Километры

— Эй, Чу

— Чего тебе?

— Как далеко ты живёшь от вокзала?

— Ну... — Минут десять пешком — А что?

Ответа не следует несколько минут и Накахара уже всерьёз начинает переживать за своего... Друга. К счастью, изображение трёх скачущих точек наконец-то появляется, после чего парень выдыхает спокойно. Мало ли, чего вбредёт в голову чёртовому суициднику. И ведь не факт, что он скинет нужные фотографии. — Извини за ожидание — Я хочу, чтобы ты встретил кое-кого...

— Чё?!

— Поверь, это не опасно, ты можешь доверять ему так же, как и мне. А ещё он кое-что передаст... :)

— Ничерта не понимаю, честное слово...

— Чего чёкаешь, шкет       Пересланное сообщение       — Чё?!

— Хочу и чёкаю — Так кто это будет?

— Я хочу, чтобы это было сюрпризом. Он потратил много денег и поругался с родственниками, чтобы приехать и передать подарок от меня. Так что, пожалуйста, встреть его как следует. — Так и быть, не буду ревновать, если поцелуешь его ;)

— Однажды мы встретимся, и мой кулак поцелует твою щёку. — Обещаю, это будет... Смачно — Даже до синяка — Ой — Засоса* — Опечаточка, какой я неуклюжий ;)

— АХХАХА! — Но я почти серьёзен

— НУ ТАК КТО ЭТО БУДЕТ, МУМИЯ??

— Ой, меня зовут... Извини-извини, потом договорим ^^ — Не скучай — Он приедет завтра к семи вечера — Не забудь его встретить, крошка — Целую~

— Я тебе эти поцелуи... — Ладно, вали — Я его встречу — И это... — Люблю...

Накахара отбрасывает телефон в сторону стены и переворачивается на живот, утыкаясь носом в мягкую подушку, сжимает между пальцев простыню и устало выдыхает. Это... Сложно. Очень сложно общаться с невероятно дорогим тебе человеком, зная, что вас разделяет почти четыре тысячи километров. Не так много, как ещё с несколькими знакомыми, но те и отличаются тем, что они просто знакомые. Чуя хмурится, думая, почему же он вдруг решил удариться в ностальгию. — Чёртов Осаму, — усмехается парень, переворачиваясь на спину. — Лучше бы сам приехал... Чуя помнит, как они познакомились. В тот день его одноклассница, влюблённая по самые уши, о чём Чуя знал, кинула ссылку на несколько групп: в одной из них она работала за персонажа, а в другой просто предложила... поиграть. Изначально вся эта идея казалась до нелепости тупой, странной и вообще... зачем текстовые ролевые, если есть улица с друзьями, а на крайняк, раз есть такие извращенцы, — секс-шоп? А потом он втянулся. Та девушка бросила всю эту затею, а он продолжал, становился каким-то наркоманом и чувствовал себя плохо, если не общался с новыми знакомыми. В скольки компаниях он побывал — считать страшно. Но одну из них он запомнит навсегда. Именно там он познакомился с Осаму Дазаем, странным парнем, который теперь любит его и мечтает встретиться так же сильно, как лелеет мечту однажды умереть. Чуя не жалеет этой горы потраченного времени, ведь встреча с Осаму действительно того стоила. Он помнит, как признался, что любит. Помнит, как было сложно вставать раньше на несколько часов и раньше засыпать, чтобы возместить разницу во времени. А ещё он помнит, как было больно расставаться. Серьёзные ссоры были всего трижды. И два раза из этих они расставались. Находили новых любимых и показушничали в новых компаниях, мол, «Смотри, мне плевать, что всё кончено! Смотри, кого ты упустил! Мне совсем не больно! Я рад!» Общие друзья закатывали глаза и называли полными идиотами, которые сейчас сами портят себе жизни. Чуя помнит все разрывы и попытки всё вернуть. И он не верит в то, что сейчас между ними всё лучше, чем могло быть. А ещё он тщетно заставляет себя забыть, что из-за него тело Осаму покрывают шрамы, затяжки от верёвок и петель, что из-за него он лежал в больнице. Как-то он даже признавался Дазаю, что сам резался каждый раз, когда всё было плохо. Каждый раз на такое заявление ему приходилось выслушивать много сообщений о том, что ему нельзя. Слишком по-собственнически и эгоистично со стороны Дазая. Чуя даже помнит, как заставил Дазая начать делать фотоотчёты, чтобы контролировать его самоувечия. Чуя очень хочет забыть все свои истерики и путешествия по больницам с самыми разными диагнозами. А ещё он не хочет думать о том, что у них ничего не получится. Дазай как-то сказал, что не сможет больше поддерживать отношения на расстоянии. Но у них обоих нет средств, чтобы переехать. И вот теперь Дазай пишет ему, что приедет его друг! Ну не бред ли? Лучше бы никто, если не он сам. — Долго ещё планируешь игнорировать меня?

