0 3 7 2

Как и прежде, это случится тогда, когда вы меньше всего этого ожидаете, там, где вы меньше всего этого ожидаете, и так, как вы меньше всего этого ожидаете. Так что не думайте ни о чем. Кроме того, конечно же, что всё это случится.

***

Переступаю порог огромного дома. Даже с первого взгляда я вспоминаю куда я попала. Всё здесь слишком роскошно и выставлено напоказ. Это стоило понять ещё с кованых ворот, отделанных золотым покрытием. Откидывать вариант, что это настоящие золото не стоит, зная малейшую часть состояния владельцев. Буду надеяться, что я не надолго в этом «королевском поместье». － Если хочешь, можешь вздремнуть. Часа три у нас ещё есть, тебе нужно отдохнуть. А я в аэропорт за Даней, через пол часа посадка, — вздрагиваю от ледяного голоса за спиной, что разносится по дому эхом. Сон посещал меня больше суток назад и чтобы не стать центром обсуждением как тяжело больной наследницей, я с удовольствием принимаю предложение и отправляюсь со своим потенциальным женихом в гостевую спальню. Но от одной мысли о «женихе» мне становиться противно. Поэтому молю Всевышего в очередной раз о том, чтобы это побыстрее все закончилось. Я уже вижу все зажравшиеся морды псевдо сторонников отца и наигранные слова в поддержку. Меня воротит от этих людей, они пропитаны скупостью и фальшей. Деньги в этом обществе решают всё, а мне прискорбно осознавать, что и от части мой папа жил по такому принципу, да и умер из-за этого же. － Всё будет хорошо, я обещаю, — даю волю эмоциям, обняв темноволосого. Он робко обвивает мою талию руками, прижимая меня к себе ещё ближе. Что-то не так. Не комфортно, — я думаю, ты сумеешь разобраться в доме, так что я поехал.

