Look My Way

Ах, старые добрые граффити в туалетах. Это была значимая часть общественной культуры средней школы, главное звено паутины сплетен о том, какие же милые другие ученики; действительно умирающая форма искусства. Юнги понятия не имел, как это работает в женском туалете, но в мужском — большинство незамысловатых записок красовались на стенах последней кабинки, там и некогда белые плитки покрылись каракулями телефонных номеров, имён, фигурок сердца и случайными абзацами сплетен о чем-то глупом, что сделал Джиён на прошлогодней вечеринке по случаю Хэллоуина. Уборщик уже давно отказался от чистки стен этой кабинки, решив позволить детям развлечься. Юнги никогда бы никому не признался, кроме близких друзей, но использовал последнюю кабинку в туалетном лабиринте, чтобы прочитать на мрачных стенах некоторые грязные беседы, а также посмотреть, кто в кого влюблен. Он следил за каждым новым словом, появившимся там. Он не был уверен, гордиться ли или стыдиться того факта, что он прочитал все стены вдоль и поперек, как новую книжную серию, которая все еще продолжает обновляться. Это случилось в середине третьего периода*, когда Юнги проскользнул в пустой туалет с разрешением на выход из школы в одном кармане и с красным маркером — в другом. Он сел на закрытую крышку и с головой окунулся в биты музыки, пронзающей его наушники, пока читал обратную сторону двери туалета. держу пари, Кёнсу классно обнимается Юнги фыркнул, он точно знал, кто это написал. Черт, Чонин, чтоб его. позавчера ночью джебом был без рубашки на вечеринке юнги, и я вообще не ощутил приступ гетеросексуальности Юнги проникся сочувствием к анониму. Он тоже был не очень гетеросексуалом, но не обнаружил это вот таким образом. Он вытащил свой красный маркер из левого кармана, выцарапав грязное «Удачки», где было место, чуваку, вероятно, она понадобится. Сюзи ДЕВУШКА МОЕЙ МЕЧТЫ! Я завоюю ее однажды! Этому Ли Минхо никогда не сравниться с моим мальчишеским очарованием! Юнги скривился от этого отчаянного и бредового признания. Мы с Ынджи напились на вечернике, и когда хотели заняться этим, она сказала, что у меня маленький член. СУКА. Юнги, не колеблясь, ответил на это: от того, что ты называешь ее сукой, твой член не увеличивается, милый х, саркастический поцелуй «х» у Мина любимая изюминка. Но только когда он анонимен, ведь Юнги был уверен, что его будут бить по лицу несколько раз в день, если он скажет вслух то, что пишет на стенах. Ким Намджун такой сказочный~ Юнги почти вскрикнул, завидев на стене имя своего близкого друга. Он попытался представить, как отреагирует Намджун, если узнает, и Юнги даже не стал пытаться усердствовать, потому что понимал, что тот узнает за обедом, когда он ему расскажет. Наверняка. Он снова поднял маркер: он носит утиные тапочки дома. Юнги живет, чтобы пристыжать друзей. Кто-нибудь в курсе, Джихун свободен? Юнги долго смотрел на этот вопрос. Кто такой Джихун? Новичок? Он пожал плечами и поднял злосчастный маркер, независимо от этого: да х, Юнги отправился в ад, и он это знал, теперь можно наслаждаться поездкой. Этао таскйкий ребеносек такйо охреннно страныйй Брови Мина свелись к переносице от ужасного почерка заявителя, он знал этого парня, Кунпимук, тот был не странным, просто невыносимо энергичным. Этот комментарий был не очень приятным, и Юнги собирался написать не совсем хороший ответ, однако заметил, что его уже опередили. Голубым