Часть 1
30 апреля 2018 г., 15:33
Глава 1
Люцифер Морнингстар может быть кем угодно — в первую очередь он ходячий секс и лучший из всех тех, кто у вас когда-либо будет, хотя можно утверждать, что быть дьяволом и гражданским консультантом для полиции Лос-Анджелеса является для него более важным — и всё то, чем он может быть — достояние общественности.За исключением пары вещей.За исключением одной.Вечность и день назад он тоже был отцом. Технически он всё ещё им является — он создал звезды, сформировал каждую своими метафорическими руками, использовал небесный огонь, перья и свою благодать — но. Но. Это не одно и тоже. Есть разница между звездами и чем-то, что ворочается в ваших руках, плачет, когда расстроен или нуждается в чем-то, или просто счастлив. Есть разница между звездами и детьми. Звездами и его ребенком. Ангелы рождаются полностью сформированными, обладают некоторыми базовыми знаниями, которые выбрал их Отец. Им приходилось изучать остальное со временем, в основном самостоятельно, но инстинкт слушать был у них с самого начала. Инстинкт повиноваться. У ангелов не было свободы воли; не до Люцифера, не после. Он был исключением, а не правилом, и ему пришлось бороться, чтобы стать им. (И, случайно, этот бой привел его в Ад. Забавно, что все так складывается). Но Ариэль не была создана Богом. Она не была ангелом, не совсем. У нее не было их инстинктов, и она явно не родилась полностью сформированной. Она была такой крошечной. Даже когда она была старше и больше, и выше, она все еще была такой чертовски маленькой. Пока ее не стало. Случился… кое-какой инцидент. Люцифер не знал некоторых деталей, потому что его там не было, но. Он знал, каков был конечный результат, и Ариэль, его маленькая девочка, была мертва. Ангела трудно убить, но она не была ангелом, поэтому она ушла… . Он пытался скорбеть. Пытался оплакивать и двигаться дальше, и пережить это. Кроме того, Отец нуждался в его услугах, нуждался в нем, чтобы наказывать людей. Убивать людей. Самаэль был ангелом смерти, давным-давно. Но Люцифер только что потерял своего ребенка. Поэтому он боролся. Боролся с инстинктом подчинения, боролся с братьями и сестрами, боролся с Ним. И Люцифер победил. Он победил. Но также проиграл. Потерял Ариэль, потерял свою семью. Своих друзей. Свой дом. Потерял все, что имел, а потом потерял себя. Был изгнан с Небес своим собственным братом, который должен был понять его. Да, он взбунтовался, но Михаил обожал Ариэль. Он должен был понять, но он не понял, он не понял, и поэтому Люцифер пал, и он сгорел, и он придумал себе новое имя, стал монстром, которым его Отец явно хотел его видеть. И оно того стоило. Это того стоило. До того момента, пока кое-что не произошло. Ад, возможно, дал ему место для скорби, но это не дало ему возможности — Люцифер все еще не мог думать о ее смерти дольше трех секунд, едва мог признать даже себе, что у него была дочь. Тысячелетия в аду, специально для того, чтобы оплакать свою потерю, и Люцифер все еще не мог этого сделать. В конце концов, он покинул и ад тоже. Ему стало скучно, он утверждал, что правда была просто в том, что не было никакого смысла оставаться. Он взбунтовался и был брошен туда, чтобы смириться с потерей, и он не смог этого сделать, так зачем оставаться? Зачем пытаться делать то, что явно было не в его силах? Поэтому Люцифер ушел. Он планировал путешествовать по Земле, но в конечном итоге просто путешествовал по Лос-Анджелесу. В этом было немного иронии — он в так называемом городе Ангелов. Он не был похож на Рай, но Люцифер понял, что любит его независимо, или из-за того, что они были такими разными . Это не было чем-то похожим