Тигр с горы Пальгонсан

Потрескивающий хворост в костре приносил Юнги умиротворение и нагонял сон. Он думал, как хорошо бывает вернуться в родные края, после шумного и быстрого Сеула, отдохнуть и сходить в парк, в котором решил остаться на туристической базе на несколько дней. В детстве, пока он не переехал в Сеул, это место было его самым любимым, упрашивая родителей каждые выходные съездить на пикник. Здесь он чувствовал себя свободным и представлял, что он охотник на диких животных, играя вместе с другими детьми. Сейчас же, после череды неудач и депрессии, которая все сильнее накатывала на него из-за проблем с деньгами и вдохновением, он перестал писать музыку и тексты, которым посвятил половину своей никчемной жизни, и бросив всё в Сеуле, уехал в Тэгу, чтобы найти то, что сможет ему помочь. Жуя шашлычок, Юнги думает, как было бы замечательно просто затеряться в этих горах, наткнуться на древнюю статую Будды и попросить у него немного счастья, даже, если сам Юнги не представляет каково быть таким. Но от приятно-безрадостных мыслей его отрывает чей-то взгляд, направленный на него. Среди нескольких десятков людей, наслаждающихся природой, он ищет чей-то взгляд, который чувствует на себе. И находит... в нескольких десятках метрах, сидящего на пороге, стилизованного под традиционный, дома, от себя диковинного молодого человека в ханбоке и с кат* на голове, который подмигивает Юнги, как только встречается с ним взглядом и откусывает своё алое яблоко. Юнги смущенный и растерянный оглядывается по сторонам на остальных, совершенно нормально одетых, людей, недоумевая, кто этот странный тип. Но он не обнаруживает парня, когда снова поворачивает голову в его сторону. Юнги подскакивает со своего места и медленно идёт к тому месту, где только что видел этого незнакомца. Не может же ему померещиться такое? А чем ближе он подходил к дому, то больше убеждался, что свежий воздух свёл его с последнего ума. Юнги недовольно пинает порог, который, конечно, ни в чем не виноват, но Юнги надо выместить на чём-то своё негодование. – Простите, вы не видели, куда ушёл парень лет двадцати в голубом ханбоке? – спрашивает Юнги у проходящей мимо старушки, которая недоумевающе таращится на него и молча уходит, несколько раз оглядываясь. Кажется, теперь не только он будет думать, что спятил. Юнги сквозь зубы ругается на себя, хватая ветровку с пня, на котором раньше сидел, и идёт к выходу с территории Катпави впереди всех, чтобы привести мысли в порядок. Группа посетителей, среди которых и Юнги, только что перекусила и готова пойти дальше по маршруту тура, по тропам и холмам к чему-нибудь интересному и древнему. Находиться в парке весной до жути приятно: свежий воздух отрезвляет, ласкает кожу, а солнце ещё не печёт; в тишине, которую разрушает лишь хруст прошлогодней листвы под подошвами и редкие тихие перешептывания, можно собраться с мыслями, что Юнги и пытается сделать уже полтора дня. Однако пока что не очень удачно, но он движется вверх по холмам, предчувствуя, что уже совсем близок к своей цели. Юнги окликают впереди, потому что он каким-то образом прилично отстал и кричат, чтобы он не сходил с маршрута и догонял остальных. Но он чхать хотел на остальных людей. Юнги уверен в своих силах и знает большую часть территории парка еще с детства, когда убегал ненадолго от родителей. Конечно, он не в такой хорошей форме, что был раньше, и быстро устает, но не из-за этого он отстал. Юнги наткнулся на вереницу следов из отпечатков больших лап и крови. Ему вдруг стало не по себе и тревожно. Какой-то зверь ранен? Большой зверь. Юнги не помнит, чтобы здесь водился кто-то крупнее зайца. Это странно, но он переживает не за себя, что на него может напасть дикое животное, а за этого беднягу, который, очевидно, ранен. И в порыве наваждения, Юнги неожиданно для себя сворачивает в сторону и идет по размазанным следам, которые пресекают туристический маршрут, и ведут вглубь леса. Он понимает, что это по меньшей мере безрассудно, но его охватывает давно позабытый азарт и толика любопытства. Отчего только он идет в нужном направлении, почти не сверяясь со следами, он не понимает, лишь чувствует какой-то комок в груди. Будто все так, как должно быть. Юнги идет долго. Должно быть не меньше получаса, но ни на минуту не останавливаясь. Неожиданно он начинает различать звуки шумящей вдалеке воды: где-то рядом источник. И действительно находит, сделав последний рывок через лес. Юнги выходит к отвесной скале, которая вырезана в