Пока восходит солнце

Halsey — Gasoline

Солнце до жути медленно поднималось над горизонтом, озаряя полуразрушенный город, давая надежду и даруя новый день. Чимин и Чонгук сидели на небольшом мосту, одном из немногих сохранившихся, смотрели, как солнечные лучи скользят по волнам и окрашивают воду в розоватые оттенки. На улице было холодно и дул отвратительный сильный ветер, играя волосами парней так, как ему вздумается, продувая тонкие рубашки и жуткими резкими иглами врезаясь под кожу, растворяясь в крови, гуляя в легких и ломая молочные кости. Парни уже давно перестали замечать холод и чувствовать что-либо, кроме отчаяния и надежды. Тем временем солнце уже поднялось настолько, чтобы светить прямо в глаза, слепить и говорить: «А вот и я. Как вы могли подумать, что я больше не появлюсь?» А Чонгуку и правда не верилось, что солнце поднимется вновь, озарит город еще хоть раз. Казалось, что самая темная ночь вот-вот наступит и не закончится никогда, потопит весь мир и медленно и мучительно будет убивать всех оставшихся, а единственное солнце, что сможет спасти Чонгука и осветить его жизнь, — Чимин, потеряется в черноте города и не оставит никакого шанса на выживание. Это был самый страшный кошмар Чонгука — лишиться Чимина. Каждый раз, когда получалось уснуть, парень просыпался в холодном поту с пересохшим горлом без возможности дышать и, чувствуя, как что-то важное обрывается где-то в груди, снова мысленно умирал. Глядя на Чимина, обычно лежащего рядом на старом дырявом матрасе и тихо сопящего, Чонгук пытался сдержать слезы. Это удавалось не всегда, ведь страх склизкими щупальцами сдавливал горло, сжимал легкие тугим ледяным кольцом, не давал совершить ни единого вдоха, и единственное, что парень мог сделать — это разреветься, пытаясь сдерживать всхлипы и крики, чтобы ненароком не помешать единственному утешению в своей отвратительной жизни хорошенько выспаться и набраться сил. Чонгук знал, что рано или поздно он потеряет Чимина, и старался не думать об этом, но реальность плющом обвивала сознание, мешая наслаждаться моментом здесь и сейчас.