— А... — Ой — Извини, я не хотел тебя беспокоить

Чуя фырчит, читая уже давно, оказывается, пришедшие сообщения. И как он только смог так задуматься, что даже не заметил надрывающийся от вибрации телефон? Осаму в своих коротких сообщениях снова писал о том, что этот парень будет в городе Чуи завтра в семь часов вечера и, скорее всего, очень голодным. Просил не забыть и предупредить родственников, что этот парень может остаться.

— Ты так и не скажешь мне его имени?

— Тебе недостаточно моих слов о том, что мы оба его знаем, но я просто хочу, чтобы это вышло сюрпризом? Я бы вообще тебя не предупредил, если бы знал точный адрес и то, будешь ли ты свободен

— Окей, я обиделся.

— Аж с точкой... — Страшно. Накахара лежит молча, читает каждое сообщение, но больше действительно не отвечает. А Дазаю словно и всё равно на то, что происходит с его «парнем за четыре тысячи километров», как он сам называл пару раз. Чуя ведь знает, что у них эмпатия. И прекрасно понимает, что Осаму, наверное, догадывается о причине очередного загона Накахары. Но как же хочется, чтобы он перестал вести себя так, словно ему реально плевать, чтобы он волновался и часто говорил, что любит. Но Чуя знает, что Осаму ненавидит проявлять эмоции, считая их своей слабостью. Он всегда просит, чтобы Чуя кричал, плакал и смеялся, если нужно, но сам такого не может. Максимум — пара кратких смешков, даже если шутка действительно «зашла», в остальное время на его лице нет ничего. Осаму даже смеётся, что некоторые члены семьи и знакомые называют его глаза мёртвыми и безжизненными. А Чуя не смеётся, потому что это правда, он тоже никогда не видел в них живого огонька.

***

— Твою мать! — Накахара падает с кровати и путается ногами в одеяле. Никогда, никогда не стоит сидеть до пяти утра, особенно если надеешься, что твой парень тебе напишет. По окончании того огромного монолога Дазай так и не появился больше. Чуя смотрит на часы и зло ругается через сжатые губы. — Три. Часа. Дня. — чеканит он, зло стреляя взглядом в сторону двери, в которой так и не появилась его мать, клятвенно вчера пообещавшая, что обязательно разбудит. Рыжий быстро заворачивается в большое махровое полотенце и бежит в душ, шлёпая босыми ногами по холодному линолеуму. Этот парень — какой-то его знакомый. А это значит, что стоит выглядеть лучшим образом. — Ма-а-ам, — зовёт Чуя, уже на ходу надевая футболку. — Почему ты меня не разбудила? Ответ находится спящим на диване, со включенным телевизором, недоеденной пиццей и тихим посапыванием. Чуя накрывает женщину свалившимся на пол пледом и вздыхает. Это так не похоже на его мать. Коё обычно крайне аккуратна и не позволяет себе настолько сильно расслабляться. Он готовит завтрак на двоих, прибирается в гостиной, выключает телевизор. Сам закупается в магазине и убирает всё по нужным полкам, когда возвращается домой. 17:47 показывают его часы. — Долго-то как, — шипит Чуя, нервно кусая ребро ладони со стороны большого пальца.

— Йей, Дазай... — Он скоро приедет?

— Прости за то, что не заходил, у меня дела. Да, он будет чуть раньше. Удачи! ;)

— СТОЙ! — Как я его узнаю-то?

Осаму Дазай был в сети минуту назад

— Тьфу ты.

***

Чуя даёт себе полчаса на то, чтобы подремать, и лениво поднимается, когда слышит звон будильника. — Мам, — Чуя присаживается на колени возле Озаки и нежно гладит её по голове. — Мам, вставать пора. Женщина выдыхает, морщится, но глаза открывает. — Сколько времени? — Пятнадцать минут седьмого. — Стой... А ты куда так вырядился? — Я ведь говорил: друг из другого города приедет сейчас. Ради меня, мам. Так что я точно пойду. — Вот чёрт, — женщина трёт переносицу, — Прости, что не разбудила, я... — Всё хорошо, не переживай. Завтрак, — усмехается, потому как это уже ужин, — на столе. Люблю, — Чуя целует мать в щёку и спокойно выбегает из квартиры, ведь он уже давно обулся.

