Осколки моего сердца.

Мои школьные друзья пробыли у меня до вечера, пока не закончились часы приема. Я думал, мне будет трудно с ними общаться, но все оказалось намного легче, мне наоборот было приятно их общество. Они рассказали мне, каким я был в школе, как проводил с ними время, как дурачился вместе с Кибой и Шикамару и отлынивал от учебы. Ино по секрету сообщила, что я был влюблен в Сакуру с первого класса, постоянно за ней бегал и приглашал на свидания, но та мне вечно отказывала. Но больше всего они рассказывали о моих отношениях с Саске, все то же самое, что и Джирая говорил. Мы с ним не ладили, каждый божий день обзывались, дразнили друг друга и даже иногда дрались. И снова возникло чувство, что что‐то здесь не так. Другие могут считать, что мы были с ним «соперниками и врагами», но мне кажется, что все было не так просто. Из всего сказанного про нас я понял, что мы были с ним лучшими друзьями. Я не помнил, но чувствовал это всем сердцем. И пусть окружающие видели только непримеримых соперников, я видел друзей, которые через вечные ссоры и оскорбления выражают свою симпатию и дружескую привязанность. Нет, я бы их братьями назвал. И вот, наконец-то мои гости ушли, и я остался в этой тишине и тьме один, сам по себе. Я лежал на спине и все никак не мог заснуть. Оказывается, я настолько привык, что рядом со мной все время кто‐то есть, что теперь тишина нервировала меня, а любой звук или шорох заставлял вздрагивать. Вдруг раздался скрип открывающейся двери, и ко мне кто-то зашел. - Это я, – я сразу же опознал по голосу Саске, он прошел и сел рядом со мной. – Почему не спишь? - А ты почему здесь? - Ну, я просто решил проверить тебя, – я протянул руку и уже привычно дотронулся до него. Провел по его плечу, поднимаясь выше, и когда моя рука оказалась на его шее резким движением притянул его к себе. Теперь его голова покоилась на моей груди, и он сам улегся рядом со мной на кровати. - Я не могу уснуть, – я чувствовал, что мои руки все еще трясутся, но по-другому не мог, страх одиночества, заполнивший мое сердце, никак не хотел меня отпускать, Он ничего мне не ответил, я лишь услышал шуршание с его стороны, он придвинулся еще ближе и закинул на меня руку, обнимая. - Хорошо, я побуду с тобой, пока не заснешь. Интересно, почему меня это раздражает? Его тон и поведение отличаются от того, каким его описывали все остальные. - Знаешь, ты не виноват в том, что меня сбила машина, ты не тот, о котором мне столько говорили. Даже если я все и забыл, я хочу чтобы ты вел себя со мной также, как и в детстве. - Я не могу, – в его голосе было столько боли, я даже немного насторожился. - Почему? – моя рука гладила его непослушные волосы. - Из-за меня ты выбежал на улицу, своими словами я причинил тебе боль. Я не могу к тебе относиться как раньше. Я чувствую себя по-другому, я больше не хочу причинять тебе боль, – все его тело напряглось, я чувствовал это. Думаю, не стоило вообще затевать этот разговор. Что такого он мне сказал, какие слова могли причинить мне столько боли? Что я чувствовал к нему, когда был ребенком? Я не знаю. Наверное, даже если и спрошу его об этом напрямую, он мне не ответит. - Саске, я знаю, что не имею права расспрашивать тебя о том, что именно произошло в тот день, это очень болезненная тема как для тебя, так и для меня. Но пообещай мне, что когда я вновь смогу видеть и начну более-менее стоять на ногах, ты мне все расскажешь. - Хорошо. Неважно, что мое восстановление займёт много времени, год или даже два, главное, он дал мне слово. Значит, у меня все впереди и я смогу узнать его получше. Не знаю почему, но сердце подсказывало, что именно его тепла мне так не хватало последние шесть лет. Я скучал без его прикосновений, его голоса, я был почти уверен, что он тот, кто был мне нужен все эти годы. Именно этот человек может принести в мою жизнь радость и печаль, он тот, кто заставит меня смеяться и плакать. Я старался не думать о том, правильно это или нет, все же мы оба парни и как-то глупо, наверное, что я хочу прожить свою жизнь рядом с ним. Но почему меня посещают такие мысли? Когда я общался с другими своими друзьями, все было совершенно по-другому. Почему