на Рай или Ад, это было ново, это было освежающе, это было… Возможно, где-то он мог бы скорбеть. Без Хлои Деккер его "траур" выглядел так: слишком много выпивки и обильное количество секса, но это отвлекало Люцифера, что было очень важно. С Хлои… С Хлои было по-другому. Все еще была выпивка, и определенно был секс, но. Он снова почувствовал, что у него есть предназначение. Наказывать зло. Это было не так отвлекающе, как бесконечные оргазмы, но Люцифер чувствовал, что, вероятно, он действительно делал какой-то прогресс. Вроде бы он двигался дальше. А сама детектив была привлекательна и умна, и забавна, и каким-то образом не поддавалась его чарам— она была загадкой, а Люцифер любил загадки, но, более того, Люцифер думал, что он, возможно, готов влюбиться в нее. Готов открыть себя для невероятного уровня боли на случай, если она когда-либо почувствует то же самое. Но, к сожалению, у нее есть ребенок. “К сожалению”, потому что ему больно; больно слушать то, как детектив говорит о своей дочери, видеть, что она может находиться рядом со своим ребенком, в то время как он никогда больше не сможет быть рядом с собственной дочерью, в то время как он не может даже думать об Ариэль, не то что говорить. Кстати, Трикси? Это точно имя для проститутки. Он не мог не сказать об этом, потому что… серьезно? Серьезно? Как будто детектив хотела, чтобы она стала девушкой по вызову, когда вырастет. Люцифер считал, что это была неплохая профессия, как таковая — деньги были большими, действительно, — но все же. Беатрис. Трикси. (Ариэль.) И хуже всего то, что Люцифер не мог даже пожаловаться на это отродье, потому что придется рассказать о своей дочери, чего он явно не хотел делать. Ему просто приходилось терпеть ее присутствие, снова и снова, что, по-видимому, заставило детектива решить, что она может доверить ему Трикси? Итак, теперь он застрял на должности няни. С ребенком, на которого он не мог даже смотреть. Прекрасно. — Мы будем смотреть фильм? - спросила Трикси, растянувшись на диване. Она возилась с пультом, без какой-либо цели. — И есть мороженое? Люцифер оторвал взгляд от своего телефона, с которого он только что отправил сообщение: "ПОМОГИ". — Детектив разрешила бы тебе съесть мороженое? - спросил он. Хлоя дала ему расписание сна, о котором он быстро забыл. Уже наступило время для сна? Он не был уверен. Трикси задумалась на мгновение: — … Да? — Для меня это звучало как "нет", - сказал Люцифер. Она нахмурилась. — Но, на самом деле, она никогда не говорила мне об этом, так что... Где мороженое? Она просияла, сползая с дивана, чтобы побежать за лакомством. Трикси вернулась через пару мгновений, держа две ложки и ведерко с мороженым в своих маленьких ручках. Она протянула ему одну из ложек, потом плюхнулась на диван, открывая упаковку. — Зачем, - говорит он, - мне ложка? — Я сказала “мы”,глупый, - напомнила ему Трикси, похлопывая по месту рядом с собой. Он вздохнул, прежде чем сесть рядом с отродьем. Если честно, это было очень удобное место. — Ты можешь выбрать фильм, - сказала она, протягивая ему пульт, с зубастой ухмылкой. Люцифер взял его и пролистал пару каналов. Он остановился на “Холодное сердце”, прежде чем вздохнуть и взглянуть на Трикси. — “Холодное сердце”? - спросил он, надеясь услышать отрицательный ответ. Ее лицо осветила улыбка. — “Холодное сердце”! Люцифер воткнул свою ложку в мороженое, набивая рот продуктом. Он ненавидел “Холодное сердце”. Сюжет был близок к истории его дома — он был Эльзой, конечно, потому что он был звездой. Еще потому что он был странным человеком, тот, о ком люди не любят говорить. Гавриил был Анной, наверное, потому что он всегда