Ангел или демон.

Через годы, через реки Тянут-потянут срок смертники-бурлаки С первым криком крылья-веки Открыли для меня вечные сумерки

И что в себе не изменяй Я в центре зала Но меня не встретят Если только ветер

Куда хватает глаз ни конца, ни края Эта серая стая вокруг стеной вырастает Знает, не выжить одной иной Крик выносит за буйки кровавой волной Здесь дети, старики, ярлыки Запрещены все языки Кроме языка бегущей строки

Слот — Сумерки       Боль. Это все, что я чувствую последние несколько дней, а может и недель. Сехуна я больше не видел, зато нефилимов я повидал разных. Они приходили ко мне, пытали, мучили, медленно убивали. Им ничего не надо было, кроме моих страданий. Кажется, они ждали, когда Хранители соизволят освободить свой график для них и навестят меня, чтобы убить лично. Они пытались сделать так, чтобы я показал свой истинный облик, но я терпел до последнего: я слышал, что они отрезают крылья Особенным, если таковые имеются. Мои крылья слишком дороги мне, если и умру, то только с ними. Мой главный мучитель — Чондэ. Вот и сейчас он достает какую-то железную проволку, просовывая её мне в живот. Никогда не думал, что подобная вещь может доставлять столько боли. Он просовывает её так далеко, что она проходит сквозь меня. Я начинаю задыхаться и блюю кровью. К сожалению, это меня не убьёт. Интересно, что они сделали с Сехуном, жив ли он еще? В комнату, где меня держат, заходит Крис — мой второй мучитель, еще более искусный нежели Чондэ. Я сижу, привязанный к стулу и без футболки, проткнутый насквозь проволокой. Чондэ стоит напротив меня, нагло улыбаясь. — Как пленник? — безэмоционально спрашивает Крис, его лицо, как и всегда, не выражает никаких чувств. Он подходит ближе, глядя на мой живот, где красуется железяка. — Еще жив, — усмехается первый мучитель, мои страдания доставляют ему явное удовольствие. — Что с Сехуном? — спрашиваю я, не обращая внимание на то, что Крис приближается к столу, на котором лежат разные предметы пыток. — Боюсь, твой друг либо предал тебя, либо уже мертв, — ответил мне, мерзко улыбаясь, Чондэ. С одной стороны, я не хотел, чтобы Сехун был мертв, но и быть его врагом, я не хочу. Мог ли он? Лучше пусть будет живым врагом, чем мертвым другом. — Твоего друга пытают, — ответил Крис, чем вызвал недовольство Чондэ. — Он отказался сотрудничать и сдавать местонахождение ваших товарищей, поэтому его пытают, — вот ведь упертый, умрет же, но не сдаст своих. Еще никто из нашей компании, которая стала семьёй, не сдавал своих. Другие Особенные — да, но не наши. Для Сехуна Вонхо, как старший брат, если не как отец. Каждый из нас готов умереть ради другого. — «Одевание плаща из пальмовых волокон», — произнес Крис, он всегда рассказывал о пытке, прежде чем начать — Суть пытки заключалась в том, что расплавленный черный свинец выливали вместе с кипящим маслом на спину и плечи пленнику. При этом кожа медленно трескается и разрывается, и во все стороны летят брызги крови, смешанные с маслом. Тело человека напоминает большой красный плащ из пальмовых волокон. Поскольку ты не человек, тебе это вреда сильного не доставит, но помучится — да, — его голос, как обычно, был холоден. Зачем он мне это говорил, не знаю, может для того, чтобы напугать меня. Только я не боялся. Я все равно либо умру, либо убью их всех, и тогда меня точно сделают вселенским злом. Чондэ развязал мне руки и скинул со стула на пол, я инстинктивно вытянул руки вперед, чтобы не упасть лицом. Стоя на четвереньках, я не заметил, как Крис достал откуда-то ведро, из которого пахло жуткой смесью. И вот я чувствую, как мою спину прожигает свинец. Крик боли невольно вырвался из моих уст. Я чувствовал такую боль словно крылья выдергивают из моей спины. — Что же ты терпишь? — спросил раздраженно Чондэ. — В прошлый раз не терпел, — в прошлый раз я прикрывал своих друзей, а сейчас это ничем не поможет. — Он не откроет свою сущность, — с безразличным лицом произнес Крис. — Он знает, что монстр, — о, нет, этот Нефилим ничего не понимает. — Не обязательно быть Особенным, чтобы быть монстром, — усмехаюсь я, хрипя своими еле живыми связками. Этими словами я, кажется, еще больше разозлил их, Нефилимы вылили на меня еще кипящего свинца. Мое тело разрывалось на части от боли, моя спина онемела. Такое ощущение, будто кожи на спине вообще не осталось, свинец прожег всё до мяса. Но я все еще был жив и находился в сознании. Мучители больше со мной не говорили.