маркером по белому написали: “Этао таскйкий ребеносек” имеет имя. Но думаю, ты не сможешь произнести это даже по буквам в любом случае, судя по твоим явно продвинутым литературным навыкам. Вот, позволь мне помочь, это Кунпимук, K-У-Н-П-И-M-У-У-K. Это я. И я знаю, кто ты, увидимся после урока истории. Он подписался маленькими каракулями улыбающегося лица и сердца. Ничего себе, ладно. Юнги всегда отлично проводил время, читая анекдоты людей на стенах туалета, но его маленькая улыбка исчезла невероятно быстро, в миг, когда он заметил свое имя на не очень-то белом участке. Пожалуйста, перестаньте называть Мин Юнги убогим, он такой милый! Спорим, он невероятно очаровательный! Если бы он только на меня посмотрел... Юнги не знал, как себя чувствовать, он ощущал, как его лицо вспыхивает от этих явно быстро нацарапанных слов, но почерк был опрятным и пестрил ярко-фиолетовым. Его любопытство привело к лучшему решению: он осторожно написал: тогда скажи ему, куда посмотреть, в следующий раз. Это не имело большого значения, Юнги прекрасно знал, но у него не хватило смелости сделать что-то еще. Не похоже, чтобы он понимал, что делать в таких ситуациях и надо ли вообще что-то предпринимать. Он был не профи в таких делах. Юнги открыто говорил о своей ориентации, но он не испытывал романтических чувств, как бы того ни хотел. Однажды девушка пыталась признаться ему в первый год обучения, но Юнги не совсем понял ситуацию и спросил, не одинок ли ее горячий брат. Немного шокированная, в слезах, девушка быстро убежала. Юнги сжал маркер, засунул в карман, выйдя из туалета, и почувствовал, как собственный разум судит его перед какими-то ангелами и демонами, как в фильмах. Чувак, говорило ядро его интеллекта, может быть, это какой-то другой Мин Юнги? Даже если это ты, тот парень, вероятно, жалеет тебя и твои социальные навыки. Он быстро сказал своему сознанию захлопнуться, потому что А) он был единственным Мин Юнги во всей чертовой школе, и он это точно знал, и Б) у него нет проблем с социализацией. Ну, заявление этого парнишки не было ложью, люди почему-то часто его так звали. Может быть, это из-за того инцидента в первый год, когда все девчонки орали, что буквально ненавидят его, или, может быть, это было в то время, когда он пытался выбросить пустую коробку из-под сока, но почему-то схватил iPod какого-то парня и бросил, заставив беднягу копаться в мусоре со слезами в надежде найти свою вещь, пока Юнги бежал и ненавидел себя, а возможно, это было из-за случая на прошлой неделе, когда он увидел, что ребенок упал, подошел, чтобы дать малышу руку, только вот забыл, что его руки все еще скользкие от спрей-фиксатора, который он использовал в классе искусств за несколько минут до этого, и его хватка сразу же заскользила, заставив бедного мальчика завалиться назад. Это было не специально. Он клянется, что извинился, но ребенок выглядел испуганным и с трудом поднялся, дабы скорее убежать; вероятно, рассказал всем своим приятелям о том, какой страшный, низкорослый хён со светлыми волосами тут ошивается. Он застонал, все яснее и яснее осознавая, что больше половины школы его недолюбливала, и даже больше осознавал тот факт, что этот безымянный парень его не ненавидел, и думал, что Юнги был милым. Неужели Юнги отчаянно нуждался в том, чтобы встретиться с каким-то пранкером, написавшим такое на стене в туалете? Нет, или, по крайней мере, он думал, что это не так.

