Тебя

Это был всё тот же старый Эдинбург, те же люди и дороги. Всё та же комната и неплотные занавески. Но ничто теперь не будет как прежде. — Они знают, они помнят, но не боятся… Так непривычно, — фигура в редком свете загорающихся уличных фонарей задумчиво всматривалась в глубины города сквозь запотевшее оконное стекло. Позади раздался шум медленно приближающихся шагов. Но он так и не подходил близко, оставаясь всё ещё в тени. — Потому что они верят в нас, верят друг в друга. — Я всё ещё не способна избавиться от ощущения, что могу потерять всё в любой момент, — девушка поёжилась от сырости и собственных мыслей. — Я тоже. Всё так же медленно, но верно, андроид продолжил приближаться к окну. Пока не задел ковёр носком красных ботинок. Настолько сжившись со своим костюмом, он порой и вовсе забывал, что его тело чем-то отделено от окружающего мира. Предмет обуви тут же исчез, позволив босым ногам ощутить мягкость ковра. Так было удобнее, и это было приятнее. — Но не стоит превращать это чувство в страх, — он подошёл вплотную, — это напоминание для нас и напоминание всему миру. — Что имеем — не храним, потерявши — плачем, — она продолжила его мысль. — И не только, — крепкие руки развернули к себе силуэт. — Доверие. Максимофф опустила голову. Одно слово было способно подобно ножу колоть в самое сердце. Такое простое, это самое доверие причинило столько боли и страдания, заставило делать ужасные вещи, но вместе с тем и помогло преодолеть все трудности и достичь столь желанного мира и гармонии. — Я причинил тебе столько боли, — вся грусть пережитого прозвучала в этой фразе и разнеслась эхом по комнате. — Столько напрасной боли. — Мы делали это вместе, — их руки соединились. — Сможешь ли ты простить меня? — синтетические губы аккуратно и нежно касались каждого пальца поднесённой к лицу руки. — А ты меня? — ей очень хотелось улыбнуться ему, хотя бы немного, но уголки рта так и не смогли приподняться. — Мне не за что держать на тебя обиды. — Как и мне. Первые крупные капли забарабанили в окно, подносимые гудящим с завыванием ветром. Они просто смотрели друг на друга, не в силах преодолеть этого притяжения. Но её глаза снова опустились, когда их губы почти соединились. Она развернулась и прошла вглубь комнаты. — Кровать совсем другая. Да и застелена иначе, — матрас также имел отличную структуру и пружинил по-другому. — Хороший матрас, думаю, этот ещё удобнее. Мужчина тут же приблизился, опустившись перед кроватью. — Ванда Максимофф, я… я не могу подобрать слов, чтобы выразить всё то, что чувствую к тебе… — красные ладони заскользили по рукавам ночного платья-рубахи. — Зачем мы здесь? — этим вопросом андроид был поставлен в тупик. — Сидим? — он непонимающе повернул голову на бок. — Приехали в этот город, в эту квартиру, — непроизвольно она улыбнулась на его реакцию. — Мы могли отправиться куда угодно, подальше от всего, в чём могут быть воспоминания. — Я не хочу от этого уходить. Здесь было слишком много всего важного, что произошло в моей жизни и изменило её. — Ты про тот случай, когда на тебя набросилась собака и мы бегали полчаса, потому что не могли использовать силы в людном месте или про тех соседей, которые решили, что ты мой любовник и отчаянно пытались найти верного мужа, чтобы сообщить ему об измене? Они оба рассмеялись. Да, вспомнить действительно было что. И всё, что ни происходило, лишь сблизило их, укрепило связь. — Я ещё не воплотил задуманного. Теперь непонимающе смотрела сама заковианка. — И о чём же ты думаешь? — в голове было ноль идей. — Что ещё мы могли упустить здесь? Но андроид молчал и ждал чего-то. — Задумал всё-таки согласиться стать натурщиком у того пожилого художника? — в своё время эта ситуация очень позабавила девушку и озадачила мстителя. — Нет, точно нет. Вижн и сам