виде морды тигра, а из пасти течет водопад, впадающий в небольшое озеро у подножия. Юнги мерещится, что от воды исходит слабое свечение, а цвет переливается от перламутрово-синего до лазурного. Он никогда ничего красивее не видел. Зачарованный, он медленно ступает к берегу, разглядывая каменную скалу, поражаясь, кто мог сотворить такое внушительное сооружение. А потом замечает, что с западной стороны озера в скале выделаны ступени, ведущие наверх к каменным сталактитам в виде клыков, из-под которых падает водопад в озеро. И понимает, что это – пещера. Юнги, ведомый чувством, что это место именно то, что ему нужно, хотя он не знает чего на самом деле ищет, спотыкаясь, поднимается по лестнице наверх. Юнги добирается до верха и утыкается в боковые клыки, за которыми шумит вода, решает двинуться дальше, несмотря на то, что вода совсем близко. Но оказывается, что по бокам от ручья выделаны дорожки, ведущие внутрь. Чем дальше Юнги продвигается, тем больше изумляется воде, текущей откуда-то впереди: она в самом деле светится и освещает туннель голубым светом. Когда же тропа начинает сужаться, а стены становятся уже, Юнги почти прилипает к камню и идёт боком, туннель вдруг обрывается и он выходит в огромный сад. Ещё диковиннее и удивительнее, чем водопад снаружи. Он даже не знает, что за растения и цветы растут кругом, но запах, который от них исходит дурманит ему голову. Он наклоняется ближе к бирюзовым цветам, вьющимся по стенам, чтобы вдохнуть сладкий запах и закрывает глаза от наслаждения. – Что, нравится? – Юнги вздрагивает от испуга и медленно поворачивается, чтобы увидеть того самого парня в ханбоке. Юнги выкрикивает «Ты!», но тот прикладывает пальцы к губам, призывая к тишине и развернувшись уходит куда-то вглубь сада, среди высоких цветущих кустов. Юнги беспрекословно идёт за ним, осматривая его со спины. Он уже без кат, а волосы, до этого собранные в санту, распущенные лежат на широких плечах. – Подожди же, куда ты? – Юнги еле успевает за ним, спотыкаясь о корни. Догоняет его и хватает за запястье, останавливая. Парень останавливается и оборачивается с потрясением на лице, но шепотом выдавливает из тебя только: – Тише, ты меня разбудишь. Идём... раз ты здесь. Юнги одергивает руку и несколько мгновений смотрит в большие карие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, в которых плещется нечто между смятением и неверием, но парень быстро разрывает зрительный контакт и уходит дальше. Теперь Юнги идёт рука об руку и беззастенчиво рассматривает незнакомца, испытывая некое дежавю. Почему-то этот взгляд показался ему знакомым, хотя Юнги уверен, что никогда прежде не видел этого человека. – Как тебя зовут? – шепчет он, испытывая огромное желание коснуться смольных волос парня, заправив ему какой-нибудь василек за ухо. Уж больно он красив, будто нереальный. Юнги немного смущается своих мыслей и переводит взгляд на потолок. Рассматривая немного вдалеке дыру, из которой льется солнечный свет. – Я... Меня зовут Тэхён, кажется так меня когда-то называли. – Что ты имеешь в виду, Тэхён? Хотя, судя по твоему виду... Ты действительно немного странный, – размышляет вслух Юнги и хмыкает, оглядывая его с ног до головы, кажется, Тэхёна не смущает его странный образ, что выражает его поднявшаяся бровь. – А что не так с моим видом? – недоумевает парень, рассматривая свое турумаги, стряхивая невидимые пылинки. – В любом случае, мы почти пришли... Только не делай резких движений, прошу. Юнги усмехается и выходит за Тэхёном на подобие круглой опушки и, кажется, это и есть центр всего сада, так как у них над головой открывается небо, через дыру в высоком потолке. Он дергается и резко останавливается, нервно выдыхает, когда видит в нескольких десятков метров от них большое животное. Юнги сглатывает и кидает взгляд на Тэхёна, но тот безотрывно и грустно смотрит на животное. Юнги кажется, что запах цветов совсем одурманил его и он перестал чувствовать страх. Напротив, чувствует себя здесь умиротворенно и в безопасности. Он решает обогнуть по кругу, чтобы рассмотреть получше. Он старается ступать тихо, но немного пройдя наступает на какие-то лопающиеся ягоды. На звук зверь шевелится и медленно поднимает голову, утыкаясь в Юнги взглядом. Юнги внезапно теряет всякую способность двигаться и мыслить, потому что на него смотрит явно оголодавший белый тигр. Он не двигается, просто выжидающе смотрит на человека. Юнги слышит тихий протяжный стон позади и оборачивается, замечая, как Тэхён оседает на