был... таким. Если не считать кровавых последствий, Михаил был бы отличным Хансом, такой напыщенный индюк. Он думал, что Аменадиэль может быть Кристоффом. Свеном, конечно, был бы Уриил, так как он совершенно бесполезен. Люцифер нахмурился. Он действительно сравнивал свою семью с персонажами “Холодного сердца”? Они смотрели фильм в относительной тишине. Относительной, потому что Трикси подпевала всем песням, но в остальном ни один из них не говорил. К сожалению, фильм закончился слишком быстро, и чаду больше не хотелось спокойно есть мороженое. Она повернулась к нему с ложкой в руке, и спросила: — Можно задать тебе вопрос? — Ты только что это сделала, - сказал он. Трикси хмуро на него посмотрела и Люцифер вздохнул, махнув рукой. — Задавай. Люцифер не знал, какого вопроса он от нее ожидать. Наверное, что-то нелепое, например, почему он не любит “Холодное сердце”, или где была ее мать. Чадо знало, что детектив была в засаде, и маловероятно, что она каким-то образом смогла забыть об этом, так зачем спрашивать? Люцифер ненавидел глупые вопросы, и он, несомненно, собирался услышать один из таких. За исключением того, что она сказала: — Почему я тебе не нравлюсь? Он молча положил свою ложку. — Пардон? - сказал Люцифер, надеясь, что он ослышался. Трикси повторила свой вопрос. И Люциферу, который был настолько поглощен своими страданиями так, что, в самом деле, убедил ребенка в том, что она ему не нравится, показалось, что его сердце разбивалось все больше с каждым словом. — Это не так, - Люцифер замолчал, тяжело сглотнув, - ты мне не не нравишься. И... я извиняюсь за то, что заставил тебя так думать. Я не особо люблю детей, но это не значит, что я не… , - он нахмурился. - Если бы ты была в опасности, отродье, я бы мир разрушил, чтобы вернуть тебя домой в целости и сохранности. — Но это для мамы, - настаивала Трикси. - Потому что она тебе нравиться. Не для меня. — Я полагаю, в некотором смысле, это было бы для Детектива, - признал Люцифер. - Но все не так, как ты думаешь. Она, действительно, не безразлична мне, но... нет, если бы с тобой что-то случилось, я думаю, я был бы опустошен. Она засмущалась. — Но ты называешь меня отродьем. — С нежностью, - он сказал, - я нежно называю тебя отродьем. У меня сложилось впечатление, что это понятно. Я думаю, ну, я полагаю, что ошибался. Ты мне не безразлична, отрод… , - Люцифер скривился. - Трикси, - он отвел взгляд. - Но я признаюсь в том, что... иногда больно находиться рядом с тобой. Трикси отодвинула ведерко с мороженым, усаживаясь поудобнее. — Почему? - спросила она с широко распахнутыми глазами. - Я что-то сделала? — Нет, - уверил Люцифер, качая головой. - Нет. Я сделал. Это было давным-давно. - Он вздохнул, зарываясь пальцами в свои волосы. - Я... должен был кое-что сделать для своего Отца. Я не могу вспомнить что именно, но тогда Он утверждал, что это важно. Когда я вернулся, я узнал, что тот, о ком я заботился, умер. — Ребенок, - догадалась Трикси. Люцифер запнулся. — Мой, - сказал он мягко, - мой ребенок. Она была моим… . Входная дверь распахнулась, и Люцифер тут же замолчал. Действительно ли он собирался поговорить об Ариэль с ребенком не меньше? Что на него нашло? Люцифер даже не упомянул ее при своем психотерапевте, а разве не в этом весь смысл ходить к психотерапевту? Рассказывать им подобное? — Детектив, - поздоровался он, вставая. - Полагаю, слежка прошла хорошо. — Мы поймали его с поличным, - подтвердила Хлоя, выглядя измученной, но довольной. “Триумф ей идет”, - решил он. Она заметила Трикси, затем взглянула на свой телефон, чтобы проверить время. - Люцифер. Ей уже пора спать. Я говорила тебе, что ей нужно ложиться