***

Учитель искусств Юнги оживленно рассказывал о чудесах Клода Моне, но парень не мог сосредоточиться на его словах. Он был слишком занят, смотря в окно и позволяя своему разуму блуждать от темы к теме, думая о том, что будет после школы, если Намджун захочет пойти за мороженым, или будет ли кошка соседа сидеть рядом, чтобы он смог погладить ее по дороге домой, или высохла ли глина, которую он оставил в то утро, а забрала ли мама его специально заказанные наушники с почтового отделения, достаточно ли у него денег, чтобы купить еду в магазине, а ему стоит потратить накопленные деньги на новое программное обеспечение или лучше на новенький мольберт в художественном магазинчике, на который он некоторое время смотрел. И много знаков вопроса. — ...нги! Юнги! Юнги думал об альтернативах имени Игги Азалии, когда чей-то голос вырвал его из собственных раздумий. (Ему поднадоело злоупотреблять Иглу Австралией, поэтому он придумал Икки Алиан, Джиггли Алмонд, Джигги Азкабан, Пигги Золандер, Иззи Амелия, Гиггли Азамария, Клейи Зигзаг и его личный фаворит — Эгги Алгебра.) — Извините, что? Мистер Ли неодобрительно покачал головой: — Ты слушал меня весь урок, Юнги. Ты знаешь, что мы делаем? — Конечно, слушал, — убеждающим тоном ответил Мин, хоть он и был не прав, ему не нравилось ошибаться. — Моне. — Да, — учитель кивнул. Весь класс обернулся, чтобы взглянуть на Юнги, которому правда было побоку на повышенное внимание к своей персоне, он привык к пялящимся людям. — Но знаешь ли ты, что Пит Мондриан был одним из самых известных художников, вдохновленных Моне, на сегодняшний день? Я обсуждал его тематическое исследование в течение почти пятнадцати минут, ты пропустил это? Юнги на горизонте показался тупик. О чем, черт возьми, он говорил? Что за Пирог Мандарин? — Хм-м.... — ХА! ВОПРОС-ЛОВУШКА! — Глаза г-на Ли стали по-настоящему дикими, когда он закричал, указывая пальцем на очень шокированного и до жути смущенного Юнги. — Я НЕ ДАВАЛ ТЕМАТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ НА МОНДРИАНА! ОН ДАЖЕ НЕ ПИСАЛ В СТИЛЕ МОНЕ! ЕГО СТИЛЬ БЫЛ ПОЛНОСТЬЮ УНИКАЛЬНЫМ И ОТДЕЛЕННЫМ ОТ ЖАНРОВОЙ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ, ПРИСУЩЕЙ МОНЕ! Юнги оглянулся на других учеников, удивляясь тому, что они сейчас слышали то же самое, что и он. Однако никто не смотрел ему в глаза, когда он обращал взор на них, обреченно вздыхая. Он почти попытался вернуться к уроку, когда услышал тихое хихикание сзади. Юнги развернулся на своем месте, дабы увидеть, кто тут искренне похихикивает за его счет. Его глаза встретили образ парня с детским лицом, круглыми очками, а волны окрашенных каштановых волос были беспорядочно уложены и выглядели особенно мягкими. О, боже мой, он такой милый, подумал Мин, словно намеренно заставляя свою уверенность дрогнуть. Темноволосый незнакомец посмотрел на него, а потом резко поднял руку, чтобы закрыть рот, при этом широко раскрыв глаза. Не бойся, хотел сказать ему Юнги, я на самом деле не злюсь на тебя. Он попытался вымучить небольшую улыбку, которая, вероятно, оказалась больше похожа на гримасу. Он буквально чувствовал, как к его шее поднимается жар. Почему я так себя веду? Внезапно ластик пролетел по воздуху и столкнулся с головой Юнги, издавая характерный звук. Мин почти взвизгнул от удивления, откинувшись назад, смотря на мистера Ли так, как будто мужчина обидел всю его семью. — Мин Юнги, — голос преподавателя был наделен властью, даже силой, и это выводило из себя. — Ради бога, урок продолжается! Флиртуй с Чимином в другое время. Именно так занятие снова возобновилось. Юнги мыслями не возвращался к остальной части урока, и они оба с Чимином сидели там, лицом к доске, с покрасневшими кончиками ушей. Юнги почувствовал, как глаза этого парня опустились на его затылок, что сделало красный цвет его щек на тон темнее. Он сглотнул. Чимин, хах?