***

Пару дней назад, после того, как Чонгук снова очнулся от кошмара, его голова гудела и каждое движение разносило тягучую боль по всему телу. Парень медленно поднялся на ноги, взглянул на часы, стрелки которых показывали без 20 минут два часа утра, и посмотрел на Чимина, давно погрузившегося в глубокий сон. Чон знал, что парень всегда спит крепко, поэтому он успеет прогуляться и вернуться до того, как проснется Пак. Он взял джинсовку и по камням, которые раньше были лестницей, спустился на улицу. Ночь встретила его, распростерла объятия, показывая, что не собирается причинять новую боль, а готова освежить голову и почистить все скомканные мысли. Лунный свет скользил по светлой коже Чонгука, подсвечивая ее, искрами капал на волосы, превращая их во второе не менее прекрасное звездное небо. Ветра, на удивление, не было, хотя парню очень хотелось, чтобы холодным вихрем его продуло насквозь, вынесло все ненужные и глубоко въевшиеся мысли, оставляя лишь пустое тело, готовое начать чувствовать заново. Постояв пару минут, вдыхая свежий ночной воздух, очищающей струей струившийся в легких, Чонгук двинулся к реке. Дорога не заняла много времени. Вода была холодной и удивительно прозрачной настолько, насколько вообще может быть прозрачной вода в этом городе, полном разрухи, крови, грязи и мертвых тел. На другом берегу высокие языки пламени охватывали дома, пожирали деревья и людей, окрашивая небо в грязно-серый цвет. Река поблескивала, отражала огонь и казалась ярко-оранжевой. Чонгук сидел на камне, опустив ноги в воду и стараясь не думать, что на том берегу погибают люди. Они умирали и будут умирать каждый день, пока в этом мире остается хоть кто-то живой; это не предотвратить. Чонгук наклонился, намочил руки и протер лицо, вместо беспомощности давая себе почувствовать прохладу. С другой стороны реки в воду обрушилось обугленное здание, оставляя после себя мутные круги в водоеме. Треск огня, плеск воды и звуки крушения домов залетали в уши парню, цеплялись в голове так, что парень не мог абстрагироваться или уйти в себя. Чонгук видел, как носятся люди в поисках помощи, страдая, пытаясь спасти себя, но ничего не мог поделать. Запах дыма добрался и до него, окутывая с ног до головы, пропитывая одежду. Где-то сбоку пролетел самолет, добавляясь к звукам, смешавшимся у парня в голове. Чонгука словно парализовало. Он практически перестал дышать, думать, слышать, чувствовать. Ледяная вода наполняла тело холодом, хоть и касалась только ног. Сердце начало биться быстрее. Чонгук начал чувствовать, но эти чувства ему отнюдь не нравились. Казалось, что сейчас произойдет что-то плохое. Предчувствие не ошиблось. Маленькая, но обладающая невиданной силой разрушения и убийства бомба свалилась где-то позади Чонгука, заставив его от неожиданности прыгнуть прямо в холодную воду, которая практически сразу же сковала тело парня. За спиной затрещал огонь и обрушилось несколько зданий. Чон развернулся в воде и посмотрел на остатки полыхающих домов. Из-за страха тело парня перестало его слушаться, легкие налились свинцом, не давая сделать ни вдох, ни выдох. Нет, бомба же не могла задеть тот самый дом, нет, только не его, все остальные, но не его. Она должна была разрушить любое здание в городе, убить любого человека, даже самого Чонгука, но только не то место, где несколько минут назад сопел самый прекрасный человек на Земле. Глаза Чонгука остекленели, когда сквозь образовавшуюся дыру в здании напротив он увидел, как обрушился тот самый дом, как его охватило пламя и струя черного дыма поднялась в воздух. Тело парня стало каменным, в голове помутнело, грудь сжала какая-то невиданная сила и воткнула в сердце нож. Боль разлилась по всему телу, не хотелось ни дышать, ни двигаться, ни думать. Перед глазами стояла одна картина, как Чимина — его Чимина — заваливает обломками здания, ослепляет облаком пыли, режет глаза, мешая увидеть хоть что-нибудь; как Пак пытается выбраться, но не может, и огонь тут же принимается за беспомощное тело, сжигая его заживо, оставляя лишь столб грязного дыма, пепел и обугленное тело. От представившейся картины голова Чонгука пошла кругом. Внутри все оборвалось, а парень мысленно погиб в том доме вместе с Чимином. Вода полностью поглотила Чона, и он пошел ко дну. Зачем спасаться, если все, ради чего он жил, потеряно? Оказалось, что ночь раскрывала свои объятья не для того, чтобы защитить и помочь, а для того, чтобы воткнуть нож в спину, позволить доверять себе, а потом безжалостно предать с заливистым хохотом и окровавленными руками. Парень не чувствовал ни холод, ни воду вокруг, ни отсутствие воздуха. Тело легко подхватил речной поток и понес куда-то в сторону. В голову Чонгука закралась смутная надежда: «а что если еще не все потеряно?» Вдруг это обрушился не тот дом, вдруг Чимин спасся. Чонгука охватила дикая паника. Нужно было дышать, но он находился под толщей воды, где воздуха не было. Парень начал метаться под водой, пытаясь выплыть на поверхность или отплыть хоть куда-нибудь. Остатки воздуха пузырями выходили из носа и рта, легкие сдавило, хотелось закричать. Как бы парень не барахтался, он не мог подняться ни на миллиметр, а река все больше тянула его ко дну, словно болото. В его глазах отразился весь ужас. Что если Чимину нужна сейчас помощь Чонгука, а он даже не может выбраться из реки. Рывок. Вода затекает в нос. Чонгук рефлекторно откашливается, но становится только хуже: вода наполняет рот, затекает в глотку и попадает в легкие. Еще рывок. Он должен выбраться, он не может просто так умереть. Нет, нет, нет. Снова рывок. От холода Чонгук практически перестал ощущать свое тело, но почувствовал, что смог продвинуться наверх. Рывок. Ногу свело судорогой. Преодолевая зверскую боль, Чонгук собрал все свои силы, которые только у него остались, и двинулся наверх. Спустя секунды, показавшиеся парню месяцами, он с большим трудом выплыл на поверхность и, выбравшись из воды, в приступе кашля упал на землю, больно