***

Февраль. Как я ненавижу этот месяц, он не является для меня временем, когда я хочу что-либо творить. Пассивность и сонливость — вот что связывает меня с этим месяцем. Холодные капли стучат по машине, которая четко озадачена дорогой и не сбавляет скорости даже на поворотах. Гонять в центре города не лучший способ быстрее добраться до места захоронения родного человека. В салоне тишина, все погрузились в свои мысли. Я вспоминаю прошлое, которое можно поделить на три условных периода: детство, переломный подростковый возраст, смерть мамы. И я упорно жила этими тремя временами, отчетливо прокручивая их у себя в голове. Я не могу забыть всё прошлое. Разорвать живую нить. Я чертов псих, что живёт прошлым и его обидами. Перед моими глазами какие-то картинки-воспоминания из детства. Наверное, лучший момент моей жизни. Безаботные и легкие времена не только как красивые слова, но и как манера восприятия всего мира. － Папа, когда я выросту, ты будешь моим мужем? — малышка четырех лет решает оторваться от огромного торта, что был куплен в честь возвращения главы семьи с двух недельной командировки. Мужчина тридцати трёх лет натягивает свою фирменую улыбки, пока вся остальная часть семьи заливается тихим хохотом. － Крошка, а куда же мы маму денем? — он, подхватив со стеклянного стола салфетку, бережно оттирает лицо дочери от крема. Останавливается на миг, переводя глаза на молодую жену, сравнивая черты лица своих девушек. Как же они похожи. － Ты так сильно её любишь, что отдашь меня другому человеку на всю жизнь? А я ведь тебя люблю, — хмурит свои темные бровки так же, как это любит делать её мать. Глазки сразу наливаются ещё больше темным цветом, что придает ей отцовские черты во внешности. Хоть что-то кроме характера. － И это будет самый лучший человек в мире, правда если выживет, — намекать ребёнку на свои планы проверить будующего жениха по всем параметрам, начиная от семьи и заканчивая больничной картой первой девушки «женишка», всё же не стоило. Девчушка не поймёт. Мужчина быстро преодолевает лестницу и длинный коридор своего дома, который является бóльшим, чем просто местом обитания. Тут всегда создавался некий уют и был местом, где всё лишнее и не связанное с семьёй остаётся за двухметровым забором. Открывает белую дверь и застывает в шоковом виде. В руках у дочери темный фломастер, который проходит вдоль уже длинных ног вверх и вниз, причем судя по количеству толстых линий, то уже не первый и даже не четвертый раз. － Настя, а что ты делаешь? — ребёнок вздрогнул от голоса, что разносился от двери, которая не попадала в её поле зрения. Но разобрав мужские родные нотки в голосе, а не чужой тёти-няньки, она довольно оборачивается в сторону отца. － Папа, смотри, красиво? Спрыгивает со стула и теперь мужчине видно все творение маленькой художницы. － У мамы вчера ноги были коричневыми, когда вы уходили по делам, но у меня такой фломастер у меня засох. А я очень хочу быть как мама, — запрыгивает на руки папы и обнимает так, как способны обнять только дети. Бережно и крепко, будто пытаются закрыться от этого мира в родительских руках. － Малышка, мама одевала колготки, а не красила ножки, — девчушка отрывается от папы, замлевая открывает рот и прикрывает его рукой. Она словно ошарашена, это видно в разширеных глазах. Мужчина вновь ловит себя на мысли, что цвет глаз хоть и одинаковый у них, но они точь-в-точь как глаза его женщины, её матери, — пошли отмывать, пока мама не пришла. Ты хотя бы в жёлтый накрасила бы, но не темным. Это же вообще не отмыть. Она кладет голову на его плечо, и молча соглашается перед почти часовой ванной процедурой, под кодовый названием «устранение цветных колгот». Удивительно, это единственный человек в доме, который может её успокоить. Еще днём он бывает холод и предприимчив по отношению ко всему, а вечером злой дядя превращается в мягкого и любимого папочку.       － Папа, мама, смотрите, — голосок разносится ещё с лестницы, а названные люди пересматриваются между собой в попытке понять чего им ожидать. Настя выбегает к родителям в просторный зал, загораживая собой новенький телевизор, что был куплен по окончанию свежего ремонта в новом доме. － Красиво? Смотрит на родителей с гордостью в глазах, что разбавлена выжиданием. Но родители пятилетней малышки принимают форму глаз, что обычно называется «по пять копеек». Ножки, что были почти отмыты от фиолетового пигмента, зарисованы желтым цветом. －Ты зачем это сделала, крошка? － Мне папа сказал. Эта история долго поднималась в семье вместе с громким смехом и пониманием, что отец всегда должен играть какую-то важную роль в жизни ребёнка. － Малышка, слушай. Сейчас ты посидишь тут вместе с Евгенией, а я буду в том вот кабинете вместе с дяденьками. С меня шоколадка, — Александр сидит напротив маленькой наследницы, переводя пальцем то на свою помошницу, то на кабинет со стеклом вместо стен, где в центре находится длинный стол и куча кресел. А на двери в это чудо место весит простая вывеска «переговорная». － Ладно, ладно, не нужен мне твой шоколад, я в парк хочу, — откуда же в столь детском возрасте столько упрямства? Вертит носиком в разные стороны, сложив руки на груди. － Договорились, — подставляет ей ладонь и получает гропкий хлопок детской пятернёй. Пока отец скрылся за нескрываемой стеной, дочурка и не думала слушать блондиночку с именем Евгения. Та долго что-то повествовала о том, какой прекрасный у малышки отец, разбавляя восхищение начальником своими историями. － А кто эти люди? — прервать эмоцианальный рассказ блонди было довольно