вспоминал про это с улыбкой, ведь тогда Ванда сказала, что он слишком прекрасен для картин и натурщиком может быть только для неё. Правда, позировать так и не довелось, девушка ударилась в музыку. — Думаю, это должно быть нечто важнее. Так ты… — Станешь моей женой? Только сейчас Максимофф заметила, что он всё это время стоял на одном колене и уже держал в руке кольцо. — Как… — она с озорным любопытством рассматривала его руку, словно пропустив сказанные слова. — Где ты прятал его всё это время? Оно было где-то здесь? Или… Кажется, в твоём костюме нет карманов. — Верно, — и в его голосе ощущались эти игривые нотки. — Я держал его возле сердца. Маленькая ладонь непроизвольно легла на грудные пластины, словно спрашивая, то ли это место. Поверх опустилась крупная ладонь и прижала руку крепче к телу. — У сердца? — всё ещё недоверчиво переспросила она. В ответ кивок и новый, пробирающий до мурашек взгляд. Глаза уверенно сияли в полутьме оттенками карибских вод, заставляя смущаться всё больше с каждой секундой. — Скажи да, — это было произнесено настолько твёрдо и спокойно, что в глубине души Ванда даже подумала возразить. Но смысл? — Да, — шёпотом повторили губы, начав отчего-то еле подрагивать, в горле образовался ком. — Да? — Да! Да, Виз! — и всё же она не выдержала, всем телом навалившись на возлюбленного и чуть не повалив того на пол. — Да! ДА!!! Да! Кажется, это могли слышать все соседние квартиры, как по бокам, так и сверху, снизу, если не весь блок. Если только попытаться переложить эмоции ошарашенного синтезоида в двоичный код или посвятить этим чувствам оду, то издание вышло бы настолько приличным, что ни один книжный магазин не согласился бы на доставку этой многотонной эпопеи. Кроме того, в ней было бы много пробелов, потому что невозможно выразить всего словами. Поборов самих себя, им всё же удалось разорвать объятья. Кольцо подошло идеально и село как родное на безымянный палец. Филигранная точность. Вижн кивнул сам себе. Это было именно то, что должно было случиться, и именно так, как это произошло. Ощущение правильности ситуации накрывало с головой. Зачем же, зачем он поднял глаза? Взгляды пересеклись. — Скажи, что любишь меня, — он резко приподнялся, присев вместе с невестой на кровать. — Ты знаешь, что это так. — Ты любишь меня? — она не может вот так просто увиливать, только не теперь. — Да, — это было похоже на игру. — Я могу тебе верить? — теперь его тело оказывало давление на неё. — А если я не хочу говорить, что люблю тебя? — от этого «не» сердце Вижна провалилось куда-то к центру Земли, даже руки опустились. — Если не могу просто тебя любить? — он как никогда внимательно следил за ней. — Я до потери пульса обожаю всё, что есть в тебе, Виз, люблю так страстно и сильно, что не могу выразить всего в одном… Она описывала то же, что ощущал Вижн. Это должны были быть его слова, чёрт возьми! Он целовал её так, словно это был последний поцелуй в их жизни. Кажется, от неожиданности, быть может и чувств, она забыла дышать. Это должно было вызвать опасения, но настолько захлестнувшие чувства не ослабляли своего контроля. Нужно остановиться, сейчас же! — П… прости… — виновато запинаясь, протянул андроид. Она тяжело дышала, да и он сам с трудом переводил дух. Но эта лихорадка быстро сменилась улыбкой на прекрасном и юном лице. Она засмеялась. — Ванда, мы ещё кое-что не закончили в прошлый раз, — его же тон стал серьёзным, — я… хочу тебя. Улыбка тут же сползла и с её лица, не тронув румянца. На мгновение ему показалось, что это даже напугало её, выглядела она ошарашенно-озадаченной. — Я… ты хочешь… что? — сознание не соглашалось принять услышанного и ставило под сомнение возможности слухового аппарата. «Быть может, он не договорил? Это было другое слово? Кажется, я переволновалась", — и