Осторожно, спойлеры!

Татуировки родственных душ всегда были интересной темой для беседы. Кларк вспоминает поздние ночи, проведённые в компании своих друзей за обсуждением всевозможных любовных историй и сравнением татуировок часами напролёт. Девушки подольщались своими «ты прекрасна», спешно нацарапанной на бедре или «это ты!», выгравированной печатными буквами на запястье. Практически всегда татуировка Кларк оказывалась самой ужасной в сравнении с другими. Она находилась на внутренней стороне левой лодыжки, и надпись можно было достаточно легко замаскировать, однако от этого она не становилось менее досаждающей. Вскоре Кларк поняла, что спойлер не только разочаровывал, но и раздражал её, мягко говоря. Ещё в детстве «Дамблдор умрёт» звучало несколько зловеще, и Кларк часто беспокоилась о бедняжке, которую так возненавидел её «родственный» человек. Ей на ум приходило с миллион различных ситуаций, касательных этого имени, но ни одна из них не приносила облегчения. И только в подростковом возрасте она поняла, что в её татуировке говорилось об Альбусе Персивале Вульфрике Брайане Дамблдоре. Она была на середине книги про Гарри Поттера, когда все кусочки слились воедино в её голове. Спустя несколько лет, покончив с «Принцем-полукровкой», Кларк, наконец, узнала, как именно умер Дамблдор. И пока все вокруг неё были шокированы концовкой, — она знала её с самого начала. И от этого она впадала в ещё большую ярость. Как смеет кто-либо разрушить такой трагический поворот сюжета? *** Конечно, эта маленькая деталь никогда не стояла на пути её фанатизма, и она была хардкорной поттероманкой до мозга костей. Даже заведомо известный факт смерти Дамблдора всё равно не удерживал её от желания читать книги дальше. И перечитывать их. И по нескольку раз. Она в седьмой раз перечитывала роман, когда это случилось. Кларк спряталась в углу тихой кофейни на территории кампуса, «Принц-полукровка» был развёрнут перед ней на столе, пока она медленно потягивала свой кофе. Девушка была уверена, что эта мирная атмосфера вокруг неё так и трактовалась: «не беспокоить», но этого, по-видимому, было мало, ведь, в конце концов, она услышала тихий, но глубокий и пронзительный голос, доносившийся слева от неё: «Дамблдор умрёт.» Кларк спокойно откладывает книгу на стол и поворачивается к человеку, который это произнёс. Он сидел за соседним столиком со своей книгой, подпёртой с одной стороны пластмассовым стаканчиком, с другой — собственной рукой. Широкие плечи покрывал свитер — свитер, серьёзно, — а ещё он носил очки с большой оправой, которые прикрывала копна густых, тёмных волос. На вид он казался её ровесником, может немного старше. И он ухмылялся. — Дурака кусок, ты надо мной издеваешься? Глаза парня едва-заметно расширились. — Почему? — говорит Кларк, её голос звучал ровно. Это был не просто вопрос. Парень казался немного сбитым с толку. — Ну, Снейп… — Нет, — перебивает Кларк, — я спрашиваю, почему ты такой придурок? — продолжает она, и прежде чем он успевает вставить хоть слово, произносит: — Это твоё хобби, прогуливаться вокруг и портить людям впечатление о книгах? Парень занервничал; поправил свои очки на переносице. — Любой, кто не читал книги о Гарри Поттере, и без того знает их сюжет. — И, чёрт возьми, поэтому ты имеешь право им хамить, — Кларк нравилось смотреть, как он медленно закипает. Похоже, он не собирался отступать. — Я лишь хочу сказать, что знаешь? Я годами переживала за судьбу этого Дамблдора. И представь, как обидно было узнать, о каком именно Дамблдоре шла речь. И парень рассмеялся. Он медленно прикусывает губу, откидываясь на спинку стула: — А ты представь, каково мне было жить со словами «дурака кусок» на своей руке. Кларк почувствовала, как вспыхнули щёки с осознанием, что те её слова и впрямь отпечатались на руке у бедного парня. Её родственной души. Ну, у неё, возможно, мог бы быть вариант и похуже. Парень, по крайней мере, был симпатичным, пусть и не разделял её любви к Гарри Поттеру и не испытывал того волнения от прочтения книг. Но это не отменяло того факта, что он был кретином, и Кларк отвечает: — Ты это заслужил. Парень просто ухмыляется. Но то скорее походило на улыбку, чем на что-то злостное. — Я Беллами, — говорит он, полностью разворачиваясь к ней и протягивая руку. Кларк на всякий случай перепроверяет, прежде чем её пожать. — Кларк. Не сказать, что мне приятно познакомиться. Улыбка Беллами расползается ещё шире. — Возможно, тебе стоит узнать меня получше. И тогда Кларк наконец-то ему улыбается: — На что я и рассчитываю.