грубо, но очень легко. Та лишь перевела свой обиженый взгляд и, поправив прядь волос, не долго думая выдала: － Бабайки, — такая огромная тётя и такая глупая. Но этот вывод можно сделать сейчас, когда ты уже взрослый и не боишься выдуманного персонажа. А ребёнок ведь верит в это, вжавшись в папино кресло своим маленький телом. － Я хочу сок, — кинув это не как просьбу, а как приказ. Уж есть у кого учиться. － А волшебное слова, — снова шебечет своим противным голосом. С таким голосом только на отечественных пляжах кричать «пахлава медовая, кукуруза», но не на работу секретарём учредителя. － Я хочу сок, — всё ещё не отходит от своей позиции и не сменяет голос. «Вредная малявка» — пронеслось в голове у блонди. «Тупая барби» — наверное, ребёнку не стоило подслушивать папин лексикон, когда он работает, дабы избежать плохих слов в её мыслях. Когда же Евгения направилась добывать сок для своей обузы пяти лет, то девочки на прежнем месте уже и не было. Та с криками забежала в соседнее помещение, задев на своём путь кучу людей с бумагами, которые в миг полетели на верх. Под всей этой метушнёй Настя в раз достигла папиных рук. － Это бабайки, побежали, — дергает настырно за руки, всё-таки спасает. － Кто уже тебе такое сказал? Или сама? Подхватывает на руки, извиняясь перед своими партнёрами, которые поделились на две группы: ошарашенные и смеющиеся. Пятилетняя дочь переводит свой палец на девушку, которая бежит к ним с пакетом сока в руках. Ей, кстати, найти его было достаточно не просто. － Александр Николаевич, я не знаю как так получилось. Она сидела, а потом раз и всё… － Уволена, — голос отца в детских ушах совершенно не похож на тот, что звучит дома. Холодный и грубый. Смахиваю еле заметную слезу с щеки, хотя, её и никто бы не заметил, все погружены в свои мысли. Это невыносимо. Меньше всего в жизни я бы хотела оказаться здесь, принимать осознания о неправильности некоторых своих поступков. Что-то внутри жжёт и я еле сдерживаюсь чтобы не издать всхлипы. Мы на месте. Всё выглядет как в фильме: заснеженная местность, куча чёрных машин, относительная часть из них являются внедорожниками, но люди на глаза не попадаются, они все где-то дальше. Кожу покалывают сотни острых иголок, вызывая слабую слезинку в глазах. Пока на большее не способна, сильная. Выйдя с салона мерса, я благодарю брюнета за отрытие двери и ныряю под руку к брату. Так и идём к большому и единственному скоплению людей. В полной тишине. Сложно что-то сказать, когда ты в полном замешательстве. А в позе, которую я выбрала для шага, думать ещё сложнее. Ведь своим жестом я показала, что я не готова к чему-либо. Я в защите у старшего. Он всё решит, я знаю. － Дорогие, примите наши соболезнования, — первыми нас замечают родители Димы. Абсолютно примерная семья. Такой стереотип вылез у меня в представлении ещё со времен начала дружбы наших семей. Единственное черное пятно в их семье — их ненаглядный сыночек. И хоть сейчас он сделал для меня слишком многое, я всё так же считаю его мажорчиком, что имеет на уму лишь собственное эго. － Как это произошло? — в отличии от Дани, меня волнует конкретный вопрос «кто это сделал». － Видишь ли, наш мир бизнеса очень жесток… － Из-за денег, так банально? — брат не дослушав конца речи перебивает папиного лучшего друга, тем самым показывает степень своего закипания. － Не совсем, Александр позарился на лакомый кусок земли прямо в центре города. Но это место пришлось по вкусу не только вашему отцу. Но это не официальная версия. Полиция ведет дело в тупик. Или же посадят другого, у вашего папы было много недоброжелателей. Бизнес отца. Он жил этим. Он делал всё ради нас. Это и довело маму. Это убило и отца. Ирония. Сглатываю порыв истерики, а сзади слышутся шаги, что сопровождаются хрустом снега под ногами. Кто же следующий в очереди на наигранную вежливость?! Кто не поскупится на жалкие слова, что будут уж точно брошены на ветер?! － О, ребята, я так рада вашему появлению, хоть и по очень печальному поводу. Думаю, ваш папа был бы счастлив видеть вас, — уже не так молода по годам, но всё так же пытается сохранить молодость папина девушка Марина. Или как это называется? Подстилка? Бывшая эскортница? Сожительница? － Как жаль, что я не рада тебя видеть, — выплёвываю ей на прямую, ещё крепче сжимая руку братца. Она лишь наигранно улыбается и возвращается к стайке подружек, с которыми она однозначно обсуждает не смерть отца, а уже свои миллионные банковские счета. Один человек, а сломала жизнь всем членам моей семьи. Как же я буду ждать правила бумеранга в её сторону. Кажется, я пропитана злобой. Осматриваюсь по сторонам, но это было зря. В глазах каждего нет ровным счетом ничего. Я привыкла видеть в глазах людей их душу, но разве есть душа у тех, кто готов продать её самому дьяволу за прибавление к своим миллионам ещё парочки. － Примите мои соболезнования, ваш отец был замечательным человеком, — мужская рука падает на наши с братом плечи, немного разворачивая нас на девяносто градусов, — он словно предчувствовал что-то неладное и успел оформить завещание. Также он попросил меня зачитать его сразу после того, как крышка его гроба закроется навсегда. Так что, перед поминками мы должны заехать в его офис. Самое последнее, что меня сейчас волнует, так это то, что переписал папочка своей пассии. А, как минимум, я желаю поскорее завершить этот день и уехать обратно домой. Мозг совершенно не воспринимает происходящего, вся усталось переходит в огромные мешки под глазами, кажется, ещё немного и я отключусь от усталости и истощения.