ещё сотня других вариантов вспышками возникали в голове за доли секунды. — Я чувствую это, желание, — он схватил руку и снова приложил её к своей груди. — Ты его чувствуешь? — Твоё желание? — она стала подвисать в попытках побороть излишние мысли, вскружившие голову и решила уточнять каждое слово. — Ванда-а, — на выдохе её имя тянулось словно пастила, — прости, я… я, я просто не знаю, как… — Просто скажи, чего ты желаешь сейчас? — она отважилась взять его лицо в ладони и приблизилась практически вплотную. — Это так иррационально, — он целовал её руки после каждого слова, прикрывая глаза. —  Хочется ощущать тебя ещё больше, как можно больше. Овладеть тобой настолько, как только это позволит моя натура. Это так эгоистично. Она долго молчала, наблюдая за каждым его словом, обдумывая, как же поступить. Наконец, ладони отпустили лицо и схватили пурпурные кисти. — Любовь всегда эгоистична, — их руки опустились у её ключиц, — но кто сказал, что твой эгоизм не может быть общим? Синтетические пальцы еле задевали кремовую кожу, опускаясь всё ниже и захватывая с собой всё больше ткани. Но вскоре остановились. — Я не хотел торопить тебя. — Разве мы без того не слишком долго ждали? Каждая секунда, проведённая вместе, бесценна и скоротечна, — и с этим не поспорить. — Тогда, — плечи оголились и руки перешли на талию, в то время как их хозяин подобрался вплотную, чтобы прошептать, — я позволю себе эту слабость, только если ты позволишь нам заняться любовью. Ты позволишь? От последних слов девушку пробило на дрожь. Подобное развитие событий можно было лишь представлять во снах, но наяву… — Первая брачная ночь обычно после свадьбы, — она пыталась говорить более уверенно и спокойно, дать этому игривый тон, но голос предательски резонировал. — Но, ради исключения, почему бы не изменить немного порядок? — Я не причиню тебе боли, любовь моя, не посмею, — губы коснулись мочки уха, — не сейчас. Непроизвольно она запрокинула голову, прикусив губу. Теперь пути назад не было, но его никто и не искал. Они уже всё решили. Да, быть может это не была стопроцентная уверенность, но кто в первый раз абсолютно уверен в своих действиях? — Ты передумал? — она тоже шептала, немного обиженно опустив голову. — Ни разу, — он отстранился, чтобы приподнять опущенный подбородок, а алые пальцы стали очерчивать контуры таких желанных губ цвета спелой малины, — влюбиться в тебя было лучшим, что только могла подарить мне жизнь. Ты самое восхитительное, что только могло со мной случиться, — кажется, он опять начал нервничать, но это было уже совсем другое волнение. — Каждый, к-каждый новый день я буду всё сильнее… и сильнее влюбляться в тебя, до бесконечности. Боже, — он шумно выдохнул, — ты так прекрасна. Теперь он мог позволить вкусить этот спасительный поцелуй без спешки. Губы двигались размеренно, то смыкаясь, то размыкаясь, всё ещё слегка подрагивая и всё больше наливаясь кровью. Тишину развеял первый сладкий полустон. Она окончательно сдалась. И в ту же секунду оттолкнула его. — Я… — Вижн молниеносно принял человеческий облик, — должен был подумать об этом. — Что? — она засмеялась. — Нет, нет, что ты! Я не… Голубые глаза недоуменно моргнули несколько раз. В ответ женская тёплая рука провела линию от шеи до лба мужчины, слегка взъерошив светлые волосы. — Верни обратно. Команда тут же была исполнена, но глаза продолжали смотреть с непониманием. — Я люблю тебя, Вижн, — подушечки пальцев очерчивали наиболее жёсткие элементы синтетического одеяния, ногти постукивали по металлическим пластинам, — люблю тебя. Все эти элементы в одно мгновение растворились в темноте. За ними по волокнам распался и остальной костюм. Словно обожжённая, рука отстранилась. Как пёрышко, подхваченное ветром, Ванда вскочила и подлетела к окну, провожаемая недоумевающим