***

Юнги приехал в школу немного раньше обычного и решил убить время в пустой уборной. Сидя на крышке туалета, догонял две недели сплетен. Он заметил, что кто-то ответил на его комментарий о Намджуне в утиных тапочках. Так мило! Он кажется таким шикарным и плохим, но я думаю, он на самом деле очень мягонький, добавляет бонус к своему обаянию! Рядом с текстом был целый ряд сердечек, отчего Юнги поднял брови. Черт, этому парнишке, должно быть, очень понравился Намджун. Он снова вытащил знакомый красный маркер: хорошо, дружище, если ты смог выдержать тапочки-утки, ты вытерпишь и Ким Намджуна. Позови его на свидание. Юнги кивнул себе, это было так, словно он стал заклинателем сердец на несколько секунд? Когда он рассказал Намджуну о произошедшем, тот немного пожаловался, следом — прочистил горло и сказал Юнги, что считает его чокнутым. А ведь он, вообще-то, думал, что оказывает свою (несправедливо большую) услугу. — У миссис Чон самые лучшие сиськи, которые я когда-либо видел Так было написано грязно-зеленым, почти таким же отвратительным, как и сам комментарий. Лицо Юнги скривилось от омерзения, прежде чем он снова прислонил маркер к плитке: ты отвратный, она может, например, избить тебя. ты в курсе, правда? Писал он быстро и не беспокоился о том, чтобы очистить свой стремный ответ. Его почерк был немного неряшливый, некрасивый и отклонившийся вправо, но пока он был разборчивым, у него не было с этим никаких проблем. если ким тэхен читает это, ты оставил свою палетку теней в раздевалке. я не хотел, чтобы ее украли (я знаю, какая это дорогая серия от урбан дикей!), поэтому я взял ее сейчас, пожалуйста, встреть меня во второй половине дня у библиотеки (** / ** / **) не хочу, чтобы твой смоки айс потерял преимущество. Юнги понял, что дата написана сегодняшняя, и тот, кто, как он полагал, был Тэхеном, написал эмоциональное «БЛАГОСЛОВИ ТЕБЯ ГОСПОДЬ» под комментарием металлической золотой ручкой. Он действительно надеялся, что в конце концов Тэхен получит свою палетку обратно. напишите мне, если заинтересованы в чтении Библии и расслаблении Звучит отлично. Под этим сообщением был номер телефона, и Юнги задумался, называя его по цифрам, но в конечном итоге решил, что он бы с удовольствием расслабился, только вот в библейских писаниях быстро потерялся бы. Кроме того, кажется, с ним никто особо не горит желанием затусить. Однако же у него было навязчивое подозрение, что человек, который написал это, был никто иной как Джошуа из его старого класса математики. Пятно лирики 2NE1 и любовные изречения о каком-то парне по имени Сокджин (и его широких плечах, мечтательном лице и ох-каком-поцелуе) еще не высохли до конца, а блуждающие глаза Юнги медленно опустились на собственный комментарий с последнего визита. Под его «так скажи ему, куда посмотреть, в следующий раз» хорошо уместилось такое же аккуратное фиолетовое послание, как и в первый раз: Он не может обернуться назад за целый урок, разве нет? Хехе Юнги хмурится, Фиолетовый Маркер сидел за ним? Он некоторое время подумал, прежде чем ответить: может быть, он бы обернулся, если бы ты попросил его лол, он был таким отстойным, что аж сам съежился. Ненадолго перестав читать другие записи, он заперся в кабинке и подумал о ярко-фиолетовом комментарии. Кто сидел за ним на занятиях? Юнги ведь сидел в самом конце. Он точно сидел в самом конце всех занятий, кроме одного. Его парта располагалась в ряду второй с конца только в арт-классе, а человеком, который сидел за ним, был тот самый Чимин. Юнги почувствовал, как взволновался его живот, как будто в нем билась моль, пытающаяся улететь оттуда поскорее. Нет, не моль, это была бабочка? К черту, одно и то же. Юнги покачал головой. Чимин никак не мог в него влюбиться. Он наблюдал за этим парнем с тех пор, когда тот похихикал над ним неделю назад. Он видел его на каждом уроке искусств, но никогда не оборачивался, чтобы посмотреть на него или просто поговорить, потому что был смущен и не хотел казаться жутким. Иногда он видел Чимина в огромных холлах, но он признает, что слишком застенчив для того, чтобы просто так поздороваться или даже посмотреть на мимо проходящего одноклассника. Возможно, это не Чимин пишет ярко-фиолетовым маркером. Естественно, Чимин не писал о том, какой милый Юнги, когда сам Пак был невозможно восхитительным, с его этими волосами, которые все время, казалось, находились в беспорядке, но оставались безупречными, и большими очками — Юнги видел, как парень поправлял их по привычке раз за разом — и абсолютно плюшевыми щеками, улыбкой, которую он видел несколько раз в столовой, когда Чимин разговаривал с этим симпатягой из группы поддержки, Тэхеном. Не ему ли, кстати, нужна та самая палетка от урбан дикей? Во всяком случае, Юнги был убежден, что нет никаких шансов, что Фиолетовым Маркером мог оказаться Чимин, просто нет. Для Юнги так и осталось загадкой, кто, черт возьми, писал о нем милые вещи на стене в туалете.