***

Мотаю головой от перечени различных объектов недвижимости, фирм и автомобилей, что свалились на нас с братом в один морозный феральский день. И причем поделены они абсолютно поровно. Но этот расклад совсем не удовлетворил не только моё всё ещё обиженное подростковое подсознание, так как оно совершенно не приемлет подачки от человека, чью фамилию я ношу всю жизнь. Но и псевдо любовь его последних лет, Мариночку. － Значит вы хотите сказать, что среди всего что он имел, Саша не оставил мне ничего? Ни машины, ни дома? Ни даже однушки на окраине? — противный писклявый крик разносится по каждому квадратному метру кабинета, а то и дальше. И что-то мне подсказывает, силиконовая фея сейчас начнёт плеваться ядом или её импланты скоро лопнут и огромная часть одного из осколков прилетит в нотариуса отца. － Марина Владимировна, насколько мне известно, как раз однушка на окраине Житомира у вас имеется. Она досталась Вам от матери, ведь так? А еще у вас имеется старенькая мазда. Собственно, это всё, — Мариночка срывается с места, окидывая нас всех яростным взглядом, останавливая его на нас с лысым, направляя в нашу сторону тысячи мелких молний. А после выбегает с кабинета, громко хлопнув дверью, будто вымещает на ней всю свою агрессию. Бумеранг, подстилочка.

***

Не зная, как жить дальше, но уверенно делать вид, что ничего особо в жизни не изменилось стало для меня стилем обитания. Идиотская поговорка «время покажет» не способна выйти из моей головы и я твёрдо опираюсь исключительно лишь на неё. Подхватываю один бокал из рук брюнета, на чьей кухне мы все втроём засели, перевариваю всю ту информацию, что я получила за сегодняшний день. «Счастливые» обладатели совершенно не понимают, что делать с навалившимся «счастьем» на голову. － Так, давайте начнём с простого. Завещание вступит в сил через пол года. Вот тогда и решим всё. － Я… я не знаю что делать, чувствую себя обессиленной, правда. За эти два дня слишком многое произошло, причём это «многое» нужно хорошенько обдумать. － С каких пор ты стала пить крепкие напитки, а не вино и мартини? － С тех пор, как ты стал трахать американок, родной, — чокаюсь с ним первой, отходя обратно на своё теплое место возле подоконника. В руке что-то неожиданно пикнуло, исходя с динамика смартфона. На автомате тянусь проверить гаджет, который на протяжении дня я и вовсе не включала. Ведь времени у меня не было для минимального отвода мыслей. Среди огромного обвала сообщений и уведомлений, я натыкаюсь на самое свежее и, пожалуй, самое нужное сейчас. From T-boy to Me. 23:27 «Я так хочу тебя украсть» Сердце колотит с небывалой силой, лицо приятно покалывает чувствами к этому человеку, а тело бросает в жар, словно его температура за сорок. Уже начинаю переживать за свой организм, а не больна ли я?

«Пил?»

From T-boy to Me. 23:27 «Разве что немного. А ты мре не верришь?» Уже вижу эти пустые бутылки из-под алкоголя, что заставляют его не попадать по клавиатуре своего телефона. А зная его способность пить и не пьянеть, то мне даже очень интересна причина его спонтанного запоя.