взглядом. Лунный шлейф тут же окружил её тень. Медленно, она опустила руки, позволив ночному платью упасть к ногам, оголив полупрозрачную кожу, теперь одетую лишь в голубоватый свет небесного светила и остаток нижнего белья. Грудь волнительно вздымалась и опускалась, тени искусно очерчивали каждый изгиб тела, а пробирающийся сквозь оконную раму сквозняк подхватывал медные пряди. Интуитивно, она всё же прикрывала оголённую грудь. Но сознание отчётливо утверждало, что подобным его не провести. Да и как можно упустить столько нежности и преданности в глазах напротив? Ванда сжала губы, заставив руки вернуться в прежнее положение, а изумрудные глаза томно и властно смотрели на андроида, который с приоткрытым ртом любовался происходящим. Ангел. Это был его ангел. Единственная, которую он мог желать как мужчина, страстно желать. Он без того долго доходил до понимания своих чувств, долго думал над своими ощущениями перед первым признанием. Но сейчас он точно знал, что это и как он хочет поступить. Люди называют подобную связь инстинктом, возводят секс в культ порока и видят в этом обыденность. Пусть! Сейчас для них физический контакт был ещё одной ступенькой к объединению, не только плотской страстью, но и страстью душевной. В любой момент он готов был отречься от этого желания, если только для неё это будет важно. В любой момент, только она попросит. Немым жестом он подозвал девушку к себе, протянув руки. Но Ванда приближалась слишком неспешно, неосознанно сексуально и почти невесомо покачивая бёдрами. Но эта невесомость миновала мужского взгляда, подмечающего буквально всё. Природная женственность под действием гормонов и небольшой порции адреналина брала верх. Наконец, под пристальным взглядом, она подобралась достаточно близко, чтобы Вижн смог одним быстрым движением усадить девушку себе на колени. Руки, подобно змеям, обвили изящную спину и стали очерчивать каждый позвонок. — Будь моим супругом, будь моим, — раздалось практически в сознании мужчины, быть может и наяву? — Я ждал так долго… — Вижн свёл брови, позволив отпечатку досады появиться на лице. —  Зачем? Упущенного времени не вернуть. Но сам факт того, что они вместе преодолели все те ужасы, дары Таноса, не потеряв друг друга, озарял сознание и, подобно внутреннему маяку, эти мысли сияли переливами счастья, изливаясь где-то у центра груди, и вызывая тянущее прекрасное чувство. Она всё ещё смотрела на него сверху вниз, но ему это даже нравилось. Благодаря такому положению он смог без усилий прильнуть к прохладной коже груди. Ванда тут же дёрнулась от неожиданности, но сильные руки уже предвидели такое развитие событий и противодействовали этому движению, прижимая желанное тело ближе. Зажатый губами затвердевший сосок вызвал еле сдерживаемый пошлый стон. Даже сама Максимофф не ожидала от себя такой реакции. В ответ нежные руки прижали голову андроида к себе и такое двустороннее давление лишь усилило ощущения, вызвав новый томный вздох. Постепенно ласки становились всё настойчивее и смелее, и когда обе груди были полностью исследованы языком, Вижн повёл эту мокрую дорожку к ключицам и шее, позволив рукам продолжить работу с нежной и влажной кожей. К этому моменту Ведьма уже начала потихоньку извиваться и ёрзать на коленях андроида, судорожно поглаживая его спину. И всё это под шум дождя и гул бушевавшего ветра, контраст непогоды и жаркого уюта, под который происходящее приобретало ещё большую ценность. — Виз… — протянула Ванда, всё ещё не опуская головы. Реакции не последовало. Ну, практически. Продолжая целовать и прикусывать шею, Вижн подтащил возлюбленную ближе за таз. Самым низом живота она ощутила прилив тепла, отчего ткань белья стала намокать в два раза интенсивнее. — Чуть не забыл, — неожиданно выпалил Вижн, — хотел кое-что