От порога до порога

🎶Harrison Storm x Anvin - Sense Of Home James Bay - Peer pressure SYML - Where's my love🎶

Мы с тобой обязательно встретимся, ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤпотому что времени у нас мало. После расставания Сон Юль собирала себя по крупицам, по частицам рассыпавшейся души и сломанного тела. Она заново училась ходить, есть, даже дышать. Потому что переломом сухожилия не ограничилось. В девятнадцать заболеть страшной болезнью страшно вдвойне. И совсем невыносимо, когда не то, чтобы поддержки, а нет рядом того самого человека, ради кого жить и с кем. Первые три месяца Юль и не вспомнит — кроме того, что провела их в постели и сутками мучилась в агонии от боли. Боль раздирала тело, потому что от сердца ничего не осталось. Как и от её жизни: само лечение и восстановление заняло бы слишком времени и ресурсов, так что поступление в балетную академию и последующие кастинги в ведущие труппы страны Сон однозначно пропускала. В это же время Пак Чимин также учился жить заново, - когда родители Сон Юль так внезапно увезли свою дочь ото всех, оборвав все контакты - находя свое свободное дыхание только во время танца. Учитель Вон всеми силами поддерживал его: и во время подготовки к вступительному экзамену, и во время обучения. И был в первых рядах на балетной постановке «Ромео и Джульетта», где Пак блистал в первых рядах. Кино- и театральные критики обезумели от его таланта и наперебой звали в свои проекты. Да только они не знали, что никакой актёрской игры в разбитой сердце и в помине не было — Чимин показал это, как чувствовал сам. — Сэм, как Вам? — всё также спрашивал Пак Учителя даже после премьеры «Король Лир». — Чимин-а, — усмехнулся господин Вон по привычке, — ты ведь сам знаешь, что великолепен. Зря что ли, ты — Сын нации. Зачем спрашивать уже десять лет одно и то же? — Мне важно только Ваше мнение, — отвечал взрослый Пак, когда они с Учителем встретились спустя пару дней после премьеры, — того, кто сделал меня, кем я являюсь. Мужчины красноречиво взглянули друг на друга, потому что отчаянной тишиной одно имя повисло между ними. Сон Юль. — Она не любила балет так, как любишь ты, — наконец произнёс Вон Чанхён, — поэтому даже не думай, что ты это отнял у неё. По-настоящему, заслужил, — Учитель похлопал по плечу своего лучшего ученика и вдруг почувствовал его содрогания. По лицу Пака безвучно катились слёзы и внутренние рыдания содрогали его мощное тело, но он никак не мог совладать со словами. Когда спустя полгода после поставленного диагноза, Сон Юль каким-то чудом пошла на поправку, то первым делом, что она сделала, это увидела Чимина. — Возможно, это мое последнее желание, а возможно, это придаст мне сил бороться, но вы не можете отказать в этом своей единственной дочери, — заявила она родителям, сидя наконец-то за обеденным столом после месяцев, проведённых только в постели. Она была худее и бледнее обычного, но взгляд оставался таким же твёрдым. И они, конечно, согласились. Она сидела в третьем ряду прямо за Учителем, когда Чимин в роли Ромео порхал по сцене, и не сводила с него глаз. — Я знала, что ты справишься, Чимин-а, — шептала девушка сквозь слёзы, — ты безумно талантлив и органичен в балете. А я справлялась только благодаря бесконечным тренировкам. Горжусь тобой и люблю.