ударившись коленом о камень. Времени, чтобы отдышаться, у него не было. В следующее мгновение Чонгук, практически прыжком встав на ноги, начал бежать. Ноги не слушались и предательски подгибались, но парень только ускорялся. Он должен оказаться рядом с Чимином до того, как он умрет. Он должен. Где-то сбоку летели осколки домов, падая на землю, разбиваясь и разлетаясь на сотни обломков. От дикой паники и всеобъемлющего страха Чонгука шатало, ноги подкашивались. Парень то и дело запинался о камни, падал на асфальт, но, несмотря на саднившие колени и ладони, Чонгук вставал и продолжал бежать. Наконец добравшись до дома, он хотел было ринуться внутрь, но прямо перед тем, как он успел сделать хоть шаг, вход обвалился, сбивая огонь на земле и оставляя после себя лишь столб пыли и груду разломанных кирпичей. Наплевав на веление рассудка найти другой вход, Чонгук полез в здание прямо по обломкам. Дым мешал видеть, кирпичи разъезжались под ногами, не давая пролезть, но парня это не останавливало. Оказавшись внутри дома, Чон хотел двинуться к лестнице, но на ее месте осталась только пустота, обвитая парой балок с кусками бетона, словно ветви гнилой яблони. Чонгук растерялся. А вдруг он напрасно пришел сюда, вдруг он опоздал? Сердце заледенело. — Чимин! — прокричал парень, но ответа не последовало. В следующую секунду крыша обвалилась, тяжелыми обломками разрушая вместе с собой пол второго этажа, обнажая железные балки над головой Чонгука и разбрасывая искры огня. Недолго думая, парень бросился к дыре, которую раньше можно было назвать окном. Перекинул ногу на улицу, усаживаясь на раму, а затем выпрямился во весь рост, пытаясь зацепиться руками за балку второго этажа. Обугленные кирпичи царапали и без того ободранные руки. Роста не хватало, чтобы достать до потолка. Чонгук решил прыгнуть. В голове было два варианта развития событий: парень прыгнет, ухватится руками за железо и, прикладывая все усилия, заберется на этот злосчастный этаж, или руки Чона соскользнут, и он полетит в темноту рваной дыры в полу, заваливаемый камнями, раздирающими плоть, и досками, сгорая заживо. Рискуя своей жизнью, парень прыгнул. Одной рукой ухватился за пыльную балку, второй за кирпич, который тут же с треском отвалился и полетел вниз, ударив Чонгука по ноге и оставляя его висеть на одной руке. Собрав все силы, Чонгук сделал рывок, взобрался на второй этаж и попытался разобраться, где именно он находится. Это оказалось трудно, ведь все вокруг превратилось в груду камней, песка и зияющие отвратительные грязные дыры. Взгляд парня зацепился за огонь справа, ведь источником пламени был тот самый матрас, где полчаса назад Чонгук оставил Чимина. Парень не мог разглядеть, есть ли там тело или нет, потому что большая часть матраса была завалена. Сердце Чонгука пропустило удар. — Чимин, — тихо прошептал Чонгук. — Чимин, пожалуйста, скажи, что ты здесь, — голос парня дрожал, и на глаза стали наворачиваться слезы. Где-то позади очередной взрыв озарил ночную улицу, разбрасывая огни, разбирая на куски когда-то бывшие красивыми дома, фейерверком взрываясь вокруг разрушенных зданий. Искры казались звездами, решившими вдруг покинуть свою тихую темную обитель и спуститься к обреченным на смерть людям. Все казалось настолько невероятным сном, но почему-то проснуться было никак. Или просто очень сложно. Бетонная пыль летала в воздухе, сияя в свете ярко-рыжего пламени, словно капли росы, озаряемые заходящим солнцем. Весь мир словно замер в тишине, нарушаемой лишь треском огня. Чонгук, не сдерживая себя, зарыдал. Черное отчаяние вязко опутало мозг и забралось в подкорку сознания. Парень думал, что лучше бы он умер в той гребаной реке или где-нибудь под завалом, ну или разбил бы голову, пока бежал. Что угодно, только не то, что он чувствовал сейчас. Его собственный мир разрушился и перевернулся, его солнце погасло. Бежать было некуда. Все закончилось. Кричать не хотелось, не хотелось ничего. Не было никаких эмоций, только слезы из закрытых глаз соленым градом капали под ноги. Щемило в груди и кружилась голова. Не открывая глаз, парень обессиленно упал на колени. Реальность вдруг показалась размытым пятном на картине какого-нибудь неопытного художника. Жизнь лишилась смысла, хоть и не особо была его полна. Какое-то время парень сидел на полу, пока огонь расползался вокруг. Чонгук не знал, прошло ли несколько минут или несколько часов. Он чувствовал только боль в сердце и жар, распространявшийся от огня. Что-то холодное коснулось щеки. Сердце Чонгука пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью, но глаза не хотели открываться. Глубоко в душе он надеялся, что это та самая рука того самого человека, которым парень дорожил больше жизни. Веки словно склеились, а тело парализовало. Чонгук понял, что это холодное «что-то» вытирает его слезы и шепчет на ухо: «Все в порядке». Любимый голос, словно панацея, мягко обволакивал парня, унося все мерзкие грязные чувства и мысли, даря успокоение и умиротворение. Чимин руками обхватил парня и попытался оттащить его в сторону. Чонгук снова понемногу начал контролировать свое тело и даже смог встать и посмотреть на Чимина. Волосы Пака были немного растрепаны, а на лице читалась вселенская нежность и спокойствие, будто это не он сейчас находился в горящем разрушенном доме. — Надо уходить, а то тут скоро все обрушится к чертям. Пошли, — Чимин аккуратно взял Чонгука за раненную руку и куда-то повел, легко огибая языки пламени и торчащие повсюду балки, железные прутья и камни. Чонгук послушно следовал за парнем, крепко схватив его за руку. Только сейчас Чон заметил, что одежда Чимина была совершенно чистой и будто абсолютно новой. Либо Чонгуку просто так казалось. Тем временем Пак подвел парня к окну, указывая на пожарную лестницу, о существовании которой Чонгук даже не подозревал. Парни спустились вниз и отправились подальше от всех этих горящих домов, разрывающихся бомб, больных воспоминаний и новых шрамов на сердце.