попробовать. Ошарашенная Ванда даже не успела задуматься, как губы накрыл поцелуй. На сей раз отвечать пришлось иначе, ведь задумал он глубокий французский поцелуй, и, к слову, проявлял немалое мастерство в этом деле. Ну как этому не поддаться? И она поддалась, увлёкшись настолько, что не успела заметить, как оказалась лёжа на постели. Нависший сверху синтезоид не мог сфокусировать взгляд, словно хотел видеть всё и сразу. Две аккуратные ладони схватили это беспокойное лицо и новый поцелуй накрыл их с головой. Очень жадный и глубокий, на грани страсти и неистового желания. Лишь с небольшими заминками на дыхание. Посреди звуков влажных губ возник ещё один, похожий на мурчание кота и пение горбатого кита одновременно. Ванда замерла. А Вижн продолжил этот странный смешок. Это было похоже на стон? Она сделала что-то не так? Или он что-то вспомнил? В её глазах было непонимание. — И почему мы раньше так не целовались? — он придвинулся чуть повыше. — Подростки так не целуются, — она тоже засмеялась. — Не хочу быть подростком. — Ты можешь быть кем пожелаешь, — теперь она стала исследовать его шею, покрывая её мелкими настойчивыми поцелуями, в то время как руки переместились на торс, по сантиметру исследуя и его. И снова этот звук, на этот раз более протяжный и томный. — Мне кажется, или тебе это по душе? — игривый шёпот обжигал кожу андроида. — Разве может быть иначе? — лёгким движением мускулистые руки сползли вниз до женских бёдер, сжав самыми кончиками пальцев ягодицы. Девушка тут же развела колени чуть шире, пальцами ног смяв простыню. Но ему было мало. Несмотря на откровенно немалое желание и неоткровенно малые силы сдерживаться, она всё ещё держалась и даже пыталась дразнить возлюбленного. Пытка, но какая заманчивая. В ход шла тяжёлая артиллерия. Вижн остановился, схватив её руки, дошедшие, к слову, достаточно далеко, и волной провёл их вверх между их телами. Но дальше повела она, уже по привычке беря его лицо в ладони. Тонкие пальцы очерчивали контур идеально отточенных скул, пока дыхание обжигало их кожу. Она ощущала каждую стыку между синтетическими элементами его лица, ощущала все вибрации от его дыхания, чувствовала, как его мимические мышцы «живут» и выдают тысячи полуоттенков эмоций. Он был жив, он был человеком, и даже лучше. Со всей его сложностью, его безупречностью, его несовершенством. Вздох. Первый контакт. И она замерла. Это было… было… странно? Ванда не до конца понимала, что она чувствует, но напоминало это салют в честь Дня Независимости и жаркое солнце Тосканы в одном флаконе. Дыхание вернулось и она смогла открыть глаза. Вижн по-прежнему не отрывал от неё нежного и трепетного взгляда. И снова эта волна, приятно покалывающая и тянущая внизу живота. И опять она зажмурилась. — Ван? — мурлычуще позвал андроид. — Продолжай, — мягко рычаще отозвалась она. И на сей раз глаз не зажмурила, даже улыбнувшись уголком рта. Но потом он вошёл больше, чем на половину, значительно. И вот тут её выгнуло, как кленовый лист на ветру. Ногти вцепились в грудь мужчины, а глаза устремились в потолок и выше. Вижн словно ждал повторной команды, пытаясь уловить каждую её интонацию. Но ждать она бы не позволила. Руки с грудных мышц плавно перешли на спину, ослабив хватку. Действие позволило ощутить несколько первых, настоящих толчков. Но это было не совсем тем, чего она ожидала. Никакой боли, ничего, что можно было бы назвать неприятным или дискомфортным. Она всё ещё была девственна. — Я же обещал, что не причиню вреда, — длинные пальцы поглаживали мягкие волосы, зарываясь в них, — не сегодня. Движение продолжились, мягко и массирующе. Он входил в неё глубже, стараясь, чтобы половой член затрагивал как можно больше внутренних поверхностей. И, конечно же, не без помощи способности контроля плотностью, не