спать в… . — Мы смотрели "Холодное сердце", мамочка! - объявила Трикси , подбежав к ней. Она подпрыгнула, и детектив схватила ее, качая ее в своих объятиях. — Правда, детка? - спросила Хлоя, досада ушла, как только ее внимание сосредоточилось на Трикси. Люцифер задавался вопросом, было ли это случайностью. Она понесла Трикси в ее комнату, и отродье позволила ей, вероятно, устала. В конце концов, ей, видимо, уже пора спать. Когда они уже были в комнате Трикси, Люцифер едва мог услышать, как она сказала: "Не злись на него, мам. Наверное, я напоминаю ему его дочь. Он не виноват". Люцифер не смог услышать, что ответила Хлоя, наверно, это из-за его внезапно ускорившегося сердцебиения, чем из-за того, что его слух сам по себе недостаточно хорош. Отродье только что рассказала, что у него была дочь. Она просто… Нет. Нет, нет, нет, Люциферу не нужно было это сейчас, ему никогда это не нужно было. Хлоя — детектив, она будет задавать ему вопросы, допытываться, доставать его, а Люцифер не стал, не захотел, не смог бы говорить об этом. Он не может. Но, возможно, она не будет спрашивать, поэтому Люцифер остался сидеть там, где он и сидел до этого, и ждать ее возвращения. Она вернулась, слишком быстро. Его мысли все еще были о звездах и детях, и звездах, которые являются детьми, и детях, которые являются звездами, и Ариэль, как всегда об Ариэль. Хлоя остановилась напротив него, скрестив руки, а он терпеливо ждал, когда она заговорит. — У тебя нет дочери, - сказала Хлоя. Люцифер слегка вздрогнул. — У меня нет дочери, - сказал он, потому что… у него ее не было. Больше нет. Уже давно нет. Она затихла, словно заметив несуществующего преступника. Он полагал, что Хлоя стала детективом не за просто так. — Люцифер, - мягко сказала она, - ты же знаешь, что можешь мне рассказать, правда? — У меня нет дочери, - сказал Люцифер. Хлоя внимательно осмотрела его. — Уже нет? Люцифер сглотнул. Он никогда не хотел начинать этот разговор, очень не хотел, независимо от того, как сильно он хотел скорбеть. Скорбеть означало двигаться дальше, означало забыть, а Люцифер не хотел забывать, ни одной детали. — Уже нет, - подтвердил он, едва слышно. Он повысил голос, чтобы она услышала его: "У меня уже нет дочери." — Люцифер, - мягко прошептала она. Люцифер предположил, что она, возможно, думала о Трикси, о ее потере. О том, как она была бы подавлена. О том, насколько это изменило бы ее, потому что это явно изменило Люцифера. Она, наверное, думала, что наконец-то поняла его. — Не надо, - сказал Люцифер, - не надо меня жалеть. Это было очень давно. — Очень давно… , - Хлоя оборвала себя, вздрагивая, - ты потерял свою дочь. Он отвернулся, чувствуя себя неловко. — Вечность и день назад, - произнес Люцифер. - У меня было много времени, чтобы начать двигаться дальше. — Двигаться дальше? - повторила она, скептически. — Ты не можешь просто двигаться дальше, Люцифер. Это не… Это пренебрежение, не скорбь. Потерять ребенка — это как потерять часть себя. Ты не можешь просто наплевать, тебе нужно пережить это. Люцифер успокоился. — Мой отец выгнал меня, потому что я скорбел вместо того, чтобы выполнять свои обязанности, - признался он, - но я понял, что я... не мог скорбеть. Не мог забыть о ней, или пережить потерю, - Люцифер подошел ближе к Хлои, - ты говоришь, что я никогда не должен был двигаться дальше? — Нет, - сказала она. - Ты никогда не должен был пытаться забыть. Траур не так устроен, - Хлои колебалась. - Я сожалею о твоем отце. И о твоей дочери… никто никогда не должен испытывать такое. Если захочешь поговорить об этом... я всегда готова выслушать. Люцифер молчал какое-то время. Он на самом деле не говорил