траву, смотря на Юнги с нечитабельным взглядом. – Ну вот, ты всё же разбудил меня... Юнги, – Юнги подскакивает к парню, забывая про зверя, в очередной раз пропуская мимо ушей странные слова, но удивляется своему имени. – Тэхён? Что с тобой? И откуда ты, чёрт возьми, знаешь моё имя? – Я много чего знаю, – усмехается парень, пытаясь подняться не без помощи Юнги, видя на его лице недоверие. – Шучу, я просто подслушал, как тебя называли другие люди. И со мной всё в порядке. Просто теперь он в сознании... И снова чувствует боль. Тэхён дергает головой в сторону животного, шумно дыша, но пройдя немного усаживается на траву напротив тигра, который продолжает смотреть на Юнги, но не сходит с места. Юнги запутался и ничего не понимает, оставаясь немного позади сидящего парня, не решаясь подойти ближе. – Юнги, тебе 25? – спрашивает Тэхён, поднимая взгляд к Юнги, и получает утвердительный кивок. – Что ж... Как я и думал, ты не мог просто так случайно найти это место. Ты можешь не бояться меня, я не причиню тебе вреда. Даже если бы хотел, уже не смог бы. Подойди ко мне ближе. Юнги делает пару шагов к Тэхёну, останавливаясь рядом с ним, но видит лишь, как нахмурился его лоб. – Не ко мне: меня здесь нет. Ко мне, – он указывает на белого тигра, который покорно лежит, уложив голову на лапы. – Я не понимаю, Тэхён... Юнги откровенно растерян, но уже не удивлен. В его голове роем носятся вопросы «где я?», «кто он?», «почему здесь так спокойно?», которые он не решается задать, потому что тяжелый взгляд заставляет послушаться и подождать. Юнги сглатывает ком в горле, а сердце отбивает бешеный ритм, когда он медленно подходит к тигру сбоку. Юнги охает, когда замечает под тигром кровавое пятно и тонкую струйку, стекающую с каменного помоста, на котором он лежит, и опускается на колени рядом, совершенно не боясь за свою жизнь. – Тэхён, он же ранен! – Всё верно. Юнги, давай я отвечу на твои вопросы, которые ты, возможно, хочешь мне задать? – Тэхён спрашивает и кивает себе, собираясь с мыслями, подняв голову к уже вечереющему небу у них над головами. – Я не человек, Юнги. Я – сансин и моё живое тело лежит рядом с тобой. Меня такого, – он разводит руки в стороны, – видишь только ты. Я хранитель горы Пальгонсан уже более двухсот лет, запертый в теле тигра. На самом деле я бестелесный образ былого меня, сейчас же без человеческого тела и души. – То есть ты хочешь сказать, что ты моя галлюцинация? Мне показалось, ты довольно осязаем. Я же до тебя касался. – Я не меньше твоего удивлен! Такого не могло быть... Сколько бы я не пытался, другие люди меня не видели. Это моё проклятие, я давно смирился. – Проклятие? – Юнги хмурится, переводя взгляд с парня на тигра, и не представляет, что может такого удивительного услышать, чтобы поверить в существование духов и проклятий. – Хорошо... Тогда ты первый и последний кому я расскажу о себе. Точно не скажу какое это было время, но было очень давно, пару столетий точно. Я был молод, мы были молоды и тайно любили другу друга. Я не мог открыто проявлять свою привязанность, но очень о нем заботился. По статусу моя семья была ниже, чем его, а значит денег было не так много. Но несмотря на это он полюбил меня. Мы были счастливы долгие годы, пока его не подкосила хвора, которую никто не мог вылечить. В то время было очень сложно найти хорошего лекаря, все деньги его семьи уходили на поиски, но никто не мог ему помочь. Я чувствовал его боль, как свою, и не мог бездействовать. От торговцев я узнал о знаменитом лекаре из Великой Цинь, но путь был не близок, а денег на лекаря мне бы не хватило. Но это был последний шанс. Я согласился на подработку. Но это было ошибкой, по которой я теперь ни жив, ни мертв. Мы, жалкие людишки, разгневали сансина за то, что вырубали священные леса у горы Пальногсан. Они расплатились жизнью за это, кроме меня. Хотя не знаю, что хуже: умереть на месте или быть обреченным на вечную жизнь. Хранитель посчитал, что моя душа невинна, а намерения чисты. А я пошёл бы на многое ради любимого. И он предложил исцелить его, взамен на мою душу, которая будет жить в нем, пока меня не найдет и разрушит чары. Если, конечно, не будет слишком поздно. Так как я все равно бы не смог вернуться обратно: я всё еще должен был заплатить какую-то цену за то, что мы делали, – я согласился не раздумывая. Так я стал тигром и духом леса, но зато моя любовь... он, наверное, прожил счастливую жизнь. Я тогда не мог представить, как бы он смог отыскать меня в теле животного и разделить