То, что нас объединяет

      

Глава 13.

      Оставленный следователем запасной телефон оповестил о новом сообщении: « В число охраны под прикрытием входят все соседи и ваш садовник. Доставку всего необходимого будет осуществлять машина фирмы «Санкт-Пиццбург». Обо всем подозрительном звонить сразу мне».       Хорошо, что хоть предупредил. Иначе, в последнее время очень мнительный Попов мог натворить глупостей. Хах, представляете, как бы он в панике мог всех перепугать, спрятав в подвале от мужика с лопатой, бродящего по их участку! А потом минутка позора при звонке Шминову, и остаток дня, а может и нескольких, слушать от своих соседушек-друзей массу подколов и язвительных шутеек. Нет-нет, в такой компании лажать нельзя! По гроб жизни не забудут.       Кстати, про «забыть». Арсений замер на долю секунды: очень странная мысль влезла в сосзнание. Он забыл про Алену. Со всей этой суматохой, он думал обо всех и обо всем, кроме нее. Как она сейчас? Где? Что с ней? Голодает, истекает кровью, валяется где-то без сознания? Как бы им сейчас было нелегко – ей же наверняка хуже! Попов! Ее же наверно нещадно пытают, пока ты тянешь с поиском выкупа!       Мужчина снова огляделся вокруг: Серега усердно запихивал в свой новый многослойный бутерброд вываливающуюся начинку. С ним и смешно и надежно. Хоть он и мелкий в росте и выглядит чудаковато, но все равно создает впечатление «каменной стены». А если он уедет? Останется Антон, ставший практически незаменимым для их семьи. Это была няня, охранник, повар, друг, в конце концов, в одном лице! Парень укутался в плед с головой, забыв спрятать ноги, которые одна маленькая проказница уже щекотала найденным где-то карандашом.       Кьяра. Заметим, что девочка ни разу, за все время отсутствия Алены, не спросила про маму. Кажется, ее все и так устраивало. Ну, а что такого? Если любимый папа стал чаще быть рядом, а не пропадать на месяцы. Если безумно обожаемый воспитатель стал жить с ней 24 на 7. Если теперь она может играть с дядей Сережей, когда захочется, а не когда он раз в полгода приедет по работе.       Грустный взгляд падает на телефон, напоминающий о последнем угрожающем звонке.       Сто миллионов за человека, который стал не нужен.       

***

      - То есть как это? Я не вернусь на работу? Меня же уволят!       - У тебя же уши есть! Слушай ими, а не … - Матвиенко вовремя заметил забредшего на кухню ребенка, - кхм… попой. Стас сказал, что все уже улажено: они связались с руководством твоего садика, набалакали им легенду про аварию. Что ты типа при смерти лежишь, через трубочку ешь, завещание пишешь. И к работе сможешь приступить только после восстановления.       - Ну охренеть можно! Чего меня сразу под колеса то бросать!       - А у тебя есть версии получше? Позвони Стасяну на досуге, предложи парочку. Авось послушает и выдаст медальку за содействие, - по особо выросшей бестактности Сергея можно было сделать вывод: бородач не менее взволнован. А может, даже напуган. Но он этого никогда не покажет.       - Арс! Скажи, что он шутит!       - Нет, Антон, прости, но это не выпуск Comedyclub. А Серый – не один из резидентов-придурков. Ситуация действительно сложилась настолько плачевно, что теперь и твоя квартира представляет опасность. Мы не сможем туда вернуться. Но прошу тебя не волноваться: все отключили, трубы перекрыли, счетчики остановили, ключи у Шеминова. Правда вещи никто не додумался наши прихватить, так что будем обходиться тем, что есть.       Арсений говорил еще что-то, наверняка, «утешающее». Только его уже никто не слушал: Сергей вспомнил про продуктовые запасы в кладовке и направился их исследовать, пока Антон напряженно рассматривал стену напротив. Как будто именно она скрывала в себе решение всех проблем. Но, к большому сожалению (причем не только Шастуна), стена молчала, на ее поверхности не проявлялся текст, а аккуратно побеленные кирпичи не скрывали за собой тайных записей.       В голове бурлило море эмоций. Их было так много, что даже сам Антон не понимал, на поводу каких их них идти. Может психануть, уронить стул и выйти курить, многозначительно хлопнув дверью? Или же наоборот, спокойно, но обреченно уйти к себе в комнату, зарывшись в депрессию? Или…       - Тоша! – этот ребенок как всегда вовремя. Как будто знает, когда она особо нужна. И правда, эти ясные глазки и хитрая улыбочка заставляют парня вернуться в реальность, где нет времени на раскисания.       - Что, принцесса?       - Я хочу на качельке покататься, а там дяди колобки большие сложили. Убели их, пожалуйста! – теперь глазки театрально грустные. Малышка скромно опустив взгляд, мнет подол своего любимого платьица. Ну как отказать такой хорошей актрисе?       - Конечно, помогу, - мигом вспоминается масштаб бедствия: во дворе ожидают не менее пятнадцати картонных коробок. Еще неизвестно, какой у каждой вес, - только давай еще папу с собой возьмем?       В конце концов, из-за него Шастун здесь. Теперь все вокруг общее: и еда, и работа по дому, и даже ребенок. Поэтому уставать, как решил Антон, тоже будут все вместе. Правда, Серега пока так не считает, единолично опустошая припасы.       