***

Юнги сутулился за своим столом, — плохая привычка — когда слишком сосредотачивался над работой. Он сидел в художественном классе, все пытались рисовать древесным углем, а Юнги устраивал гигантский беспорядок, но так было задумано, поэтому все было в порядке. Внезапно он услышал негромкий стук с левой стороны. Он повернул голову и в следующую секунду поймал взглядом знакомые очки, скользнувшие по земле, и остановившиеся прямо у его ноги. Он заметил, как тело Чимина застыло, будто статуя греческого скульптора, когда Юнги посмотрел вниз на очки, и сердце у него, кажется, сжалось, но только немного. Не задумываясь, он наклонился, чтобы поднять очки и, повернувшись, отдать их законному владельцу. Шатен шокировано уставился на него, а затем на свою вещь в руке Юнги. Стук сердца Мина отбивал ритм даже в ушах, он тоже смотрел на свою руку (это была попытка заставить себя прекратить краснеть), но быстро понял, что оставил кусочки древесного угля на очках. Настоящий герой, Мин Юнги. Он тут же вскочил со своего места и направился к крану, держа очки крепко в руках. Он не замечал в тот момент Чимина, который то открывал, то закрывал рот, пытаясь понять, что ему сказать на всю эту ситуацию. Как только он подошел к крану, то осторожно положил очки на выступ и тщательно очистил руки, прежде чем начать усердно очищать линзы и тонкие рамки. Он позаботился о них, держа не совсем неосторожно, надеясь заставить весь свой организм напрячься, потому что они ни за что не упадут и не сломаются. Юнги также надеялся, что Чимин не заметит его красное лицо и неустойчивую дужку, когда он вернет очки после окончания тщательной очистки. Закончив осторожно вытирать стекла чистой тканью, Юнги вернулся на свое место и снова предложил очки, на этот раз не покрытые древесным углем. Глаза Чимина снова широко распахнулись, и он потянулся за очками, внезапно остановившись. Мин приподнял бровь на эту нерешительность, прежде чем понял, что руки одноклассника грязные от угля, как были у него самого несколько минут назад. — Прости, мне нужно умыться. — Все в порядке, — Юнги попытался сохранить голос ровным, даже когда наклонился к парню и осторожно опустил очки на его лицо. Руки скользнули по ушам и носу, так получилось, что они идеально легли на переносицу. Когда Юнги закончил, то, наконец, выдохнул, хоть и не заметил, как задержал дыхание. На Чимине полыхали разные оттенки красного и розового цветов, и Юнги был уверен, что с ним самим происходит то же самое, и, до того, как повернуться к своей парте из-за сильно нахлынувшего смущения, он услышал короткий писк, который звучал как «спасибо». — Ничего особенного, — почти хмыкнул он, пытаясь звучать беззаботно. Уши, которые почти светились красными, выдавали его. Он был так смущен тем, что все это было дико неловко, он был неловким. И почему так происходит каждый раз, стоит ему только заговорить с Чимином, который вмиг превращал все в огромный ком смущения и неловкости? Юнги попытался продолжить рисование, руки были все еще слегка шаткие от того, насколько близко находились к лицу Чимина и касались его очков и участков лица. После урока рисунок вышел небрежным. Юнги хотел познакомить свое лицо с поверхностью стола, но воздержался, подумав, что маска для лица с древесным углем была бы отвратительной, и это был бы еще один неприятный момент перед парнем с каштановыми волосами. У Юнги большие проблемы.