нарушал её храма. Через несколько минут она адаптировалась и решила действовать. Нет, это было чертовски, чертовски приятно, особенно когда он максимально приближался к ней, но ведь этого было мало! И разве лишь ей? Через веер приспущенных ресниц она замечала, как он стискивает зубы, становится серьёзнее. Да ведь это не математика, чёрт тебя возьми, Вижн! В момент очередного приближения руки соединились в замок, усиливая давление. Без предупреждения Ванда страстно начала целовать всё, что смогла достать — губы, подбородок, щёки Вижена. Он тут же потерял контроль над ситуацией, отдавшись её порыву, отвечая на её действия аналогично. Они действительно потеряли счёт времени, потому что оба отдались порыву. Ей удалось затянуть его с собой, с головой. Да и уровень понимания между ними был весьма приличным, как никак без пяти минут супруги. Последней каплей в бездне желания стала прикушенная ею губа, его губа. Крепкие руки молниеносно проскользили до её бёдер и завели ноги выше. Дальше подхватила она, сцепив их в замок чуть ниже его бёдер. Ноги были разведены, насколько это возможно. Но и этого было мало. Ему. Убедившись в верном прочтении своей идеи, Вижн снова вернулся к верхней части, прихватив с собой за кисти руки красавицы, и заведя их за голову. — Ни слова больше, — улыбка, как искра, пробежала по лицу андроида, вызвав ответную у его девушки. — И не собиралась… Он снова погрузился в неё, мягко и плавно, сейчас уже под другим углом, но затем, подобно цепному зверю, оборвавшему цепь, вошёл до самого основания. Подобная позиция позволяла сделать это в полной мере. Она застонала, так сладко, как никогда в жизни этого не делала. Даже сам Вижн повторил тот самый звук кита, который сейчас был более гортанным и грубым, намного больше похожим на возглас удовольствия, ведь именно таковым он и являлся. Постепенно накал страстей доходил до пика. Ванда с трудом успевала заглатывать достаточно воздуха, пока в неё с каждым разом всё сильнее входил половой орган синтезоида. Да, при рождении этого не учли создатели, но двадцать первый век на дворе как никак, и модернизировать собственную конструкцию для Видения камня разума было вполне по силам, тем более учитывая то, что предпосылки к этому имелись весьма значительные. От каждого нового движения ей хотелось плакать, хотелось кричать и смеяться. Боже, как же она была счастлива. Только рядом с ним, только здесь и сей… Нет, сейчас перестало существовать как единица времени, это был их момент, уходящий в вечность. Новое для себя открывал и Вижн. Миллиарды до этого неведомых, непонятных и неопознанных красок разливались по его телу, взрывались вспышками в сознании. И кто бы мог подумать, что он, создание не от мира сего, но миром сим созданный, сможет вот так любить, по-человечески? Да и ощущать в себе мужское начало оказалось намного, гораздо приятнее, чем он полагал. Всё же эволюция придумала крайне интересную вариацию собственного превосходства и адаптации. Но любовь выходила и за эти рамки, любовь к этой волшебно-красивой, хрустально-хрупкой, но в то же время невероятно сильной, не только по способностям магическим, но и по душевным, девушке, что помогла ему, пню древосердечному, стать настоящим мальчиком. Тем временем ножки кровати с хрустящим скрипом ходили ходуном, а бушевавший за окном ураган заканчивался. Простыни были влажными и сильно смятыми, всё ещё наполняясь ароматами любовной близости, как и вся комната. Более пяти минут Ванда стонала и мычала, закусывая себе губы, сжимая пальцы рук и ног, пока Вижн на полном ходу имел её во всех смыслах. В ушах зазвенело. Сверху раздались звуки бьющегося стекла. Тут же полетели обрывки возгласов, а затем и стук по полу, намеренный, что аж чуть штукатурка с потолка не посыпалась. Некая женщина сетовала, что слышит