***

Пак стоял за стеклом, наблюдая тренировку подопечных Сон Юль. Это был небольшой центр, куда могли бесплатно приходить дети из малообеспеченных семей и вливаться в мир балета, который влек их по-настоящему. В это она вкладывала последние сбережения и угасающую энергию. И это наконец нашло отклик в её разбитом сердце: Юль чувствовала своё призвание и отдавалась ему полностью. — Жаль, что нуна сегодня не пришла, — сказал какой-то малыш, выходя из зала, и все дружно ему вторили. — Да, жаль, — повторил Пак, и дети повернулись к нему. — А вы кто, аджосси? — спросила одна смелая девочка, которая могла быть семилетним воплощением Сон Юль — с такими же глазами миндалевидной формы и строгой интонацией. — А я на замене. Могу провести для вас занятие. — Но мы уже закончили… — Тогда станцую. В тот момент Чимин не знал, кто был для нем более строгим критиком в жизни: Сон Юль или дети, воспитанные Сон Юль. Но пока мозг боялся, тело летало и порхало. И она снова увидела его — во всей свободе, лёгкости и грации. И снова отступила. Но он в этот раз заметил. — Сон Юль! — Чимин обернулся именно в тот момент, когда она отвернулась и бросилась по коридору. Сперва он подумал, что показалось. Но сердце билось так сильно явно не от десятка пируетов и батманов. Сердце неистово стучало в груди от страха, что он снова её потеряет. — Сон Юль, постой! — мужчина бросился за ускользающей тенью по коридору и во двор. Пак почти поймал её за рукав длинного платья, но она скользнула вперед и остановилась. Чимин тяжело дышал и смотрел на её спину, едва различимую в тёмном платье в темноте. — Не убегай, прошу… — он почти прошептал эти слова, но она точно услышала, судя по тому, как чуть вздёрнулись её плечики, — не исчезай, не покидай меня снова, я этого не выдержу. Чимин даже заметил, как маленькая женщина вздрогнула прежде, чем обернуться к нему. Когда он увидел её лицо, его пройняло всего за секунду: едва подавил всхлип, но глаза заслезились. Сон Юль всегда была хрупкой и невысокого роста, вечно на диете и со впалыми щеками. Но то, какой она стала сейчас, была едва ли половиной прежней 40-килограммовой девушки. И только пронзительный взгляд её карих миндалевидных глаз оставался таким же, тем самым. Чимин сделал шаг вперёд, намереваясь разглядеть её ещё более пристально, но Сон Юль дёрнулась назад. — Прошу! — мужчина вскинул руку, — позволь мне приблизиться к тебе, коснуться. Мы не виделись почти десять лет…я думал, что умру от горя… — А я…действительно умерла. Сейчас ты видишь лишь призрак Сон Юль. Меня больше нет, Пак Чимин, поэтому больше не приходи сюда. — Отчего же не приходить? — Чимин весь вскинулся от такого хладнокровия Сон. Говоря всё это, она ни единым мускулом лица не повела, так словно была надета маска на прежнее обличье живого человека. — Раз тебя больше здесь нет, то я буду заменять тебя у деток? — Чимин-ши, — молодая женщина чуть поддалась вперед, сжав губы в твёрдую линию. — Госпожа Сон! — дети высыпали на порог школы, в недоумении, что теперь оба их учителя бросили их внезапно, — вы вернулись! — Да! — Сон слегка улыбнулась в свете фонаря, помахав рукой гудящей толпе малышей. — Воскресла, значит, — одёрнул её Пак, так будто они также сидели на уроке геометрии, и она незаконно выкрикнула правильный ответ перед ним. — Как ты посмел сюда приходить? — Сон Юль опять нахмурилась, — я несколько дней не могла проводить уроки, потому что ты тут застолбил место. — Я «столбил» место только на экзаменах, — усмехнулся Чимин, — когда нам было по восемнадцать. А в тридцать так не выражаются, дорогая. — А как тогда? И я тебе не… — А так: я приходил, потому что соскучился. Потому что скучал по тебе всю жизнь. Сон Юль шумно втянула воздух, чтобы не расплакаться. — Ты ничего не знаешь. — Ошибаешься, любовь моя, — Чимин наконец прикоснулся одним пальцем к её щеке, чтобы убедиться в её тепле, — я всё знаю. И это убило меня также, как и тебя десять лет назад.