***

Он сидел в знакомом беспорядке — в туалете — и читал новые дополнения. чон чонгук – мой идеал Юнги узнал имя, это был тот мальчишка, которого Намджун подтягивал по английскому. Мин познакомился с младшим в доме лучшего друга, сначала он был немного неловким и застенчивым, но, если по-настоящему познакомишься с ним, то узнаешь, какой он забавный и дурной, и местами несносный, но ничего подобного о его дерзкой репутации. Юнги фыркнул на комментарий, хотя хотел рассказать написавшему, что его предполагаемый идеальный мужчина пересмотрел серию фильмов о Железном Человеке в общей сложности около 70 раз и что ему нравится мякоть в апельсиновом соке. Это правда. Мякоть. Отвратительно, не так ли? Юнги так думал. Он мог написать всевозможные смущающие вещи о младшем, но решил пощадить его – жаль парня, молодым был. кто-нибудь может посоветовать, как отказать девушке мягко ? ? ? Юнги не имел в запасе абсолютно ничего, что можно было бы сказать этому анониму, но кто-то другой написал под этим: тебе нужно сесть и представить ее своему лучшему другу, но вместо того, чтобы сказать "лучший друг", назови его своим парнем, а затем пялься на него так долго, пока девушка не уйдет. Мин признал этот почерк. Он видел его много раз в тетрадях, переданных ему на уроках английского, и на поздравительных открытках ко дню рождения. Даже написано тем же тонким темно-синим маркером, которым он когда-то рисовал на плече Намджуна глупые смайлики. Чон Хосок действительно безнадежен, да? Юнги решил ничего не писать в ответ, Хосок, похоже, прекрасно справлялся с ситуацией. кто знает, какой шкафчик принадлежит Ким Тэхену? Хочу достать его помпоны и, может быть, нижнее белье тоже Юнги вздернул нос, но в итоге засмеялся после того, как заметил около увиденного откровения еще одну запись, над которой потрудился, по его мнению, Тэхен. Знакомой золотой ручкой он написал: Боже мой, я знаю, кто ты. Держись подальше от моего шкафчика и перестань посылать мне любовные письма, Минхо, это жутко. Мне выпала Мун Бёль на прошлого тайного санту, и я подарил ей пару каблуков за цену вне моего бюджета, но я все еще жду, когда она наденет их и наступит на меня Юнги некоторое время смотрел на это. Казалось, что-то выдавало в почерке Намджуна, но после трехминутного неотрывного взгляда он решил, что почерк слишком отличается от знакомого намджуновского каракулеобразного, однако все еще собирался расспросить друга позже. Юнги сглотнул, когда заметил новое дополнение в мини-цепочке сообщений от Фиолетового Маркера. О, МОЙ БОГ!!!!!! ОН ЧИСТИЛ МОИ ОЧКИ И НАДЕВАЛ ИХ НА МЕНЯ, ПОТОМУ ЧТО МОИ РУКИ БЫЛИ ГРЯЗНЫМИ!! Я КРИЧУУУУУУ ОН БЫЛ ТАК БЛИЗКО К МОЕМУ ЛИЦУ !! Прямо рядом с этим была куча сообщений по типу «удачи!» в различных цветовых вариантах, включая металлическое золото. Юнги уставился на ярко-фиолетовую надпись, и все вокруг него, вероятно, остановилось. Часы на стене перестали тикать, и слабый звук воды, мчащейся по трубам, сию секунду замер. — О, мой бог, — последовал выдох вслух, в основном случайно, но у Юнги не было времени даже подумать об этом, потому что он не ошибся — Фиолетовым Маркером был Чимин. Для кого еще Мину пришлось неловко очищать очки, прежде чем надеть их на хозяина? Это точно был Чимин. Юнги почти визжал, он быстро махнул рукой перед глазами, чтобы успокоить головокружительное чувство, которое цепной реакцией загоралось в его груди. Боже, осознание того, что парень, в которого он уже долгое время влюблен, на самом деле считал его милым, быстро превратило его в ученицу начальной школы. Из всех сотен, тысяч людей, это был именно Чимин. Руки у него сильно дрожали, пока он писал на стене под восторженными поблескивающими словами: Так мило ... Он был уверен, что Чимин подумает, будто тут говорится о маленькой ситуации между Пак Чимином и Мин Юнги, но Юнги был единственным, кто знал, что он говорит о Чимине и ни о ком другом. Он вышел из уборной, почти сияя.