об этом… о ней... раньше, никогда. Но... это была Хлои. Их отношения были, в какие-то моменты, тернистые, но она только что доверила ему своего ребенка, так что не должен ли он быть готов доверить ей своего? Он вздохнул. — Ее звали Ариэль, - признался Люцифер, - это означает “защита”. Лев Божий. - Он отступил обратно к дивану, присев там, где сидел раньше. Хлоя села рядом с ним, где до этого сидела Трикси. Он и девочки-Декеры. Это казалось уместным. Казалось, что он дома. — Сколько ей было лет? - Хлоя спросила осторожно, не желая выходить за какие-либо границы. — Несколько тысячелетий, - сказал он. Неверие “моргни-и-ты-пропустишь-это” вспыхнуло на ее лице, и Люцифер вздохнул. Сейчас не время начинать эту битву. - Шестнадцать, я полагаю, по вашим меркам. Она была такой... маленькой. Даже когда она была старше, она была до смешного крошечной. Я имею в виду, я высокий, это ясно, но она была просто так ... - вздохнул Люцифер. - Низка. Я думаю, она бы выросла, если бы у нее был шанс. Скорее всего, он была бы ростом с меня. Хлоя попыталась улыбнуться, хотя это было явно отягощено откровением: “Звучит прекрасно”. Он слегка улыбнулся. — Ариэль был самым добрым человеком, которого я когда-либо встречал, - подтвердил он. - Все остальные добряки действовали на меня отталкивающе, но она была хороша. И она могла так разозлиться… праведно, я имею в виду, такого рода необузданный гнев, обоснованно добрый гнев. До того как… , - Люцифер замолчал, покачав головой. - Перед этим она поссорилась с дорогим Папочкой. Говоря о свободе воли, о том, что мы заслужили это. Он никогда не мог ее контролировать, но он мог контролировать нас. Это вроде и есть то, чем Он занимается, и она ненавидела Его за это. — А потом она умерла, - Хлоя сказала больше для себя, чем для него, - а он сказал тебе забыть об этом и делать свою работу. Люцифер посмотрел на нее. — Это прозвучало как обвинение, Детектив. — Нет! - резко она сказала. - Нет, я не имела в виду... я не имела в виду, что твой отец как-то связан с ней — с тем, что произошло. Я просто... думаю, извини. Она была его внучкой… . — Он ненавидел ее, - признал Люцифер. - Но многие другие тоже. Потому что она была не такой, как они, потому что она была лучше. Уриил ненавидел ее больше всех, и он даже не пытался скрыть это. Он тот, кто рассказал мне, и он выглядел так чертовски…, - Люцифер вздохнул. - Майкл и Габриэль любили ее почти так же сильно, как и я. Но Майкл все еще является тем, кто вышвырнул меня. Он даже не извинился, он просто... ушел. Хлои нахмурилась, пытаясь разобраться во всем, выяснить, что произошло. Это было почти забавно, так как она даже понятия не имела, как Ариэль умерла. Почти. — Но, - сказал Люцифер, - они были моей семьей, как бы то ни было. Никто из них не причинил бы ей вреда, даже не подумал бы причинить ей боль, потому что я был... собой. Я бы уничтожил их всех, и они это знали. Папа позволил бы мне, потому что я был Его любимчиком... и потому что он знал, что я сделаю это, даже если он сказал не делать этого, по доброй воле или нет. - Люцифер пожал плечами, не так беззаботно, как хотел. - То, что случилось было... ужасно, но несмотря на то, что я ненавижу свою семью… определенно ненавижу — я знаю, что это не было убийством. Это был просто несчастный случай. Это был просто… . Хлоя, казалось, заметила как он задрожал. Она приблизилась к нему, обвивая его руками. Люцифер подумал о том, что в любой другой ситуации он бы пошутил, но не сейчас. Не здесь. Он прильнул к ней и думал о звездах и своем ребенке, и ее ребенке, и о них, Хлои и Люцифере, Люцифере и Хлои. Он прильнул к ней и подумал: доброта тоже тебе к лицу.
