Проклятое молчание

Ацуши знал, что некоторые чужие ошибки даны для того, чтобы учиться на них и не испытывать их на себе, но в этот раз он грубо пренебрег этим, забираясь в приоткрытое окно квартиры Акутагавы. Ночью вся Иокогама преображалась до неузнаваемости: горели яркие ночные фонари, дороги оставались практически пустыми для автомобилей; улицы пустели и общая температура заметно снижалась. За световым загрязнением не видно было звёзд, но тёмное матовое небо из-за плёнки тонких облаков всё равно приковывало к себе взгляды тех, кто не спал. Ацуши и сам не был уверен в причинах, подвигших его на подобный поступок. Он просто хотел дойти до круглосуточного магазина, чтобы купить какую-то бессмыслицу на перекус, но ноги сами понесли его по адресу, который невзначай сообщил ему Дазай пару дней назад за разговором в кафетерии. «Меня убьют, — поражаясь внезапному приливу смелости, думал парень, — убьют и не поперхнутся. Из моей шкуры сделают великолепный коврик и повесят на стенку. Будут разглядывать узоры, чтобы уснуть». И вот, всё закончилось тем, что Ацуши спрыгнул с чужого подоконника. Как он забрался снаружи за восемнадцатый этаж? Тигриные способности могут быть полезными не только в бою. Светловолосый обошел гостиную и подошел к одной из дверей. Точно, Акутагава же жил с сестрой, но чуткий нос человека-тигра унюхивал лишь знакомый запах своего врага. Врага, который еще неделю назад устраивал ночные рейды в его комнату в детективном общежитии. Приоткрыв дверь, он скользнул внутрь. Акутагава лежал на кровати и тяжело дышал сквозь сон. На его лбу выступила испарина, едва касаясь ладонью, парень ощутил как отдаёт жаром. На тумбочке рядом с ворочающимся в болезни темноволосым мафиози, Ацуши увидел записку, по всей видимости от сестры. «Прости, срочное задание от шефа в Осаке. Надеюсь, твоя простуда ограничится только насморком и лёгким жаром. Поправляйся скорее, нии-сан», — разглядел светловолосый незваный гость не без помощи тигриного зрения. Акутагава поморщился и болезненно прохрипел, приоткрывая глаза: — Т-тигр? Что ты…? Не так хотел Ацуши заявить о своём присутствии. Сначала он хотел походить, поразглядывать обитель эспера. Пробежаться пальцами по мягкому дивану в гостиной, пролистать пару книг со стеллажей. Ацуши хотел бы выпить воды, забыв убрать стакан за собой. Парень сел бы наблюдать, как спит Акутагава, если бы тот не болел и спал спокойно. И провел бы так целую ночь до утра, как это делал сам Акутагава. О чём рассказал ему Дазай за той же чашкой утреннего кофе. — Делаю ровно то же, что и ты, — Ацуши убрал надоедливую прядь волос за ухо и подошел к чужой постели. Европейский стиль, что и следовало ожидать от того, кто живёт в квартире в высотном здании Иокогамы, а не в небольшом общежитии. Парень уже смелее приложил ладонь к чужому лбу, проверяя температуру, как почувствовал, как тонкая лента Расемона обвивает запястье. — Убирайся, — прошипел темноволосый, силясь приподняться на локте. Ацуши невозмутимо отнял руку, практически не встретив сопротивления со стороны. — Позволь мне позаботиться о тебе. Сейчас ты один, а раз меня сюда занесло, то я должен взять за это ответственность. Лежи. Я принесу лекарства. Правда мне придется немного порыться у тебя в шкафчиках, но обещаю вести себя прилично. Доверься мне, — парень придавил юношу рукой в грудь и плотнее укрыл одеялом. Озноб так сильно бил по телу Рюноске, что сил бороться за свою гордость у него не было, как и выпроваживать мерзавца. — всего на одну ночь. — Я убью тебя, тигр, — прохрипел он, откашливаясь. Ацуши робко улыбнулся, ничего на это не ответив: он воспринял это как согласие на принятие помощи. Конечно, будь с ним дома его сестра, то она смогла бы позаботиться о брате, но её здесь не было, а светловолосый уже ввязался в это. Покинув комнату Акутагавы, он неслышно притворил за собой дверь и включил в гостиной и на кухне свет. Стараясь не наводить беспорядок, парень раскрывал тумбочки и ящички на кухне, надеясь найти аптечку, после осмотра закрывал их и возвращал всё на свои места. Аптечка нашлась не сразу. Из неё он