«Верю, Кир, верю»

From T-boy to Me. 23:28 «И скажи тому хую, шоб яйца свои не подкатывал.оторвублять» Уже лучше по написанию, однако какая-то часть меня уже давно отправилась на седьбое небо, поражаясь амурными стрелами, ликуя. Не знаю, правильно ли, но мне ужасно хочется пустить всё на самотёкт. Будет как будет, судьба всё же есть, я уверенна в этом.

«Кир, ты же завтра удалишь все эти сообщения»

From T-boy to Me. 23:29 «Нет.я сейчас должен спасать тебя рот в рот» Легкий румянец наливается на моих щеках сто процентов. Пьяный гадёныш, что с него взять. Но факт, что алкоголь развязывает нам язык, остается фактом. И тепло греет душу. －What? Where are you now?! You're crazy. Why did you come here?.. well, I will come now. Be there. (прим. автора: Что? Где ты сейчас?! Ты сумасшедшая. Зачем ты сюда приехала?.. хорошо, я сейчас буду. Будь там.), — из транса меня буквально выводит иностранная речь и я не сразу въезжаю что вообще несёт брат. Тот же кидает свой телефон на стол, через который на громких тонах высказывал своё недовольство, сжимая руки в кулак. Давно таким не видела, даже сегодня он пытался себя сдержать. Но, как видно, всему есть свой придел. － Прилетела, блять. Love and support, блять (прим. автора: любовь и поддержка). Ладно, ребзя, я в аэропорт. Знакомство устроим, блять. Он молнией собирается, забрав парку, телефон, бумажник и ключи от тачки своего друга, сперва спросив, но не дождавшись ответа скрылся в темноте коридора. Лишь хлопнув дверью на последок. Я же не собираюсь не спать пол ночи из-за какой-то американки, но вспомнив обещание брата спать со мной в комнате, ведь после сегодняшнего дня мне как-то не по себе, я заметно погасаю в лице. － Слушай, Дим, у тебя есть комната без зеркал? Я в такую чушь не верю, но мне как-то не по себе, если честно. － В общем-то, смотреть нужно. Думаю, найдётся, — подмигивает напоследок и направляется в сторону лестницы. Мне же ничего не остаётся, как направиться за ним. Всё же, легкий холодок проходит по моей коже в окружении пустоты комнаты, темноты и ночь. Не желаю сойти с ума до наступления первых лучшей солнца. － Если тебе страшно, то я весь в твоём распоряжении, — глупо улыбаюсь, ведь отвести обратно в Черновцы и забыть этот парень не сможет. － Думаю, это будет крайне нелепо, — поднимаюсь на его ступеньку, становясь с ним на один уровень. － Да брось, это всего лишь помощь, одолжение. Обещаю, трогать не буду. Он осторожно поднимает руки, что и сделать довольно трудно, учитывая расстояние между нами. Обработав эту информацию в своём уже сонном мозге, отхожу на пару шажков назад. － И всё же нет, спасибо. － Ну тогда эта комната к твоим услугам. Зови, если что. Оставшись одна со своими вещами, я перебираюсь в душ, где просто стою под теплыми струями, обжигая нежную кожу шеи и ключиц. Просто стою, закрыв глаза. Тишина и пустота в голове. Я словно уловила способность совершенно не думать ни о чем. Я хочу спокойствия. Стабильности. И счастья. Вода смывает с меня моральную грязь, в которую я окунулась с головой сегодня. И как жаль, что эта вода не святая. Я бы не прочь очиститься по полной. Горячими пальцами нахожу кран и, простояв ещё какое-то время, выключаю напор. Контраст между горячим душем и прохладным воздухом в ванной комнате вовсе не бодрит, лишь ещё больше придаёт телу усталости. И как только такое возможно?! Но вот вкус зубной пасты немного раскрывает глаза, заставляя их дождаться падения на кровать. И спустя минуту я уже лежу в теплой кровати, постепенно проваливаясь в сон. Но всё ещё могу понимать то, что происходит за моими закрытыми глазами. Дверь тихо закрывается, когда другая часть матраса проваливается на другой стороне. Ну, так всё же спокойнее. Теплое тело за спиной чуть успокаивает мою нервную систему. Мне почти комфортно.