняется, практически сползая на пол, и девушка концентрируется на большом пальце, пытаясь пошевелить хотя бы им. Безуспешно. Звуки и мысли отходят на второй план, пустота оглушает, и Леди позволяет темноте утащить себя, сдаваясь на волю победительнице. — Скоро уже? — словно сквозь толщу воды, доносится знакомый голос, и Маринетт зажмуривается сильнее — в прикрытые веки бьет яркий свет. Неприятно. Что происходит? «Просыпается, смотри, палец дергается, дыхание участилось, сама встанет…», — со всех сторон раздается перешептывание, и Маринетт подскакивает, резко садясь и распахивая глаза. В комнате светло. Белые стены загорожены металлическими шкафами, а слева еле слышно гудит медицинская аппаратура. В помещении несколько людей, и девушка изо всех сил пытается рассмотреть их лица, но они, словно насмехаясь, расплываются, не давая узнать обладателей отдаленно знакомых голосов. — Успокойся, зрение придет в норму через несколько минут, — совсем рядом раздается тихий шепот, и Маринетт глубоко вздыхает, пытаясь расслабиться. Если бы ее хотели убить, то не стали бы так долго тянуть. — Маринетт, все хорошо, — девушка улыбается, узнавая голос Тикки, и красная квами осторожно прикасается к ее ладони. — Ты попала под влияние змееносцев. — А я говорил тебе уходить! — Маринетт готова поспорить, что Адриан раздраженно закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Если, конечно, ничего не изменилось за несколько лет. — Никогда меня не слушаешь. Знаешь же, что хуже переносишь, чем остальные! — Остальные, — одними губами повторяет Мари. Наконец зрение возвращается, и девушка изумленно обводит взглядом собравшуюся толпу. Лука, Хлоя, Нино, Алья и… повзрослевший Натаниэль?! Что они здесь делают? — А… эм, — девушка мешкает, не зная, стоит ли ей выдавать свое удивление. Ее старшая версия наверняка знала, что происходит, следовательно ей лучше промолчать. — Вы победили… монстров? — Конечно, — хмыкает Нино, а Хлоя раздраженно морщится. — Если она проснулась, я могу уже идти? У меня, вообще-то, и другие дела есть, — произносит девушка, поправляя привычные солнечные очки. Ну совсем не изменилась. — Натаниэль, пойдем. Куртцберг извиняюще улыбается Маринетт, и они с Хлоей покидают помещение, плотно прикрывая за собой дверь. Неожиданно. — Не злись на нее. На самом деле Хлоя больше всех волновалась, когда мне пришлось тебя усыпить, — улыбается Лука, помогая девушке слезть с лежанки. — Бегала вокруг, чуть лицо мне не расцарапала. Едва отбился, — юноша осторожно придерживает девушку под руку. — Мы, пожалуй, пойдем, — за спиной Мари раздается голос Адриана, и он с легкостью подхватывает возлюбленную на руки. — Спасибо, Куффен. — Рад помочь, Агрест, — улыбка Луки становится еще шире, и Маринетт тихо хихикает: маска холодной вежливости трещит по швам, и Адриан хмурится, поджимая губы. Интересно, что происходит между этими двумя. Адриан проносит ее по длинному, хорошо освещенному коридору со светлыми стенами и останавливается у последней двери. — Достань ключ, — просит он, и Мари, потянувшись, засовывает руку в карман штанов, вылавливая пластмассовую карту с идентификатором. Открыв дверь, Адриан переступает через порог и, аккуратно ставя возлюбленную на пол, включает свет. Определенно, это жилая комната: двуспальная кровать и деревянный комод не вызывают никаких других ассоциаций, кроме как со спальней. Помещение обставлено по минимуму, а вместо окон на стенах красуются несколько довольно потрепанных плакатов с супергероями и пробковая доска. — Сегодня переночуем здесь, — Адриан усаживает Мари на кровать и плюхается рядом. — Мы должны проследить за твоим состоянием. — Здесь? — Маринетт удивленно изгибает бровь. — А мы… — Мы в штабе, Маринетт, — перебивает Адриан, — но ты ведь этого не знаешь, да? Девушка вздрагивает и приоткрывает рот, старательно пытаясь придумать, что сказать. Адриан, глубоко вздохнув, обхватывает ее за талию, заставляя улечься рядом. — Что происходит, Мари? — спрашивает он, кладя голову на ее плечо и ласково трясь щекой. — Скажи мне правду. У меня ощущение, что это ты и не ты одновременно. Словно… словно мы снова подростки. Маринетт молчит. Что она должна сделать? Следует ли ей рассказать все, или тогда она навредит взрослой версии себя? Где сейчас та Маринетт, чье место она заняла? Смогут ли они поменяться обратно? Слишком много вопросов, ответов на которые еще не существует, и девушка закрывает глаза. — Не хочешь говорить, да, — Адриан горько улыбается, а затем привстает на локтях, наклоняясь над лицом девушки. Их носы отделяют лишь несколько сантиметров, и Мари чувствует, как щеки окрашиваются предательским румянцем. — Опять все держишь в себе, опять не доверяешь мне? — Адриан кривит губы и откидывается обратно на кровать, закрывая лицо ладонями. — Опять мы вернулись в прошлое? — Прости, — едва