***

Юнги пришел в класс искусств после перерыва на следующий же день и увидел Чимина, как всегда сидящего на своем месте, но на этот раз с компанией. Г-н Ли всегда опаздывал, поэтому в классе было много громкоголосых учеников, беседующих со своими друзьями о том, куда они пойдут вместе после занятий. Когда Юнги кинул взгляд на свою парту, он узнал в одном из сидящих Хосока, который разговаривал с Чимином, и последний сидел прямо напротив, иногда отворачивался в сторону, тем самым не давая Юнги увидеть румянец на щеках. Они смеялись над чем-то, когда Юнги неловко подошел, и Хосок заметив его, улыбнулся, освещая весь кабинет. — Хэй, Юнги! Чимин посмотрел на него, и Юнги изо всех сил старался не задерживать дыхание, а другой сидящий рядом парень не поворачивался лицом, но Юнги все равно узнал в нем Тэхена, без его обыденной чирлидерской формы. Макияж у него был безупречен сегодня. Мин остановился, встав рядом с Хосоком, совершенно не зная, что ему сказать или сделать. — Ты знаешь Чимина, а это Тэхен, — продолжал энергично Хосок и указал на двух улыбающихся парней перед ним. Не дождавшись включения фильтра в своем мозгу и понимания, что он, черт возьми, говорит, любопытство Юнги взяло вверх: — Эй, ты вернул свою палетку? Тишина погрузила их четверых в молчание, пока Юнги осознавал, что только что выпалил. Его глаза широко раскрылись, и он открыл рот, желая сказать что-то, что заметет следы, но его нервное заикание было прервано громким смехом Тэхена. — Да, да, я вернул ее, — хихикнул младший, его голос был намного глубже, чем ожидал Юнги. — Как ты узнал об этом? Юнги собирался защищаться — утверждать, что кто-то рассказал ему об этом или что-то вроде того, но Хосок просто должен был пойти напролом, как идиот. — О, Юнги, наверное, вычитал об этом на стене в туалете. Знаете, он читает все, что написано на этих скверных стенах. Я понимаю, мне тоже нравится время от времени писать там какие-то штуки, но он, как заядлый посетитель, не пропустил ни одну запись, клянусь вам! — Хосок... — Он, Господи, помешан на этом, даже знает самые первые надписи наизусть, это реально впечатляет. За кем ты там следишь в последнее время? За парнем, у которого краш на Сюзи? Или, может быть, за тем парнем с синей ручкой, который продолжает кричать о Пак Джинёне? Ну, что бы ни происходило на этих стенах, Юнги непременно осведомлен обо всем, — Хосок, болтливый рот, закончил с неожиданным хихиканьем, не обращая внимания на то, как глубоко под землей он только что похоронил Юнги. Старший старался изо всех сил не смотреть прямо в лицо Чимину, он уже видел отвисшую челюсть и боковым зрением заметил непонимающий взгляд. Хосок взглянул на часы: — О, черт, мне лучше поторопиться, или г-жа Ан меня зарежет. Он встал с места и двинулся крутой походкой, с обычной улыбкой для целого мира, он попрощался с друзьями и исчез из класса вместе с Тэхеном, (— У меня теперь занятия в другой части здания, убейте меня) пока Юнги не решил побить его. Так Юнги и Чимин остались стоять в тяжелой для них обоих тишине, Юнги смотрел на свои ботинки, лицо у него было столь же сияющего красного оттенка, как и у парня перед ним, который внезапно обнаружил, что его взгляд прикован к нижней книжной полке и отказывается