наши души, которые теперь были в нем, обратно, чтобы я снова обрел человеческое тело. Прикосновением любви? Чушь, поэтому я и смирился. Это мне казалось невозможным. Пока в меня не выстрелили двадцать пять лет назад и я не почувствовал тебя. Потрясенный Юнги не мог поверить в услышанное. Все это казалось дикостью, просто шуткой. Не мог перед ним сидеть дух, а рядом... Он совсем запутался. Но тигр лежащий рядом поднял голову и принюхавшись к Юнги, уткнулся ему в живот. Юнги вздохнул и стал осторожно гладить его, пропуская мягкую шерсть через пальцы. Поверить в происходящее тяжело, а еще тяжелее всё это принять. Из-за сладкого дурманящего запаха и рассказа Тэхёна у него ещё больше закружилась голова. – Я всё ещё не понимаю, как я связан с твоей историей и почему ты не можешь вылечится? Сейчас это легко можно сделать. – Я умираю, Юнги, я узник своих грехов, о которых не жалею. Умираю, потому что ты рядом. Этой ране столько же лет, сколько и тебе. Она символизирует твое появление на свет. Спустя два столетия. Ты моё спасение, моё лекарство, но уже слишком поздно. Я уверен, что ты именно тот, кого я ищу. Не будь мы связанны, не будь в тебе моей души, ты бы не нашел эту обитель и не видел мой образ. Но моё тело слишком ослабло, я не могу даже встать... всё кончено. У Юнги засаднило в горле, он уткнулся лицом в шерсть тигра, лаская его, пытаясь унять его боль, которую приносил. Услышав Тэхёна, у Юнги в голове всплывает несколько моментов из детства, как ему всегда было спокойно в этом парке, он чувствовал себя в нем, как дома, что не хотелось даже уезжать. Как он однажды потерялся, хотя и не помнил, кто, но кто-то вывел его к родителям и исчез. Теперь он понял, кто это был. Тэхён присматривал за ним с детства, уже тогда догадываясь, что Юнги не простой ребенок. – Тэхён! Я не позволю тебе умереть, – он решительно заглянул в полные слез глаза Тэхёна, и обнял тигра, который тихо зарычал, но моментально успокоился и тяжело засопел. Прошептав что-то ему на ухо, Юнги поднялся и пошел к всё ещё сидящему в стороне Тэхёну, который держался за бок. Юнги устроился напротив него, молча смотря на него выжидающе, точно тигр, и произнес с мольбой в голосе: – Я не знаю, что делать и что делаю я, но я могу до тебя дотронуться, а значит и попытаться, – Тэхён вздрагивает от прикосновения к своей щеке. Тяжело дыша, он закрывает глаза, чувствуя и наслаждаясь, как Юнги водит своими руками по нему, как убирает со лба непослушные пряди волос за уши, как проводит пальцем по родинке на губе. Тэхён ощущает теплое дыхание у своих губ и инстинктивно приоткрывает их, наконец, соединяясь с Юнги в поцелуе. Одурманенный Юнги ничего не понимает, решает действовать, как велит ему сердце и предчувствие. Он понимает лишь то, что, возможно, нашёл именно то, что искал всю свою жизнь. И без чего внутри него было так пусто. Он должен был это сделать и попытаться поверить во всё нереальное, случившиеся с ним сегодня. Юнги хотел поцеловать его нежно, но в итоге поцелуй получился жадным, как будто оба соскучились друг по другу. Что и было по сути правдой. Но счастливое мгновение продлилось не долго. Тэхён резко оторвался от губ Юнги и со страхом в глазах стал обращаться в пыль, светящуюся в свете луны, которая поменялась с солнцем местами. Юнги выдохнул «нет!», пытаясь ухватиться за частички того, что было Тэхёном мгновение назад. Он обернулся к тигру, который теперь безжизненно свисал с помоста, а кровь под ним щипела. Юнги подскочил и, упав перед ним на колени, вновь обняв, но уже безжизненное тело, тихо заплакал ему в шерсть. Он отказывался верить, что сделал только хуже и ничего уже не вернуть. Только поверив в судьбу, он разрушил всё, что только что мог бы обрести. От эмоционального бессилия Юнги так и заснул у его белого тигра, сжимая в руках шерсть, не желая расставаться с обретенной надеждой. Юнги резко открывает глаза, но зажмуривается, когда солнце вдруг ослепляет своими лучами. Он подскакивает от страха и осознания, что заснул, а проснувшись, не обнаружил рядом тигра. Но сразу же почувствовал тёплые объятия со спины и руку, которая переплела их пальцы. Юнги испытал огромное счастье и лёгкость, задрожав от невероятности происходящего. Он быстро развернулся в объятиях, чтобы убедиться, что ему это не кажется, и заглянул в огромные глаза Тэхёна, абсолютно голого, но живого и теплого. Юнги, тихо шмыгнув носом, уткнулся ему в шею, крепко-крепко обняв его. Мечтая больше никогда не отпускать того, с кем связала сама судьба.