***

Чуя давно заметил, что у метро, автобусных остановок, вокзалов есть свой, какой-то особенный, запах. Но чего врать, сейчас его привлекли булочки. Накахара сидит на скамейке и постоянно норовит что-то подправить: напульсники, браслеты из чёрных камней, шапку, рубашку, волосы. Он нервно смотрит на переписку с Дазаем каждый раз, когда чуть хрипловатый женский голос объявляет номер подъезжающего поезда. Не тот. Не тот. Опять. Снова. Не то. — Поезд Т-12-И-34 прибывает на вторую платформу. Просьба встречающих не затруднять выход пассажиров из вагона. Сердце в груди жалобно воет, бьётся так часто, что сейчас, кажется, выскочит. Это ведь просто какой-то друг, обычный парень. Почему же Накахара всё равно так боится? Почему сердце обливается кровью? Люди проходят мимо, толкают, ворчат, все встречают друг друга, улыбаются, плачут, а Чуя просто смотрит перед собой, на одну из дверей, и, кажется, даже не дышит. У него перед глазами плывёт, ладошки вспотели от волнения. Это первый раз, когда кто-то из другого города приезжает к нему. Вообще первый раз, когда он встретится с кем-то дорогим, наверное. А он так хотел, чтобы первым во всём у него был Дазай. — А ты ещё меньше, чем я представлял! Накахара быстро смаргивает подступившие слёзы и фокусируется взглядом на двух фигурах напротив. Какой-то странный парень с белыми по-идиотски обстриженными волосами нервно машет ему рукой. Во второй руке у него включенная камера, но на это Чуя даже не обращает внимания. А рядом с ним... — Да... Дазай? Забинтованный юноша, стоящий напротив, улыбается. Стой, Чуя, стой! Тебе семнадцать, тебе уже нельзя вот так вот просто начинать рыдать! Чуя не замечает, как прыгает на Осаму, крепко обхватывая его руками и ногами, не засекает момента, когда начинает мелко целовать забинтованную шею и нежные щёки. Он не чувствует хрипа Дазая, которому не очень просто было устоять на ногах, из-за чего они оба сейчас лежат на жёстком ледяном полу. Дазаю такой расклад не очень нравится. Он поднимается вместе с парнем, который вцепился в него, как в спасительную соломинку, и толкает к одной из огромных колонн. Чуя всхлипывает, утыкаясь носом в чужое, но такое родное плечо. Дазай дышит в дрожащую шею. — Ты всё хвастался, что вырос, но я что-то этого не замечаю, — усмехается он и сдавленно ахает, напрягаясь из-за пинка по пояснице. — Мы ещё не у тебя на квартире, чтобы ты так откровенно меня лапал. — Умолкни, придурок, — хрипит Чуя, наконец спуская ноги с торса Дазая на пол. Это кажется неправильным, но необходимым. — Почему сразу не сказал? — шёпотом спрашивает Накахара, опираясь спиной о колонну. — Эмоций было бы меньше, — Дазай слабо улыбается, заставляя Чую задрожать. Он наконец-то видит в карих глазах тепло и живые искорки. — Я тебя ненавижу. — Я знаю, — Осаму делает всё, как и обещал ещё несколько лет назад: сначала обнимает до хруста в костях, потом достаточно сильно кусает нежную шею парня, целует место укуса. — И ещё кое-что, чего я тогда не назвал, — усмехается он, любуясь Накахарой, кусающим губы из-за не самого приятного ощущения от зубов. Тонкие пальцы крепко обхватывают чужие плечи, когда Осаму прижимается к влажным искусанным губам и мягко целует. Ацуши всё снимает на камеру, а сам почти плачет: это слишком красиво. — Ну же, Чуя, улыбнись! — Ненавижу тебя... — Улыбнись же! — Ой, да иди ты... Фотография такой и получается: Дазай улыбается, показывая что-то пальцами, его красные от бессонницы и слёз глаза блестят, а Чуя хмурится, сверля взглядом вещи Дазая. Скоро они действительно будут просыпаться вместе. — Теперь у нас всё получится, — шепчет Дазай, устало выдыхая Накахаре в шею. Даже не хочется бить его так, как обещал вчера. Накаджима фотографирует их такими, уставшими от слёз, слов, целующимися и держащимися за руки. Какое счастье, что в этом мире есть много людей и железнодорожных линий.