***

      Где то уже на четвертой коробке Кьяре вдруг расхотелось качаться. Матвиенко пошел исследовать бассейн, и малышка поспешила присоединиться к нему. Правда теперь придется ускорить процесс разбора: за неимением у ребенка купальника, нужно как можно скорее найти сменную одежду.       - Да забейте, папаши! Я ее пока в полотенце завернул. Нет, смысла переодевать сейчас, она еще просится в воду.       - ТЫ ЧТО ЕЕ ТАМ ОДНУ ОСТАВИЛ???       - Да, Арс, не думал, что выгляжу как дебил! Во-первых, она на шезлонге жует мой бутерброд, а во-вторых там псевдосадовник круги наворачивает. И в третьих – я уже ухожу, а вам удачки!        Коротышка убежал, оставив друзей в размышлениях над словом «папаши». Антон, стараясь скрыть смущение, отвернулся и сделал вид, что безумно увлечен содержимым очередной коробки. Вот, например, в этой пакеты какие-то черные, а в них что-то интересно тяжелое.       Арсений наоборот даже остановился в процессе: настолько смешным казался сейчас мальчишка! Красные уши за спиной не скроешь, а нарочно громкое шуршание пакетов не развеет ситуацию. И вообще: в каждой шутке есть доля правды. И Серега ее прекрасно видит: что сам Попов, что Антошка – оба заботятся о Кьяре с одинаковой любовью. Антон все меньше и меньше походил на старшего брата, и все больше на второго отца. И все так же сильнее с каждым днем парень становился значимым для их семьи. Ее незаменимой составляющей.       - Арс?       - А? – брюнет встрепенулся, будто только проснулся, - Что?       - Когда это все закончится… Ну, в смысле, Алена найдется и все такое… В общем, какие у тебя планы?       - Знаешь, Тош, - Несмотря на строгость момента, мальчишка улыбнулся этому прицепившемуся прозвищу (спасибо Кьяре), - Я сам еще не до конца все представляю. Пробую, но ничего не выходит. Вроде как все должно быть очень просто: я нахожу выкуп, спасаю Алену, возможно, она станет другой, и снова предложит жить вместе одной семьей. У меня будет жена, у Кьяры любящая мама. Все счастливы.       - А… А я?       - Вернешься на работу, заведешь девушку, женишься. Будем дружить семьями и собираться на выходных, - потускневший голос предательски выдавал нежелание произносить этот бред.       - И?       - Что «и»? Не нравится?       - Да нет, что ты. Хороший план.       Тихо. Оба держат в руках коробки, но те не издают ни шороха. Сейчас не до них как то. Только девчачий радостный визг с заднего двора напоминал о существовании звуков в этом мире.       - А если честно?       - Так бы сразу сказал, что честно хочешь, - парень откинул в сторону ни в чем не повинную коробку, - Уверен?       - Да, - хотя глядя на вдруг слишком уверенного Антона, слушать правду расхотелось. Кажется сейчас кого-то «бомбанет».       - Ху*ня это все! Понял? – на всякий случай парень огляделся по сторонам, чтобы выявить случайных слушателей, - Полная хрень твой уродский план! Ты вообще слышишь себя? Какая к черту жена? Какая любящая мать? Ты вообще про Алену говоришь? Да она же не любила тебя никогда, и Кьяра ей абсолютно не нужна была. Думаешь, она изменится в благодарность о спасении? Думаешь, станете одной дружной семьей, второго ребеночка заведете?       Такой правды Попов явно не ожидал, судя по удивленно поднявшимся бровям. Но почему то не перебивал, а смиренно слушал. Может потому что и сам думал так же. Он действительно идиот. Алена не изменится, такие люди редко меняются.       - Хочешь, расскажу, как будет на самом деле? Ты потратишь уйму денег, залезешь в долговые ямы, наберешь кредитов, чтобы выкупить эту дуру. Никакой спасибо не будет. Оставаться в Питере она побоится и, забрав Кьяру, уедет в другой город. Будешь работать без выходных, чтобы забыться. А дочь видеть только на фотографиях, которые тебе будут отсылать исключительно за алименты.       - Возможно, ты немного перебарщиваешь, но суть похожа на правду, - не до споров сейчас. Мальчишка правда слишком вспыльчив сегодня. Его можно понять, ему тоже сейчас несладко, - Хорошо, а ты? Что с тобой будет?       - Не знаю, - снова уши начали краснеть, значит сейчас новые откровения подкатят, - Но если ты вернешься к ней, я… я не смогу тебя видеть.       - Почему?       - Ну, потому… потому, что я…, - и опять родные же уши и выдают, хоть отрезай! – Потому что тогда ты будешь полным идиотом! Идиотом, не видящим ничего вокруг, кроме навязанного стереотипного представления о семье. Ты хочешь жить с ней только из-за того, что так нужно? Кому это нужно? Тебе, или Кьяре?       Арсений продолжал молчать. Но не отводил взгляд, а наоборот все с большим интересом наблюдал за будто новым Антоном. Парень раскрывался и узнавался все больше и больше. Взволнованный, грубый, красный Шастун словно повзрослел на глазах. Это уже не тот робкий мальчик, когда-то обидевшийся на него за глупую критику. Вроде так мало времени прошло с того дня, а он будто всю жизнь знал эту нелепую лохматую голову с торчащими ушами и невероятно зелеными глазами.       И сейчас эта голова права. Права как никогда. Арсений правда последний идиот.       - Ты очень хороший человек и достоин нормальной жизни. Как и твоя дочь. Поверь ты и она еще недели две назад и те же вы сейчас – абсолютно разные люди. Может, ты этого не видишь и не веришь мне, тогда спроси Сергея! Его то ты знаешь лучше и дольше, но поверь, его мнение не особо будет от моего отличаться.       - Антон!       Брюнет вскочил с места, чуть не свалившись при этом. Дурацкие коробки были повсюду! Хотя, если бы не они – разговор бы не состоялся. И Арсений бы сейчас не стоял лицом к лицу к Антону и не подбирал судорожно слова.       - Антон, послушай! Да, да, ты абсолютно прав, я дурак! И не буду я спрашивать Серого ни о чем, потому что мне достаточно и твоих слов. Я безоговорочно верю тебе. Верю как другу, верю как… как члену семьи, - Попов продолжил, сделав вид, что не заметил вдруг заблестевших глаз напротив, - Тот план херовый, но я правда, не знаю, что мне делать! Семьи с Аленой не будет уже никогда, и Кьяру я ей никогда не отдам. Но оставить ее в беде я тоже не смогу! Это бесчеловечно в конце концов!       - А если она все-таки заберет у тебя дочь? Ты говорил, у нее отец какой-то там судья.       - Я буду бороться. Я ни за что не сдамся. Но. Ее я все равно вытащу, а дальше все на ее совести. Ты поможешь мне?       - Я? – Антон искренне удивился, не зная, куда себя деть от смущения, - Что я могу сделать?       - Вот теперь уже ты дурачок! – Попов расслабился и, наконец, мог спокойно улыбаться, - Как же я без тебя справлюсь? Напомнить, кто с добрым сердцем приютил у себя практически незнакомых людей? Кто, рискуя жизнью каждый день, бережет мою дочь? Кто нашел Шеминова?       С каждым словом Антон превращался обратно в ребенка: стеснительно опустил голову, рассматривая уж очень «интересный» камушек у ног. И будто бы даже в росте уменьшился, стремясь уйти под землю.       - Арс?       - Что Ушастик?       - А можно я не женюсь и буду приходить в гости один? – Антон сощурил один глаз, будто правда ожидая разрешения старшего. При этом парень незатейливо улыбался, сводя свои слова в шутку.       - Да делай ты что хочешь! Хоть сам коробки разбирай, я не запрещаю! – шутка в ответ. Других слов почему-то не подобралось.       «В гости». Эти слова еще надолго застрянут в голове Попова. Не дадут спать несколько ночей. Заставят переосмыслить жизнь. А пока… Пока нужно наконец разобрать эти гребанные коробки!       

