Ночью

Гарри сонно приоткрыл глаза, еле слышно вздохнул, когда за окном ударил раскатистый гром. В Больничном крыле темно — косые слабые полоски лунного света игрались по бледному лицу… Гарри даже немного вздрогнул — спросонья тяжелее соображалось. Он ещё раз проводил взглядом по светлому пятну, разглядывал белокурые прядки, мягко падающие на лоб, и продолжил смотреть. Конечно, Поттер прекрасно помнил, как в очередной раз угодил в привычное Больничное крыло: падать с метлы из-за резкого столкновения и чувствовать поток ветра, обдувающего со всех сторон, было ощутимо. Но увидеть в полумраке знакомое лицо Малфоя он совсем не ожидал. Тот спал необыкновенно спокойно, и сначала на ум совсем не навевались мысли, что обычно он хмурился, морщился и усмехался с ярко выраженной мимикой. Гарри отчаянно захотелось скривиться. Словно его глаза, дразнясь, сейчас его обманывали — ну в самом деле! — как можно так расслабленно дрыхнуть, если из головы Малфоя наверняка не исчезали мысли как бы поизощреннее поиздеваться над кем-либо. Гарри запоздало напомнил себе, что обычно этим «кем-либо» оказывался он сам. Вновь загрохотал гром, и Малфой чуть зажмурил глаза. Гарри же продолжил наблюдать. Это было даже интересно — тот спал на правом боку, отчего Поттер имел возможность смотреть, как размеренно вздымалась грудь Малфоя, едва трепалась по почти белому лицу та самая белокурая прядка по лёгкому порыву ветра: окно осталось приоткрытым. Сам слизеринец всё так же не шелохнулся, даже когда грохот вновь заставил Гарри невольно вздрогнуть. Отблеск света прыгнул чуть левее: Малфой немного повернулся во сне. Поттер от неожиданности, уже давно сидевший и открыто залипающий на школьного врага, чуть не скатился с кровати, наделав много, как ему казалось, шума. Проблем добавил непрекращающийся гром. А Малфой снова зажмурился и еле разлепил глаза после сна. Первое время он сонно изучал напуганное лицо Гарри, а затем судорожно сглотнул, медленно сев в постели. Тот же продолжал откровенно смотреть, только с широко распахнутыми глазами. И осознал. Он пялился, пялился на спящего Малфоя! Кажется, только начавший соображать Драко тоже это понял. — Ты… что, Поттер? — его едва было видно в полумраке, а отблески лунного света не задевали его кожу, но гриффиндорец заметил, как ало зарумянились его щеки, покрывшись некрасивыми пятнами, а сам он говорил срывающимся шёпотом. — Я ничего! А ты чего?! — Гарри даже попробовал возмутиться, защитно сложив руки на груди. И почти что почувствовал, как у самого скулы предательски налились розово-красным цветом. Малфой моргнул. Потом Поттер подумал, что это просто потому, что Драко наверняка всё ещё хотелось спать. Конечно хотелось! — фыркнул про себя он. Затем прозвучало: — Да ты что. Я, в отличие от тебя, хотя бы не пялюсь на людей посреди ночи. — Я тоже не пялюсь! Особенно на тебя! Гарри захотелось завыть от злости на себя — Малфой уже заметил, как он смотрел прямо на него, будто никак не мог насмотреться. Тогда зачем отпираться? Но признавать это перед заносчивым слизеринцем не хотелось ещё больше, и тогда Гарри решил продолжать отрицать любые насмешливые слова. Драко тем временем чуть наклонил голову вправо, а мягкая прядь шелохнулась следом, пощекотав лоб. Из-за этого лунный свет вновь скользнул ему на лицо, обрамляя растрёпанные волосы подвижным ореолом. Гарри исступлённо сглотнул, отчего кадык предательски вздрогнул. Малфой усмехнулся. — А может ты просто… влюбился, а, Поттер? — если бы Гарри обратил внимание на голос говорившего, он бы услышал, как помедлил и заикнулся Драко, как щёки загорелись пуще, румянец уже подступал к шее, но он только оторопел. Тот же продолжил, — влюбился, да? — А если и да?! — Гарри едва не повернул голову влево: ему очень не хотелось узнать, как восторжествует Малфой, если увидит алый румянец на бледных скулах. Узнавать это ему не пришлось: Драко заметно напрягся, серые глаза невольно расширились, а взгляд метнулся куда-то в сторону. Гарри вновь захотелось хлопнуть себя по лбу — он только что открыто признал, что влюбился в Малфоя! И если бы эта ситуация не была настолько напряжённой, он бы так и сделал. От размышлений его отвлёк совсем тихий голос, которого почти не было слышно: — Ты… серьёзно что ли? Драко сидел, мелко подрагивая, будто от мучавшей его дрожи, нервно прикусывая губу, а киноварные пятна всё ещё не спадали с щёк. Гарри неожиданно увидел, как мелко крошатся по ним незаметные на первый взгляд веснушки. Это открытие его внезапно поразило, как и спокойное выражение во сне ранее. А ведь… и правда? Гарри невольно улыбнулся во все щёки. Просто так он что ли следил так долго за Малфоем да и ждал, когда вновь можно будет обозвать неприятным словом школьного врага? И когда уж совсем неловкая улыбка расползлась с тихим хрустом будто косточек персика по рту Драко в жёлтом смехе, Гарри позволил себе еле слышно пробормотать: — Да. Серьёзно.