обращаться на Юнги. Он должен был что-то сказать. — Ты никогда не просил, чтобы я посмотрел на тебя, — прошептал Юнги, но, судя по тому, как голова Чимина поднялась, тот услышал его четко и ясно. Мин медленно поднял глаза и чуть не растаял: Чимин выглядел так мило с розовыми щеками и большими глазами. Пак некоторое время смотрел на него, прежде чем прочистить горло, и его ресницы затрепетали, когда он сморгнул. Юнги внезапно почувствовал все виды застенчивого самосознания, медленно скользнув за свое место, оборачиваясь назад, желая заговорить, как это делал Хосок, до того, как ушел. Ты не должен чувствовать себя так, упрекнул его собственный разум, ты Мин Юнги. Ты не смущаешься от милых словечек ... или милых людей, если на то пошло. — Ты видел? — подал Чимин наконец напряженный, насколько это было возможно, голос. Ладно, может быть, его мозг слишком активно работает, когда дело касается Чимина. Юнги почти рассмеялся над выражением лица напротив, когда вытащил яркий красный маркер из кармана своих брюк. Он положил предмет на чужой стол. — Мне нравится, как мое имя выглядит с твоим почерком, — он больше не шептал, но его тон все еще был тихим. — Даже в ярко-фиолетовом цвете. Чимин спрятал лицо в скрещенные на столе руки, и протяжный стон безысходности наполовину заглушился из-за свитера. — О, боже мой, ты парень, который пишет красным. Это так неловко, я думал, что ты понятия не имел, — снова застонал он, и старший засмеялся. Он сел прямо, чтобы посмотреть на Юнги, и прикусил нижнюю губу. — Что это значит, кроме твоего знания о том, что я влюблен в тебя и что у меня есть яркие маркеры? Сердце Юнги пропустило не один удар, оно пропустило около девяти. — Ну, если бы ты мне сказал, — Юнги продолжал возиться с красным маркером на парте. — Я бы не возражал видеть тебя почаще, может быть, даже за ужином? Он посмотрел на Чимина из-под ресниц, просто верил, что не выглядит слишком застенчивым, ему не хотелось, чтобы Чимин думал, будто он колеблется или что-то в этом роде. Однако ангел напротив него засиял, и Юнги клянется, что почти ослеп — настолько искрящимся было сияние. Он видел эту улыбку несколько раз, — ту, когда передние зубы обнажались, а глаза сверкали — но это был первый раз, когда она была адресована только ему одному. Внутри загорелся свет, а кончики пальцев начало покалывать. Ему действительно нравилось это чувство, он надеялся, что ощутит такое вновь. — Ужин звучит прекрасно, — Чимин все еще краснел, и от этого Юнги согревался. Он кивнул младшему, добавив: — Я не милый. А его сердце вновь сделало кульбит, когда Чимин рассмеялся. Они не могли ничего делать, кроме как широко улыбаться друг другу, пока г-н Ли, как никогда громко объявлял о начале урока, пролезая через дверной проем. Юнги опустил голову на стул на весь урок, мечтательно глядя на Чимина и смеясь, когда младший сказал ему: «развернись, Юнги, боже мой» из-за смущения и шлепнул по руке. Тринадцать ластиков, брошенных в затылок, любезно предоставленные очень сердитым мистером Ли, стоили того, чтобы наблюдать, как Чимин пытается скрыть свою маленькую улыбку и розовые щеки. Конечно же, после этого Юнги снова посмотрел на него. Это был его любимый вид, так зачем ему смотреть куда-либо еще?