выудил градусник, жаропонижающее. Налив воды в стакан из зеленого фильтра, Ацуши вернулся в полумрак комнаты Акутагавы, который задремал в ожидании. — Выпей, должно полегчать. Я принес ещё таблетки от головной боли и капли в нос. Будет легче дышать. — Ацуши поставил стакан с водой и блюдце с тарелками на тумбочку и уселся на край кровати, поглядывая на развернувшегося к нему Акутагаву. — Что рассказал тебе Дазай-сан? — всё-таки, пришлось превозмочь нытьё в затекших конечностях и приподняться, дабы запить таблетки водой. — Что тем, кто приходил ко мне по ночам был ты. Тебе были интересны книги, которые он оставлял для тебя, — Ацуши усмехнулся, покачивая стопами из стороны в сторону. — если хочешь, то я могу передавать их тебе. Или Портовая мафия запрещает подобные отношения? Это не делает нас друзьями, но и не отнимает нейтралитета, когда не нужно сражаться. — Это всё, что Дазай рассказал тебе? — Ась? Вопрос Акутагавы поставил Ацуши в тупик. Последний не понимал, что еще мог рассказать ему семпай, если только не укрыл какой-то неизвестный малозначительный факт, похоже очень сильно беспокоивший темноволосого. Парень прикрыл глаза, сжал в ладонях кусочек простыни, перебрал её пальцами, чувствуя, что молчание становится напряженным, волнующим обоих. И что стоило бы его как-то нарушить, но в голову ничего, совершенно ничего не приходило. — Тебе полегчало? Будет грустно, если ты не сможешь убить меня из-за глупой болячки, — нервно постарался перевести тему в мирное русло Ацуши, но Акутагава всё еще напряженно молчал, думая над чем-то, решая невероятно сложную загадку в своей голове. Накаджима Ацуши, человек-тигр. Парень и подумать не мог, что он является ответом. Ответом абсолютно на все вопросы. — Акутагава? Всё хорошо? Кажется… мне уже пора уходить? — Будь что будет, — прошептал срывающимся в кашле голосом Акутагава и придвинулся вперед, хватаясь за чужую руку своей и поднимая голову на уровне глаз с тигриным зрачком — в темноте иначе было невозможно видеть — желто-фиолетового цвета. Он поцеловал смазано, скорее всего даже не будучи уверенным в самом себе. То ли это было наваждением от болезни, заполнившей голову хмельным туманом из сумбурных мыслей, то ли желанием утопающего в раздирающем легкие кашле. Ацуши настолько поддался шоку, что не смел шевельнуться, пока Рюноске не оторвался от его губ. Светловолосый покрылся легким румянцем, чувствуя, насколько всё стало запутанным и щекотливым. — Акутагава? За…зачем? — Захотелось, — пробурчал он, откидываясь обратно на подушки, уже жалея о своём бездумном поступке. — захотелось проверить, был ли прав Дазай-сан. И о, чёрт, кажется он был прав. — Ты бредишь, ты весь горишь, — кажется, Ацуши было просто признать всё произошедшее как последствия лихорадки. — Я принесу тебе ещё воды и пойду, наверное, чтобы не докучать. Ацуши скрылся на кухне, оставляя Акутагаву на пару минут одного полностью погруженного в себя. Темноволосый смотрел в потолок и пытался задремать, но не выходило. Ощущение после поцелуя никак не проходило, одновременно облегчая тяготы болезни и в то же время щедро одаривая сердце тоской. Когда парень вернулся с еще одним стаканом воды и увлажненной тряпкой на лоб для холодного компресса, Акутагава повернул голову в его сторону. Ацуши собирался уходить. — Завтра… — хрипло протянул он, начиная чувствовать, что таблетки уже подействовали и его клонит в спасительный сон. — Приходи и завтра ночью, когда я буду спать. Ацуши остановился у двери и шумно сглотнул. — Хорошо, — пообещал он. Наверное, следовало сказать еще что-нибудь, чтобы не оставлять всё вот так. Но каждый чувствовал внутреннюю стену, для преодоления которой требовалось время и принятие. Ацуши уже ушел, а Акутагава остался, медленно проваливаясь туда, где его ждало облегчение, способное очистить разум и ещё раз всё переосмыслить. «И я не знаю подходящих слов, что мне следовало бы произнести, я никогда не испытывал подобных чувств... Можешь ли ты сказать хоть что-нибудь и нарушить это проклятое молчание?» «Наверное следовало сказать, — подумал Акутагава, — что я буду ждать его».