***

      В коробках нашлось все необходимое (да и не очень) для проживания в этом так называемом «бункере». От одежды и принадлежностей личной гигиены, до зарядных устройств и домашних тапочек. С размером Антона не угадали, и теперь парень гордо ходил в одних носках по засоренному песком полу, уверенно твердя, что так удобнее.       Еще какое-то время ушло на расклад всего барахла по дому, хотя Сережа серьезно предлагал все свалить в одну общую кучу в углу, чтобы не мешалась. От Кьяры тоже было не особо много помощи: только пару минут малышку не видели бегающей между ног, пока она разбирала привезенные ей игрушки.       Вечером, набрав побольше еды, банда (по-другому и не назовешь) устроилась в просторной гостиной для просмотра фильма. По крайней мере, хотели фильм, а получилось мультик. Иначе Кьяра отказывалась сидеть на месте и никому не мешать. Так, под песню какой-то диснеевской принцессы, Шастун уже смотрел сны, пока прилегший на него хвостатый друг еще героически пытался держать глаза открытыми. Еще час назад он хвастал перед всеми, что вообще всю ночь глаз не сомкнет, и будет сторожить похлеще охраны.       Арсений сидел у окна, когда в его кармане телефон оповестил о новом сообщении. Еще не заглядывая на экран, мужчина поднялся на второй этаж, предполагая, что лучше будет не писать ответ, а позвонить Станиславу лично. Устроившись удобно в кресле библиотеки, Попов зашел в сообщения. Первая мысль была, что он не присел не зря.       «Мы ее нашли».