***

Lana Del Rey — Born To Die

Сейчас было спокойно. Вода плескалась, солнце поднималось, ветер неистово дул. Чонгук смотрел на Чимина, словно завороженный. Было в Паке что-то такое, что не отпускало, сдавливало нутро и заставляло любить всем израненным сердцем. Чонгук понимал, что Чимин рядом и больше никуда не уйдет, никуда не денется. Пак же сидел на мосту, откинувшись назад, опираясь на руки, и любовался восходом. Хоть что-то красивое осталось в этом мире. Ветер раскидывал воду, поднимал маленькие штормы, разбрызгивал ее. Холодные капли долетали до Чонгука, и он непроизвольно вспомнил тот самый день. Внутри все скрутилось, а парень, отгоняя дурные мысли, встал и протянул Чимину руку: — Давай потанцуем. Чимин взглянул на Чонгука и рассмеялся. Было же в этом мире кое-что еще красивее, чем восход. — Но тут же нет музыки, — смутился Чимин. Танцевать он, конечно, любил, но делать это без музыки казалось запредельно странным. — Я спою. Чимин поднялся на ноги, отряхнул брюки и протянул руку Чонгуку. Тот в свою очередь притянул Пака к себе, оставил влажный поцелуй на щеке и улыбнулся, глядя Чимину в глаза. Через мгновение воздух наполнился звуками тихой мягкой песни.

Feet don't fail me now

Take me to the finish line

Oh, my heart, it breaks

Every step that I take

But I'm hoping that at the gates

They'll tell me that you're mine.

Пак положил Чонгуку на плечо голову и начал размеренно покачиваться в такт напеваемой Чоном мелодии. Голос парня словно окрасил мир, превращая серые развалины в самое лучшее место на Земле. Руки Чимина сцепились за спиной Чонгука, обнимая его. Парень прижал Пака к себе сильнее, словно пытался вжать в себя, соединиться с ним в одно целое и никогда не отпускать.

Don't make me sad

Don't make me cry

Sometimes love is not enough

And the road gets tough

I don't know why

Солнце полностью вышло из-за горизонта. Где-то в посветлевшем небе пролетел самолет, оставляя за собой две снежные полосы, разнося шум двигателя по оглушающе тихому городу. Чонгук незаинтересованно взглянул на самолет, не прекращая петь и двигаться. Чимин же, казалось, вообще не слышал ничего, кроме успокаивающей песни. В городе прогремел взрыв, нарушая спокойную обстановку. Здания начали падать одно за другим, создавая эффект домино. Загорелось дерево, за ним другое. В когда-то прозрачный и чистый воздух, поднялся столб пыли и облако дыма. За спиной снова прогремели взрывы, но парнями до них не было никакого дела. Они продолжали танцевать на мосту, под мягкое и приятное, словно пушистый котенок или запах маминого яблочного пирога из детства, пение Чонгука.

So choose your last words

This is the last time

'Cause you and I

We were born to die

Взрывы не прекращались, воздух становился все темнее и мутнее. От дыма начали немного слезиться глаза и защипало горло. Чонгуку и Чимину было все равно. Где-то вдалеке закричали люди. Пак поднял голову и посмотрел на Чона. На дне его глаз плескалось счастье, нежность и вся любовь мира, которую только можно было найти. Из-за лишнего шума, Чонгук стал петь громче.

Keep making me laugh

Let's go get high

The road is long

We carry on

Try to have fun

In the meantime

Песня почти закончилась, но взрывы не прекращались. Кто-то хотел уничтожить весь город, убить каждого человека, разрушить все здания до единого. Так и получалось: люди умирали, здания рушились. Убийственный дым захватил голубое небо в плен, делая его грязно-серым. Треск огня становился громче, самолетов все больше, а людей все меньше. Каждый человек пытался спрятаться, где-нибудь укрыться, но это было невозможно. В этом городе было негде прятаться. Люди, словно муравьи, носились по улицам в поисках спасения, выдавая свое местоположение, и умирали от очередной появившейся бомбы. Они не хотели умирать, они желали продолжать жить дальше. А Чимину с Чонгуком было все равно. У них не было страха смерти, им нечего было опасаться. Ведь умереть боятся только живые.

So choose your last words

This is the last time

'Cause you and I

We were born to die