именно с ним я чувствую и веду себя так странно? Я не хочу притворяться, когда он со мной, я хочу быть непослушным и капризным ребенком, хочу, чтобы он баловал меня. И почему‐то я знал, что он никогда ни в чем мне не откажет. Мои глаза закрывались от усталости, но я не мог уснуть, плавая в какой‐то полудреме, мне как будто не хватало чего-то, а может кого-то. Но как только я почувствовал тепло на своей груди и понял, что не один, сразу погрузился в долгожданный сон. На следующий день Саске был у меня с самого утра, сообщив, что сегодня он не учится. Все утренние процедуры прошли хорошо, доктор порекомендовал мне почаще выходить на свежий воздух. И в связи с этим сейчас я сидел на своей кровати, а Саске надевал на меня одежду, принесенную мне Цунаде-баачан. Он натянул на меня майку, поверх еще одну, так как на улице было прохладно, после надел на меня джинсы, носки и обувь. Он так суетился надо мной, что смахивал на заботливую мамочку, - Ну что, готов? – спросил он меня. - Мне-то что, тебе же меня в кресло сажать, – съязвил я. Он очень аккуратно и осторожно поднял меня с кровати и посадил в инвалидное кресло, ноги укрыл теплым одеялом, чтобы они не замерзли. - Теперь я уж точно готов, – Саске расмеялся и ущипнул меня за нос. - Не выпендривайся и пошли уже, – голос его был непривычно теплым. - И это ты мне говоришь? Тебе же меня везти, – я нащупал его руку и тоже ущипнул, – не люблю оставаться в должниках. Он еле слышно, почти неуловимо, рассмеялся и покатил мое кресло по больничному коридору. До меня доносилось множество самых разнообразных звуков: голоса медсестер и больных, пиликанье телефонов и тиканье часов, шарканье ног и громыхание каталок. Пахло здесь противно, все-таки это больница. Да, а мне же еще очень и очень долго здесь лежать. Каждый день уколы и массаж, скоро еще прибавятся процедуры для ног. Врач говорил, что торопиться не стоит, но для меня это очень важно. Ведь столько людей ждали моего пробуждения, я не могу огорчить их, не хочу больше причинять им боль. Вылечиться, встать на ноги и видеть, - вот все, что мне нужно. Пусть память и не вернётся ко мне, никогда не поздно начать жизнь с чистого листа. Может, я когда-нибудь пойму чувство, связывающее меня и Саске. Он так близко и в тоже время очень далеко, кажется, что до него рукой подать, но сердце его за тридевять земель. Порыв холодного ветра, растрепавший мне волосы, вернул меня в реальность. Было довольно свежо, но я старался дышать полной грудью, воздух был чистым и очень вкусным, без так надоевшего мне запаха лекарств. Немного отъехав от больницы, мы остановились, Саске вложил мне в руку листву. - На дворе осень, я подумал, что ты захочешь это прочувствовать. Вот, листья сейчас желтые. Я провел пальцами по листве, она была сухой и ломкой. Саске ненадолго отошел от меня, а когда вернулся, принес мне целую горсть желудей. - Здорово, я хочу взять их к себе в палату. - Конечно, почему бы и нет. Саске присел у меня в ногах, я услышал шуршание листвы, а через мгновение меня с головы до ног окружили падающие листья. И пусть я не видел этого, но прекрасно слышал. Я сидел весь в листьях, они были даже на голове, и радостно улыбался, снова чувствуя себя ребенком. И конечно же я сразу захотел сам так сделать. - Саске, я тоже хочу, дай мне листья, – давно я так искренне не улыбался. Вновь шуршание с его стороны, потом он подошел и вручил мне целую охапку листьев, я схватил ее и резко подбросил вверх. - Ну как, красиво? - Да, необыкновенно, – его голос прозвучал очень близко, я протянул руку и коснулся его лица, его глаз. У него были очень длинные и притягательные ресницы, потом я опустил руку ниже и дотронулся до его губ. Не знаю почему, но меня тянуло к ним. - У тебя есть девушка? - Нет. - А почему? – мне нравилось, когда он говорил, его губы так забавно шевелились. - Просто не хочу. - А ты когда-нибудь любил? - Да, но скрывал. - А она знала об этом? - Нет, я лишь причинил ему боль. Его ответ вызвал у меня недоумение, если честно, я ничего не понял. - Подожди, ты о ком говоришь? Мы же вроде о девушках говорим. - А я и не говорил, что мне нравятся девушки, – на это я ему ничего не ответил. Конец 6 главы.