стуки, какие-то всхрипы, утверждала, что так она и знала. Это были те самые соседи, что пытались найти верного мужа Ванды когда-то. Максимофф бросила кроткий взгляд в затуманенные глаза напротив и улыбнулась, ещё сильнее подавшись навстречу движениям. — Да! Да, Виз! — Вижн широко раскрыл глаза на подобные возгласы, — Да! Да!!! ДА!!! — но после засмеялся, подхватив этот безумный и безудержный ритм. — О Боже! ДА! Ещё! Ахх… — Как найдёте её мужа, передайте ему, что она кричала, пока мы занимались горячим сексом! — не удержавшись выкрикнул в потолок андроид, вызвав задорный смех у возлюбленной. Сверху тут же заткнулись. Теперь можно было вернуться к главному. Симфония подходила к кульминации. Сбившееся дыхание, всхлипывающие стоны и судорожно сжимающие мускулистую спину руки говорили сами за себя. Голубые глаза тонули в изумрудных. И губы накрыли друг друга, на этот раз нежнее, любовнее, ласковее. Им некуда спешить, нужно прочувствовать всё максимально. Движение ускорилось, толчки стали интенсивнее, настойчивее и с более сложных, искусных форм перешли в дикие и необузданные. Словно после джаза, затянувшегося в твист, минуя попсу, вы бы начали отрываться под рок. Последнее касание губ и этот ритм тоже сорван. А дальше нечто неописуемое. Максимофф буквально вколачивало в постель от подобной настойчивости. И сил держаться уже не было никаких. А потом скорость увеличилась… раз в пять. И финальный аккорд. Несколько мощных аккордов. Вижн вошёл в неё полностью, до конца, от чего по телу девушки прокатился такой экстаз, что её начало трясти. Вижн сделал ещё парочку движений и с хрипами опустился, зарывшись носом в её волосы. По обоим телам разливалось приятное тепло, а в голове продолжали возникать вспышки удовольствия. Нежные руки крепко обняли спину андроида, поглаживая её массирующие-поступательными движениями. Её мышцы всё ещё сводил сладко тянущий спазм и двигаться было трудно. И тут с мягких ресниц, по уголкам глаз и на подушки потекли горячие капли. — Ты плачешь? — он тут же приподнялся на локтях. — От счастья, милый, — она улыбалась, — от счастья. Они снова целовались, пока первые лучи просыпающегося солнца не стали проникать в жаркую комнату. Вижн поднялся, чтобы открыть окно и запустить в помещение свежий воздух. За ним осторожно поднялась и Ванда. — Точно впорядке? — его взгляд переключился на неё. — Лучше не бывает, — её зрачки поймали рассветное багряное солнце, а радужка заиграла прекрасными переливами, которые он так любил. Так они и стояли, обнажённые, у окна, наблюдая за тем, как наступает новое утро нового дня. Их дня. К слову, утро было достаточно ранним для того, чтобы никто и не подумал посмотреть в их окно. Да и видимость от бликующего по стеклу солнца была не лучшая. ___ Это утро напоминало то самое, когда они впервые полностью доверились друг другу. Вижн сидел на постели, наблюдая за кружащими за окном птицами, ощущая на коже мягкий морской ветер. Дверь отворилась. — Как себя чувствует моя новоиспечённая жена? — улыбнулся мужчина. Но девушка была серьёзной и продолжала смотреть в пол. Вижн тут же вскочил с места, подлетев к ней. — Эй, Ван, всё впорядке? — он взял её лицо в ладони. — Что случилось? Она молчала, но потом подняла глаза, глубоко вздохнув. — Я… беременна, — своими ладонями она обняла его пальцы. С серьёзным лицом он замер, словно пытаясь осознать только что услышанное. А потом поднёс её руки к своим губам. — Это невозможно, — горячее дыхание обжигало их. — Да, знаю… — она практически шептала, — но я точно чувствую это. Жизнь во мне. Не дожидаясь ответа, она показала свои ощущения Вижну алыми искрами. С невероятно счастливой улыбкой он целовал её руки, пока в голове возникали образы, пока по красным скулам текли золотистые слёзы. Голос в сознании произнёс: «Папочка».