слышно шепчет Маринетт. — Я… я не могу… — Да, конечно, не можешь, — юноша садится, скидывая ноги с кровати, и облокачивается на колени. — Ты должна наконец понять, что ты больше не одна, — он трясет головой и оглядывается на лежащую девушку. — Ты не обязана раскрываться передо мной, но я хочу этого! Понимаешь, хочу! — Адриан, — Маринетт садится и обнимает Кота со спины. — Все хорошо, просто давай поговорим об этом завтра. — Ты помнишь, как мы начали встречаться? — голос Адриана наполняется стальными нотками, а спина напрягается. — Помнишь? Мари прижимается щекой к его плечу и молчит. Она не помнит. — Ты постоянно боялась, переживала, — Адриан выпрямляется и обхватывает ее за талию, затаскивая к себе на колени. — Говорила, что нам лучше прекратить это. Что мы должны быть сильными, а наши чувства — это слабость, которой обязательно воспользуется Бражник. И ты помнишь, что было дальше? Девушка качает головой, и Адриан улыбается. Несколько соленых капель скатываются по его щекам, но он не обращает никакого внимания на это, лишь крепче прижимает девушку к себе, словно боится, что она может убежать. — Я собрал команду. Я взял у Мастера камни и создал отряд. Мы построили штаб, поймали моего безумного отца, распределили обязанности. Я сделал все возможное, чтобы ты поняла: тебе не нужно всё тащить на себе. Ты можешь положиться на других, тебе не нужно быть сильной, — Маринетт недоуменно хмурится. Руки начинают дрожать, и она вцепляется кончиками пальцев в кожу юноши, с силой впиваясь ногтями и прокручивая в голове лишь одну мысль: «лишь бы не просыпаться». Адриан даже не морщится. — Я буду сильным, — продолжает он. — Я защищу тебя и этот город. Если понадобится, я создам целую армию. Адриан нежно гладит ладонями ее спину, стараясь успокоить. — Я создам армию для тебя. Я создам новый мир для тебя, — шепчет Адриан, утыкаясь лицом ей в шею. — Я уничтожу зло. Только дай мне знать, что хочешь этого. Только доверься мне… Маринетт тихо всхлипывает и не сдерживается. Она такая слабая. Поцелуй выходит соленым и мокрым, наполненный то ли отчаяньем, то ли возрождающейся надеждой. Если у них нет будущего, то у кого оно вообще есть?

***

Будильник. Маринетт резко подскакивает в кровати и осматривается. Ее спальня, та самая — на верхнем этаже пекарни родителей. Неужели это был сон? Последнее, что осталось в ее памяти — цитрусовый запах. Волосы Адриана пахли лаймом, а его кожа гладкая, словно бархат. Крепкие руки на деле доказывали, что на их хозяина можно положиться, что можно расслабиться, позволить кому-то другому действовать, принимать решения, вести ее за собой. Не подчиниться — нет, они равны и в отношениях, и в битвах, но разделить самое сокровенное, что есть у людей — доверие. Последнее сокровище, сохранившееся в мире, в котором каждый день рискует стать заключительным. — Тикки, — хрипло зовет Маринетт. — Тикки! Квами сползает со своей подушечки и, сонно потирая глаза, подлетает к девушке. — Доброе утро, Маринетт, — улыбается она. — Все хорошо? Ты побледнела! — Тикки… — Маринетт замолкает и быстро вскакивает с постели, подбегая к зеркалу. Из отражения на нее взирает Маринетт Дюпэн-Чэн полных семнадцати лет. Маринетт Агрест больше не существует. — Маринетт? — взволнованно зовет Тикки, но девушка не слушает: быстро собравшись, она приглашает притихшую квами в сумочку и выбегает из пекарни, не отвечая на оклики матери. Шаг, другой… девушка быстро перебирает ногами, спеша в лицей. Париж просыпается, легким ветерком стряхивая остатки сна. Маринетт быстро перепрыгивает лужи, перебегает дороги, чуть не врезается в столб и наконец залетает в помещение. Коридор еще никогда не казался таким длинным, а аудитория такой мрачной. Весь мир пустой и бессмысленный, стоит ли он защиты? Да. Ценой ее жизни? Нет. Определенно, нет. Адриан приходит через полчаса. Растрепанный и невыспавшийся — это видно по темным кругам под глазами. Опять всю ночь бродил по городу? Он осматривает аудиторию и, заметив Маринетт, растягивает губы в улыбке. — Привет, — он садится рядом и устало кладет голову на парту. — Привет, — шепчет Маринетт. В груди теплеет, а перед глазами всплывают картинки сна. Ободок кольца на пальце, возмужавший Адриан, танцующий на кухне, штаб, плакаты на стенах — все казалось таким настоящим. Ее реальность поблекла, потеряв свою прелесть, но, кажется, Маринетт знает, как это исправить. — Адриан, — зовет она. Юноша дергает плечами, показывая, что слушает. — Адриан, посмотри на меня. Адриан поднимает голову и непонимающе хмурится. — Что такое? — спрашивает он, когда неуютное молчание затягивается. — Ничего, — улыбается Маринетт, наклонясь ближе к юноше. — Я люблю тебя, — она оставляет быстрый поцелуй на его губах и улыбается. Кот с подозрением взирает на нее, недоуменно хлопая ресницами. — Давай встречаться.