Нет ничего слаще мерзости

      Поместье было укутано тьмой, лишь выплавленные из служанок жировые свечи дрожали в такт сквозняку.       — Тсс, слышишь, слышишь? — вдруг пробежал по коридорам шепот низшей нежити. — Кто-то идет, идет!       К витражам тут же прильнули изрубленные поперек тела и выкрученные в мебель трупы, сверкающими очами пытающиеся рассмотреть двор.       — Тише, тише, архив наверняка уже все учел, все по воле Всевышнего Господина Кронзета, — раздался голос и по ступеням начала медленно тянуться аморфная жидкость, продолжая скучающе говорить: — Карнис, не встретишь ли нашего посетителя во имя Невообразимого Господина?       Секунда промедления. И в свете огней проскользнула бесформенная тень от какого-то мясного варева. Воющая, всхлипывающая. И каждое её движение оставляло на полу брызг крови.       — Вот это я понимаю жертвенность, даже сквозь боль готова на все, — в голосе Идолы послышалась ухмылка. — Передай потом пойманные сокровища Асекуляризе. В целости и сохранности.       Ворота распахнулись. И неясное чудище выскользнуло наружу. А дальше оставалось лишь наслаждаться криками.       — Мне даже встречать никого не пришлось, замечательно. Хотя взглянуть я бы не отказалась… — последовало долгое молчание.       — Все уже началось, сестра? — раздалось из глубин зала.       Послышался скрип. И в приоткрытых дверях холла показался массивный силуэт, чем-то напоминающий крысиного короля — дьявольское порождение природы из десятков тел. Хотя скорее следовало бы сказать крысиная… Королева.       — Монотея? Карнис уже отправилась.       — Не думаешь, что лучше бы я в оди́ночку занялась этим? Новые кадры все же по моей части, — могло показаться, что ведьма улыбнулась.       — Твоя правда. Да и процесс эманации уже наверняка идет полным ходом…       — Двое, двое! — все шептались низшие служанки.       — Слышала? — в тени до сих пор не было видно все тело Идолы, но слизь так и бурлила. — Надеюсь Карнис не заиграется… Как и Асекуляриза.       — Если посмеют, то с ними заиграюсь я. Хочу лично увидеть, как наши гости принимают веру в Господина.       — Узнаю нашу монашку, Покорительницу Еретиков! Сколько народов ты обратила в свою Церковь? До сих пор не понимаю, какие кандалы и туманы ты накладывала на бедные мозги иноверцев. Любую кобру под себя дрессировала сладкими речами. Хладнокровно и без ошибок. Помню тот день, когда ты и сюда пришла со своей свитой, чтобы, ха-ха, обратить в христианство Преблагого Господина… Такая грозная, уверенная!       Монотея долго молчала.       — Непобедимая культистка, тебе следовало бы поучить Крусайду, это избавило бы людишек от лишних мучений, — все продолжала Идола.       — Сестра. Поэтому я и стала кадровым менеджером. Я многому здесь научилась. И если ты сомневаешься в моих способностях… То напрасно. В мире есть только однã точка зрения. И я промою мозги каждому, кто со мной не согласен.       В темноте сверкнул красный глаз. Дрогнула улыбка. И туТ же послЫшалосЬ стрррранное шипппение'''. На сотн. Вольт. Дцбыьщ+2+.       — Вот оно что, тогда думаю… Стой, стой, — вдруг забеспокоилась Идола и обернулась к окну. — Что-то не так. Архив записывает? Как там Карнис?! Зови Асекуляризу! У меня плохое предчувствие…       — Проблемы? Я решу их своим Гипноритори. В считанные доли кадров. Ведь программа… уже началась.